Удивительный подарок
Уильям Кэмптон достаточно легко получил рукопись - ключ из рук умирающего лорда Лестера, однако не испытывал особой эйфории по этому поводу. Из собственного опыта, он хорошо знал, что всё, что доставалось ему без огромных усилий с его стороны, в последствие требовало не только пота, но и крови.
Вот и сейчас, уже более трёх месяцев он бился над расшифровкой рукописи но, не смотря на все старания, так ни на шаг и не продвинулся в этом деле. Оказалось, что даже сам текст, который являлся ключом к разгадке тайны, требовал множества дополнительных разъяснений и догадок.
- Древние были умнее и находчивее нас, – со злой иронией констатировал Уильям, откладывая в сторону лупу. - Правильно говорят: «Лучше всех хранит тайну тот, кто ничего не знает».
Становилось ясно, что каждому из хранителей доверялась лишь часть тайны, и тому, кто надеялся прочесть рукопись, необходимо был собрать воедино все её элементы Текст- ключ гласил:
- Тайна раскроется лишь тому, кто соберёт воедино манускрипты, покоящиеся под цветком лотоса, «живой» изумруд и найдёт то место на земле, где всё это соединится в единое целое.
Имея в своих руках манускрипт, покоящийся под цветком лотоса, Уильям Кэмптон приступил к разгадке тайны «живого» изумруда и, в конце концов, всё-таки смог понять, о чём идёт речь. Именно рисунок колье на обратной стороне, вначале казавшийся случайно попавшим в компанию тайных знаков, подтолкнул его к разгадке.
Это было много лет назад. Бал, по случаю семейного торжества монаршего семейства, был в самом разгаре, когда сорокалетний лорд Кэмптон увидел красавицу Мэри Гранд. В этот вечер она была особо хороша. Красоту её строгого элегантного платья, подчёркивало изумительной красоты колье с крупным изумрудом. Уильям хорошо запомнил и тот вечер, и то удивительное колье.
Принимая красоту Мэри как должное, лорд Кэмптон не мог предположить, что она когда-то сможет заставить учащённо биться его неприступное сердце. Смерть жены, родившей ему сына - первенца и вскоре забравшей его с собой, превратила его в кусок льда, который со временем заставил даже самых отчаянных дам высшего света оставить свои попытки обольстить молодого и неприступного вдовца.
С этого дня его главной любовью и страстью стала служба, которой он ежесекундно и всецело отдавался. И в этот злополучный вечер он был уверен, что на свете не существует такой женщины, ради которой он мог бы забыть об этой своей любви. Вначале всё было, как обычно, и вдруг… Его сердце, на которое он так надеялся и которому бесконечно доверял, впервые после кончины супруги подвело его. Давно не посещавшее его чувство родилось так внезапно, что с непреодолимой силой понесло его в сторону леди Гранд.
Он ясно представил и вновь пережил события того вечера. Вот он подходит к Мэри, целует ей руку и смотрит на большой изумруд на её груди, а тот, как-то странно блеснув, испускает тонкий лучик, который насквозь пронзает его тело. В следующую секунду Уильям начал испытывать смертельный холод, наполняющий всё его нутро, а в голове утверждается неизвестно откуда взявшаяся мысль.
- Высшие силы охраняют эту женщину. Оставь по отношению к ней дурные намерения, иначе твоя жизнь превратится в ад!
Молодой офицер, пригласивший Мэри на танец, в прямом смысле слова спас лорда Уильяма от гибели, позволив ему отдышаться и немного прийти в себя. Много позже руководитель разведывательного ведомства никак не мог понять, что же произошло с ним на балу.
- Было ли это наяву? – спрашивал он себя. – Может быть, усталость последних дней дала о себе знать таким странным образом, а все слова – предупреждения – это всего лишь плод моего воспалённого мозга?
На протяжении последних трёх суток он позволил себе поспать всего лишь несколько часов, и те короткие минуты забытья, то и дело прерывались докладами о срочно поступивших секретных депешах. В те дни главе военно-морской разведки Великобритании пришлось решать серьёзные проблемы, возникшие у его ведомства в северной Африке, и, если бы ни категорическое требование дворцового этикета присутствовать на подобных мероприятиях, лорд Кэмптон вообще не появился бы на приёме.
Не имея возможности покинуть бал раньше времени, лорд Уильям стал пристально наблюдать за странным поведением камня. Он не раз замечал, как тот то вспыхивал, испуская цветные лучики, то тускнел и резко менял свой цвет. Сейчас он вспомнил, как тогда назвал этот камень живым.
Временами Кемптону начинало казаться, что он напрасно взялся за это неблагодарное дело. Его здоровье становилось хуже день ото дня, и он почти утвердился в мысли, что к этому приложил руку его бывший благодетель.
- Уходя в мир иной, мой бывший благодетель сумел-таки отомстить мне, прихватив с собой в могилу часть моего здоровья. И, как мне кажется, большую, - с прискорбием констатировал стареющий мужчина.
Бессонные ночи и напряжённые думы о не желавшей открываться тайне сделали жизнь Кэмптона невыносимой. Колющие боли в сердце, сопровождаемые одышкой, и резкая ноющая боль в спине, с каждой минутой подрывали его без того не слишком крепкое здоровье.
Сегодняшнее утро, которое он еле дождался после нескончаемой ночи, принесло с собой ощущение скорой и неотвратимой кончины. Поэтому, когда чуть забрезжил рассвет, тяжело поднявшись с постели и приведя себя в порядок, он сел за письменный стол и начал что-то торопливо писать.
Николя бережно ухаживал за выздоравливающей супругой, оставляя её лишь на несколько часов, которые требовало от него посещение службы. Он всегда старался быть рядом с супругой и только в крайнем случае покидал её, оставляя под пристальным наблюдением, специально нанятой для этих целей сестры милосердия, которую любезно предоставила ей её старинная подруга Флоренс.
Рана на ноге медленно затягивалась, и Мэри старалась делать робкие попытки подниматься и самостоятельно ходить. Доктор, посещавший её почти ежедневно, с интересом и замирающим сердцем смотрел на все экзекуции, которым подвергала себя его подопечная. Она вкалывала в больную ногу тонкие с золотыми наконечниками иглы, делала странные разминания и пыталась массировать только что начавший затягивать рану шрам. Мази, которые Мэри сама приготавливала из растений, считавшихся ядовитыми, были ему не известны, поэтому каждый раз, когда ему становились известны компоненты того или иного снадобья, он сокрушался:
- Маркиза, своими экспериментами, Вы погубите не только себя, но и мою незапятнанную репутацию!
Однако вскоре все его опасения сменились живейшим интересом к незнакомым методам врачевания. Ежедневно наблюдая за тем, как быстро идёт процесс заживления, доктор категорически отказался от гонорара и заявил обескураженному Николя:
- Больная совсем не нуждается в моей помощи. Скорее это мне не помешало бы у неё поучиться.
Страшнее физических мук оказались муки душевные. Мэри не могла себе простить того, что доверенная ей священная шкатулка, пропала.
- Дорогая моя, прекрати себя казнить, - убеждал её Николя. – В сложившейся ситуации любой, оказавшийся на твоём месте, оказался бы бессилен, что – либо сделать. Слишком уж неравными были силы.
- Не успокаивай меня, Николя, - отвечала Мэри. - Виноват не тот, кто взял, а тот, кто плохо положил. Мне не надо было даже пытаться переправлять её в особняк.
Влияние и авторитет семейства де Виси на политической арене Великобритании значительно вырос после того, как Мэри оказала Бенджамину Дизраэли, ставшему три года назад премьер - министром, неоценимую помощь в получении баснословного кредита. Ей пришлось потратить более полугода, пытаясь убедить Лайонела Ротшильда решиться на столь неординарный шаг.
Покупка акций Суэцкого канала стоила нескольких лет жизни ни только осыпанному ныне славой Дизраэли, но и ей, маркизе де Виси, оставшейся при этом в тени.
Дизраэли щедро отблагодарил маркизу за помощь в провёрнутой им, благодаря полученным с её помощью деньгам, крупнейшей международной афере и пообещал ей всестороннюю помощь и покровительство во всех её делах.
Возвратившийся из банка маркиз, застал супругу плачущей навзрыд. Бросившись к ней, он с испугом начал её расспрашивать:
- Любимая, тебе хуже? Какую микстуру подать?
В ответ она лишь протянула ему письмо, которое держала в руках.
- Мэри! – воскликнул быстро пробежавший по строкам Николя, - Господь услышал наши молитвы и помог нам.
Следующие несколько дней Мэри не расставалась с письмом Лизы и, перечитывая его в сотый или даже тысячный раз, неизменно заливаясь при этом счастливыми слезами. Такое поведение было совершенно не типичным для сильной и властной Мэри Гранд, при любых обстоятельствах умевшей держать свои эмоции «в кулаке». Видимо, только в такие минуты она становилась настоящей женщиной и любящей матерью, со всеми присущими им слабостями и чувствами.
Вскоре было решено, что летом они с Николя обязательно отправятся в Россию, чтобы взглянуть на подросшего Пита и присутствовать на венчании дочери.
После выздоровления Мэри вернулась к делам, которыми во время её болезни пришлось заниматься Николя. Просматривая финансовые отчёты, она была удовлетворена смекалкой и необыкновенным чутьём мужа – финансиста. Его интуиции, умению всестороннего и глубокого анализа складывающейся финансовой и политической ситуации можно было только позавидовать. Он вовремя замечал шаткость акций некоторых компаний и быстро избавлялся от них, скупая при этом те, которые вскоре должны были значительно подняться в цене. Мэри с радостью узнала, что после смерти Сьюзен дом в Фолкстонбич, с которым у неё были связаны самые тяжёлые воспоминания последних лет, был выгодно продан, а участок земли, с прилегавшим к нему кладбищем, на котором покоились близкие им люди, удалось оставить в их собственности. Удивил её и тот факт, что их день ото дня стремительно растущее состояние, вскоре могло выдвинуть их семейство в первую десятку не только самых крупных состояний Великобритании, но даже Европы. Правда, это открытие совсем не радовало её.
- Большие деньги всегда тянут за собой большие проблемы, и на их решение моего ухудшившегося здоровья может не хватить, - отметила она для себя.
– Я должна положить все свои усилия только на выполнение возложенной на меня миссии и передать рукописи следующему поколению.
Николя бережно оберегал покой любимой супруги, но сейчас впервые за многие годы он находился в большой растерянности и не знал, как ему следует поступить. За этими раздумьями его и застала вошедшая в комнату Мэри.
Он не успел спрятать присланный лордом Кэмптоном на имя Мэри пакет и теперь находился в полной растерянности. Лиза решительно взяла конверт в руки и быстро вскрыла. Письмо ошеломило их обоих. Они не знали, как относиться к полученному сообщению. Как к провокации или как к бесценному подарку.
«Старый друг» писал:
- Дорогая Мэри! Надеюсь, что уже скоро Господь призовёт меня к себе, дав, наконец, успокоение моему истерзанному болезнями телу, и мне придётся держать перед ним суровый ответ. Даже сейчас, я не жалею ни об одном прожитом дне своей грешной жизни и, только, те поступки, которые мне пришлось совершить в отношении Вас и Ваших близких, до сих пор не дают мне покоя. Много лет назад, я получил предупреждение о том, что не имею права поступать по отношению к вам плохо, однако не счёл нужным принять его к сведению. Вы, Мэри, – очень светлый человек, и я глубоко раскаиваюсь в причинённых Вам горестях. Осознав всю ничтожность своих устремлений, я принял решение, хоть частично, искупить свою вину перед Вами. Сегодня в полдень мой посыльный принесёт Вам похищенную у Вас по моему приказу шкатулку. На протяжении многих лет, стойко перенеся жесточайшие удары судьбы, Вы хранили её, видимо, зная о ней что-то большее, чем смог узнать о ней я.
Мудрые люди, узнав, что их часы отмеряют последние мгновенья перед смертью, стараются усмирить свою гордыню. Я же покидаю этот мир с удовлетворением и злорадством. Я горд тем, что смог отомстить нашему общему врагу лорду Лестеру, вернув Вам не только шкатулку с манускриптами, но ключ к их расшифровке. Имея всё это в своём распоряжении, я так и не смог проникнуть в их тайну. Видимо, высшие силы, не допускают, чтобы их бесценные сокровища попали в руки таких людей, как я. Дерзайте, Мэри! Пройдёт ещё некоторое время, и для меня нить возможностей и желаний прервётся навсегда. Возвращая Вам шкатулку, я осознаю, что вновь обрекаю Вас на тяжёлую и полную опасностей жизнь, и лишь моя уверенность в том, что Вы сможете добиться успеха, укрепляет меня в правильности этого поступка.
В самом конце письма стояла размашистая подпись, которую Мэри не могла бы спутать ни с какой другой.
В полдень на пороге дома де Виси появился слуга лорда Кэмптона и передал бесценное сокровище в руки взволнованной Мэри.