Под небом Флоренции
Флоренция просыпалась медленно. Улицы заливало мягким золотым светом, и Джулия, зажав в руке термос с кофе, шла по мосту Понте Веккьо. На рассвете город был её — без туристов, без шума, только дыхание Арно и звон колоколов где-то вдалеке.
Она спешила в университет — факультет архитектуры. Ей нравилось то, чему она училась: линии, пропорции, старые камни, в которых дышит время. Но иногда казалось, что она живёт не в реальности, а внутри чертежей. Всё казалось чётким, правильным — только сердце мешало строить ровные линии.
В тот день она впервые увидела Андреа.
Он стоял за стойкой маленького кафе у университета — высокий, чуть неуклюжий, с вечно закатанными рукавами рубашки. Он улыбался каждому посетителю, но его улыбка, когда он посмотрел на Джулия, была другой — немного растерянной, будто он не ожидал, что кто-то может так просто войти и перевернуть привычный день.
— Капучино? — спросил он.
— С корицей, — ответила она, чуть улыбнувшись.
— Значит, вы из тех, кто не боится нарушать классику.
— Я архитектор, — усмехнулась она. — Мы этим живём.
С того утра кофе стал её ритуалом. Каждый день — одно и то же кафе, один и тот же бариста, и разговоры, которые длились чуть дольше, чем нужно. О погоде, о футболе, о том, как странно устроен мир.
Андреа играл по вечерам в футбольной команде соседнего района. Он рассказывал, что когда бежит по полю, чувствует, будто жизнь становится проще — никаких выборов, только мяч, трава и дыхание.
Giulia слушала и ловила себя на мысли, что хочет знать, как он дышит, когда не играет.
Но мир, как и архитектура, не терпит идеальных линий.
В университете появился новый студент — Лоренцо. Сын архитектора, уверенный, красивый, с блестящими идеями и блестящими часами. Он быстро стал центром внимания. Даже профессор говорил о нём с восторгом. Джулия заметила, что ей интересно с ним говорить — он умел слушать, умел хвалить, умел делать комплименты, которые казались искренними.
А у Андреа всё было по-простому: «Ты устала? Пойдём прогуляемся», «Ты голодна? Я приготовлю пасту».
Иногда Джулия ловила себя на том, что ей не хватает именно простоты. Но рядом с Лоренцо она чувствовала себя так, будто должна быть кем-то другим — чуть умнее, чуть красивее, чуть совершеннее.
И всё же однажды вечером, когда она сидела в кафе с Лоренцо, за окном начался дождь. Андреа стоял снаружи — промокший, с пакетом еды в руках. Он просто ждал, пока дождь кончится. Их взгляды встретились, и Джулия внезапно поняла, что не хочет быть в этом разговоре.
— Извини, — сказала она Лоренцо. — Я должна идти.
Она вышла под дождь.
— Ты… промок, — сказала она.
— А ты — нет. Это несправедливо. — Андреа улыбнулся.
Они стояли под одним зонтом, и город вокруг словно исчез. Только шум Арно и их дыхание.
Всё бы могло стать просто. Но жизнь редко делает просто.
Джулия жила с двумя подругами — Сара и Марта. Они любили её, но по-своему. Сара часто замечала:
— Этот твой официант... не слишком ли ты опускаешь планку?
— Он не просто официант, — отвечала Джулия. — Он человек.
— Все они «просто люди», пока не нужно платить за квартиру, — холодно бросала Марта.
Джулия молчала. Но эти слова цепляли. Иногда ночью она думала: «А вдруг они правы?»
Ведь Лоренцо мог бы открыть перед ней все двери — к проектам, выставкам, стажировкам. А Андреа… только улыбался, приносил кофе и рассказывал о футбольных победах.
Прошла неделя, потом другая.
Андреа заметил, что она стала приходить реже. Не спрашивал — только наливал кофе и говорил:
— Если однажды ты перестанешь приходить, я всё равно буду помнить, какой кофе ты любишь. С корицей.
Она не знала, что ответить.
Однажды вечером Лоренцо пригласил её на приём — архитектурная выставка в старом палаццо. Всё было идеально: музыка, вино, люди в костюмах.
Но где-то под кожей Джулия ощущала тревогу — как будто всё вокруг чужое.
Она вышла на балкон, глотнуть воздуха. И вдруг услышала музыку с улицы — кто-то играл на гитаре.
Это был Андреа. Он играл с друзьями у фонтана — простую мелодию, тёплую, живую. Он поднял голову, увидел её на балконе и замер.
Мгновение — и всё стало ясно.
Джулия сняла туфли, побежала вниз по лестнице.
Кто-то звал её, кто-то смеялся, но она уже не слышала.
Она вышла на улицу босиком.
Андреа смотрел на неё так, будто весь город исчез.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, смеясь и плача одновременно.
— Я не знаю. Просто… не смог не прийти.
Она подошла ближе.
— А я не смогла остаться там, — прошептала Giulia.
Он поставил гитару на землю и взял её за руку.
— Ты вся дрожишь.
— От счастья, — сказала она. — Или от глупости.
— Иногда это одно и то же.
И они стояли посреди улицы — под небом Флоренции, под звуки дождя и смеха прохожих.
Позже, когда всё стало тише, они сидели у реки Арно.
Giulia положила голову ему на плечо.
— Знаешь, — сказала она. — Я всю жизнь рисовала линии. Прямые, чёткие. А потом ты пришёл — и всё стало неровным.
— Прости, — улыбнулся Андреа.
— Не надо. Это красиво.
Он посмотрел на неё, потом — на звёзды.
— Думаешь, мы когда-нибудь построим что-то вместе?
— Уже строим, — ответила она. — Себя.
И в этот момент где-то вдали зазвенели колокола. Флоренция спала, дышала, смотрела на них с высоты купола Санта-Мария-дель-Фьоре.
А они сидели молча, держа друг друга за руки,
и казалось, что весь мир — только они двое.
Под небом Флоренции.