Почва словно уходила из-под ног, а слезы не переставая падали в мыльную воду. Вечером отец, опасаясь побега к Степану, запер ее в комнате. Анна, рыдала в подушку, пока не провалилась в беспамятство. Утром их навестили Матвей с родителями. Матвей сразу вызвал у Анны неприязнь; он ни в какое сравнение не шел со стройным, высоким и красивым Степаном. Отец всегда насмехался над такими, как Матвей, называя шею бычьей, а хвост – щуплым. К тому же, он едва ли на пару сантиметров был выше Анны, носил очки и какую-то нелепую белую рубашку. Ну, какой это мужчина? Обнять его не захочется, а уж о постели и говорить нечего.
Анна сидела за столом рядом с отцом, а напротив - Матвей с родителями. Сначала разговор касался колхозных дел. Наконец, беседа коснулась главного. "Ну что, Анечка, есть ли у тебя кто на примете?" – вкрадчиво спросила Татьяна, – "А то ведь женихов совсем не осталось". Анна опустила глаза. "Я через год собираюсь учиться на агронома, мне некогда тут романы крутить. Да и вообще, брак – это пережиток прошлого, не понимаю, зачем он нужен".
Отец укоризненно посмотрел на дочь и шумно вздохнул, мол, сами видите, какая она несносная. "Ну, учеба – это хорошо", – закивал Матвей. Отец Матвея, Михаил, подмигнул Анне: "Но и о семье забывать не стоит. Правда, насчет брака ты ошибаешься, но тебе простительно, ты еще молода". Она взглянула на Матвея. Он, словно воды в рот набрал, напряженно смотрел в окно, будто там происходило что-то захватывающее: парад, концерт или слон на веревочке.
Девушке стало смешно. Вроде взрослый уже, институт закончил, а пришел свататься с мамой и папой. Интересно, а он вообще по своей воле здесь? Если нет, то как с таким жить, с маменькиным сынком? "Анечка, мы пришли к вам по важному делу", – сказала Татьяна. "Мы с твоим отцом посовещались и решили, что вы с Матвеем друг другу подходите. Понимаю, что так уже не делают, но мы решили попробовать по старинке. Сама понимаешь, родители никогда не желают своим детям зла, так что, может, сыграем свадьбу?"
Татьяна ласково посмотрела на Анну, а Матвей отвел глаза. Анне захотелось провалиться сквозь землю, но выражение лица Матвея вселяло надежду: казалось, он тоже не горит желанием идти под венец. "Анечка, погуляйте с Матвеем, а мы тут пока поговорим о делах". Дочь с трудом поднялась, Матвей последовал ее примеру, и они вышли из дома. Девушке было неприятно даже находиться рядом с ним: маменькин сынок, не иначе, делает все, что ему скажут, велели жениться на Ане, он и пришел, как бычок на веревочке.
Кому такой муж нужен? Вот Степан – другое дело, он всегда поступает так, как хочет, а не как ему указывают. "Пройдемся?" – предложил Матвей. "А что не пройтись", – вздохнула Аня, и они побрели по дороге, лишь бы не встретить Степана. Он вроде уехал к друзьям в соседнюю деревню, на чей-то день рождения.
"Ань, если ты думаешь, что это моя инициатива, то ты глубоко заблуждаешься". Она бросила на него быстрый взгляд: "А чья же тогда?" "Мама решила меня женить, причем срочно", – он улыбнулся, – "Я ей раз сто говорил, что это глупость, что в наше время так уже не делается, что раньше жених и невеста могли впервые увидеть друг друга в день свадьбы. Но она у меня старомодная женщина, понимаешь? Анна хихикнула: "Вроде образованная женщина…"
"Да вот в том-то и дело, втемяшила себе в голову", – Матвей пожал плечами, – "Так что я в этом фарсе согласился участвовать, она же не слезет с меня, надо же". Он тоже считает происходящее фарсом. Интерес не как к мужчине, ведь сердце ее уже было занято, и она верила, что навсегда, но интерес как к человеку. "Послушай, а девушка у тебя есть?" "Да, есть, но маме не нравится", – признался Матвей, – "Пришлось сказать, что мы расстались, думаю, она поэтому решила устроить это сватовство".
"Слушай, а почему не нравится?" "Да она старше, у нее ребенок", – коротко ответил Матвей. Анна удивилась: и как на этого воробья вообще кто-то обратил внимание? С ума можно сойти, хотя на всякий товар найдется свой купец. "И что, ты любишь ее?" "Ну да, люблю", – кивнул Матвей. "А тебя, как ты понимаешь, нет. Ань, ты уж извини, не хочу тебя обидеть, но я считаю, что брак все-таки надо заключать при наличии чувств. Так что предлагаю действовать сообща. Давай я скажу, что ты мне не понравилась, грубила, пока мы гуляли. Ну, и ты тоже что-нибудь соври. Скажи, что я приставал, папа ведь тебя любит и за такого нахала замуж не выдаст".
Анна рассмеялась: "Да кто поверит, что ты приставал?" "Ну а что?" Матвей изобразил обиду, но глаза его смеялись: "Ты думаешь, не могу что ли?" "Можешь, можешь, не надо ничего доказывать", – Аня замахала руками. "Я тоже тебе кое в чем признаюсь, я другого люблю, но мой папа против". "Вот видишь, у нас уже много общего. Может, и получилась бы семья", – сказал он, – "Да не гляди ты так, Ань, шучу я, шучу. Позабавим родителей этим представлением". Они дошли до реки. Анна с тоской смотрела на березу, под которой они любили сидеть со Степаном.
"И что же, ты женишься на той женщине, которая старше тебя и с ребенком?" – спросила Аня. "Да пока не могу, ей развестись надо. Муж, правда, не живет с ней давно, так что это по большей части юридическая проблема. Ну, и она боится, что разговоры будут ходить, почему-то если муж старше жены, это никого не волнует, а вот если наоборот…" сказал Матвей. Юридическая проблема Анне стало смешно. Вот о чем отец думал, она и этот Матвей. Они слишком разные и говорит-то он как-то странно, сложно, мнит о себе чёрт знает что, как жить с таким… "Ну, что делать-то будем, гулять?" - спросил Матвей.
Первым делом отец поинтересовался, приглянулся ли Анне жених. Дочь сморщила нос: "Пап, ну что за вопрос? Чужой он мне, как ты себе это представляешь?" Андрей нахмурился: "Ничего, притретесь. Не зря говорят, стерпится - слюбится". Он строго посмотрел на Анну: "У нас договор. Ты либо выходишь за него замуж, либо перестаешь быть моей дочерью. Я от тебя откажусь. Ты же не можешь позволить, чтобы все так закончилось? Я должен положить конец этой твоей глупой любви. Так что на следующей неделе едем подавать заявление, а там и свадьбу сыграем".
Отец улыбнулся, но взгляд его оставался суровым, не терпящим возражений. "Подумай, какое платье хочешь, время еще есть сшить".
"Папа!" - глаза Анны наполнились слезами. "Я не хочу! Я буду несчастна!" "Глупости. Он хороший парень", - отец подался к дочери, словно хотел обнять, но передумал. "Все будет хорошо, и Степана своего забудешь". Вечером Анне удалось выскользнуть из дома. Отец ушел в баню, а девушка, словно тень, выскользнула за калитку. Она добежала до дома сестры и затаилась неподалеку в кустах. Степан еще не вернулся, но ей нужно было подкараулить его и рассказать обо всем.
Он точно что-нибудь придумает, он никогда не отдаст ее другому. Он не раз говорил, что ему больно даже представить, что к Анне прикоснется другой, что без нее его жизнь потеряет смысл, что без нее у него не будет радости. К счастью, через полчаса Аня увидела Степана. Она бросилась к нему: "Степа! Поговорить надо!". Он ответил: "Соскучилась? Иди сюда". "Только не здесь", - она оттолкнула его. "Пойдем туда, вон в тот заброшенный дом. Там никого нет". От него пахло алкоголем и незнакомыми духами, у Маринки таких не было, а Анна духами вовсе не пользовалась.
Он послушно пошел за Аней. Они сели на скамейку возле забора. Девушка сжала руки до боли, она нервничала, в ушах шумело. Казалось, именно сейчас решается её судьба. "Отец мне жениха нашел". Анна ждала, что Степан скажет что угодно - что они уедут вместе, что они сбегут, что он не позволит этой свадьбе состояться, что он прямо сейчас готов пойти к жене и просить развод, но Степа лишь пожал плечами: "Ну, рано или поздно это случилось бы".
Анна опешила: "Тебе все равно?" Он обнял ее за плечи, обдавая запахом перегара: "Мне жаль, дорогая, но вместе мы все равно быть не можем. Это даже лучше - выйдешь замуж, будем встречаться, там, глядишь, и ребенка сделаем. С Маринкой у нас не выходит". Он навалился на нее и прижал свои губы к ее губам. Анна попыталась отбиться, но он был слишком сильным.
"Это что такое?!" - Аня вскрикнула и рванулась изо всех сил. Она свалилась со скамейки на землю, больно ударившись спиной. Перед ними стояла Марина. "Ну, объясните, что тут происходит!" Степан поднялся и подошел к жене: "Прости, я шел домой, твоя сестра сказала, что нужно поговорить, я подумал, что случилось что-то важное, и пошел. А она…" - Марина это неправда. - Анна поднялась с земли, боли она не чувствовала, ее заглушали страх и волнение. "Ах ты, маленькая ведьма!"
Марина замахнулась и отвесила сестре оплеуху.
Удар по щеке был словно ожог от кипятка. "Пошли, Степа. Я все папе расскажу, завтра же! Пока сестра ждет ребёнка, ты на чужих мужей заглядываешься! Да я давно видела, что ты на Степу глаз положила". Степан схватил Марину за руку: "Все, хватит, пошли! Мариночка, ну что ты, я же никогда не позволю себе ничего лишнего, тем более с твоей сестрой". Они ушли, оставив Анну в одиночестве.
Ее трясло – от холода или бури чувств? Нет, он не мог… Просто хотел успокоить свою Марину, она же беременна. Но… как? Ведь они не спят вместе, он сам говорил…. Или всё-таки?
Она пошла домой. К счастью, отец не заметил ее отсутствия. Завтра Марина все ему расскажет, и Анне придется выйти за Матвея, которого она не любила и никогда не полюбит. Скучный, слишком любящий умные слова, очкарик, да еще и якшается с замужней дамой…. Фу! Почему-то Анне казалось, что настоящая любовь – у нее со Степой, а у Матвея – просто нездоровое увлечение: разве можно любить женщину, которая старше тебя?
Анна села на кровать, огляделась. Эта комната – её детство, все знакомое. Обои, ковер на стене – перед сном Аня любила водить по узорам пальцем. Вот лампа под зеленым абажуром, обшарпанный стол, за которым она делала уроки, полки с книгами, мамино фото… Будь мама жива, что бы она посоветовала? Что сказала бы дочери? "Мама… что мне делать? Я не знаю…" – прошептала Аня. Она надеялась на какой-то знак, но мама просто улыбалась с фотографии.
Выходит, выход один: если Анны не будет, всем станет легче – и отцу, и Марине со Степой, и этому очкарику Матвею… Девушка представила, как подходит к реке, как медленно заходит в воду, как от холода сводит мышцы, но она будет идти, пока ледяная черная вода не заполнит лёгкие. Интересно, что чувствуешь, когда тонешь? Вдруг портрет упал со стены. Аня вздрогнула – такого раньше не было. Она вскочила и подняла фотографию. Тот же взгляд – внимательные, добрые глаза.
На фотографии мама совсем молоденькая, чуть старше, чем Аня сейчас. Отец говорил, что они специально ездили в город, чтобы сделать этот снимок, заплатили большие деньги – это был его подарок любимой на день рождения. Интересно, знала ли тогда юная мама, что дочь будет смотреть на эту фотографию и думать – жить ей дальше или нет? Судя по всему, смерти Ани мать точно бы не хотела. И решение созрело мгновенно.
Анна достала из шкафа старый коричневый чемодан и принялась собирать вещи. Она не вернётся сюда никогда. Значит, надо взять все, что может пригодиться. Жаль, телогрейка не поместится. Ну что ж, зимой придётся выкручиваться, может, удастся что-нибудь достать. Наконец Аня извлекла маленькую деревянную шкатулку. В ней – мамино обручальное колечко и золотые серьги, еще бабушкины. Отец говорил, что прапрабабушка была сказочно красивой. Анна покрутила шкатулку в руках. Может, оставить все-таки? Это принадлежит не только ей, но и сестре Марине…
Немного подумав, девушка положила шкатулку в свой чемодан. Если ей вдруг понадобятся деньги, то Аня сможет сдать серьги в ломбард. А там уже видно будет.
Той ночью она ушла из дома, отцу оставив лишь записку: "Люблю. Не ищи меня, папа. Прости непутевую дочь". Она уехала в ближайший город на первом же поезде, а потом – в другой. Денег почти не оставалось, но Анне казалось, что так ее сложнее будет найти – иначе отец догадается, где она будет искать, и найдёт. При мысли об отце на глаза наворачивались слезы. Анна надеялась, что отец ее забудет. Скоро у него родится внук, будет ему радость.
Аня устроилась на ткацкую фабрику, соврала, что сирота, приехала попытать счастья. Ей поверили, проверять слова не стали. Ане дали место в общежитии, комнату она делила с четырьмя девушками, спать пришлось на раскладушке. А вещи Анна так и хранила в чемодане – места в шкафу не нашлось. Но с подругами по комнате она подружилась – веселые, шумные, верящие в то, что вот-вот наступит светлое будущее, вот-вот будет чудо, и оно непременно случится.
Через месяц Аня решилась написать отцу. Конечно, на конверте не было обратного адреса. Да и письмо получилось коротким: "Жива, все в порядке. Работу нашла, не голодаю". Так прошло полгода. Работала Аня много, часто брала дополнительные смены, и девушка не уставала – разве что физически. Нет, наоборот, ей нравилось думать, что благодаря ей производится ткань, из которой будут шить красивые платья для советских женщин. Правда, не всегда ей нравились узоры на этой ткани.
Анна стала рисовать свои. У нее были только простые карандаши и обычная тетрадь в линейку. Однажды Аню застала за рисованием соседка по комнате, Олеся. "Привет! Что это?" – она заглянула ей через плечо. "Ого, Анька, какие художества!" Аня поспешно захлопнула тетрадь: "Да я просто так…" "Нет уж, нет уж, покажи-ка!" Олеся явно заинтересовалась. Аня неохотно протянула подруге тетрадь: "Я просто подумала, что у нас ну какие-то ткани серые, мрачные что ли…. А всем ведь хочется красивого, яркого. Вот и придумываю глупости всякие…"
Подруга уткнулась носом в тетрадь: "Это маки? А это получается – ромашки? Анька, слушай, красиво-то как! Может, начальству покажем? Вдруг одобрят!" "Ты что, шутишь?" – улыбнулась Аня. "Я и рисовать-то не училась толком, так, в школе…" "И что? Да ты в сто раз лучше можешь, чем наши художники, от слова "худо". Вот так вот!" Олеся высунула кончик языка и закатила глаза. "Анька, ты как хочешь, а показать надо! Если ты не хочешь, я это сделаю!" Аня пообещала, что непременно покажет свои работы начальству. Но вскоре забыла об этом – просто не было времени.
Однако через месяц к ней подошёл начальник цеха, Михаил Петрович: "Анечка, мне тут Олеся показала, что ты рисуешь… Слушай-ка, твои идеи многим пришлись по душе. Не хочешь поучиться? Пойдёшь в техникум без отрыва от производства, на вечернюю смену тебя поставим, так, чтобы учиться могла".
Аню, в свою очередь, терзали сомнения. Она бросила взгляд на Михаила, пытаясь понять, не шутит ли он, не насмехается ли. "Я подумаю", – пробормотала она в итоге. Идея Михаила Петровича не давала Ане покоя. А что, если рискнуть? Пусть это не институт, но рисовать она всегда любила. Кто-то ведь должен придумывать узоры для ткани, создавать красивые вещи, которые радуют глаз.
Анна вздрогнула, обернулась и увидела отца. Он подошел к ней и улыбнулся. "Еле нашел тебя, дочка, хотел в общежитии встретить". Отец! Аня бросилась к нему на шею. Она старалась не думать о нем, иначе начинала безудержно плакать. Как же она по нему соскучилась! "Ну, успокойся, успокойся, родная", – отец погладил её по спине. "Ну чего же ты думала? Я тебя прогоню, что ли? Эх, сам виноват, начал сватать за Матвея Селикова. Я-то думал, так лучше будет".
"А как у Марины дела?" – всхлипнула Аня. Лицо отца помрачнело. "Плохо дела". – "А что? Что-то с малышом? С ребенком все хорошо?". Он махнул рукой: "Степан, с ним проблема. Эх, не справился я ни с одной, ни с другой дочкой, обеих упустил". – "Папа, да что случилось?" – она заглянула отцу в глаза: "Не молчи!". "Да Степан изменяет ей. Он раньше налево ходил, и не только с тобой. Да я все знал. Поехал он в город на заработки якобы и не вернулся. Месяца два уже ни слуху, ни духу от этого Степы".
– "А может быть, с ним что-то случилось?" – испугалась Аня. "Да не знаю я, дочь. Знаю одно, что я скучаю по тебе, и Марина скучает". Андрей прижал Анну к себе: "Возвращайся, плохо нам без тебя. Маринка обиду простила".
Аня прижалась щекой к отцовскому плечу: "Папа, и я соскучилась. Прости меня". Они договорились, что Аня вернется через месяц. Она хотела узнать насчет поступления, сходить в техникум, поговорить с начальством. Она решила, что поживет с семьей, поможет Марине с сыном, а пото будет видно. Отец уехал, Анна провожала его со слезами. Вроде привыкла, что его нет рядом, а увидела – и уже не представляет, как жить дальше. И стыдно ей было. У отца, казалось, морщин и седых волос прибавилось. А ведь все по ее вине.
Прошло 2 недели. Анна известила начальство, что собирается увольняться. А потом, около фабрики, она столкнулась со Степаном. Аня узнала его сразу, не могла не узнать. Он с улыбкой смотрел на неё и курил папиросу. Девушка хотела было пройти мимо, но ноги сами несли её к нему. "Здравствуй, Анютка, – сказал он бархатным голосом, – скучала?".
– "А ты чего пришел?" – спросила она. "Мне отец рассказал, как ты мою сестру бросил, как изменял". Лицо Степана помрачнело. "Да не так я нашу встречу представлял. Что ж ты сразу с обвинений? Не разобралась даже. Всегда есть другая точка зрения. Спросить-то не хочешь?". – "А что спрашивать? Женат ты на одной, а развлекаешься с другой? Хорошо, у нас до этого самого не дошло, не простила бы себя". Степан раздраженно бросил окурок под ноги Ане.
Анна украдкой смотрела на Степана. Все-таки он красивый. Она вспомнила, как касалась его губ, как гладила его тёмные вьющиеся волосы. Нельзя было думать об этом, но Аня не могла ничего с этими поделать. Они сели на лавочку. - Итак, Аня, что тебе сказали? Что я жене изменял? И не только с тобой, что бросил её, как она сына родила?". – "Ну, и где тут неправда? Она дома, а ты вот тут". Он вздохнул.
"Правда. Только ты не знаешь, почему так случилось. Насчет измен – не хотела она меня, гнала от себя прочь. Не знаю, почему. Да, гулял с другими девчатами, а потом понял, что тебя люблю, ничего с собой поделать не мог. Тянуло меня к тебе". – "А сын откуда, если она гнала тебя?" – спросила у Стёпы Аня. "Ветром что ли надуло?". - "Было иногда", неохотно признался Степан: "сама понимаешь, я мужчина". – "Да только она как родила – прогнала меня. А мне что было делать, Ань? Насильно мил не будешь. Что уж она отцу вашему рассказала, я не знаю. Анечка, я тебя люблю".
Степан осторожно взял Анну за руку. Она почувствовала тепло его кожи и закрыла глаза, чтобы не заплакать. Как же она скучала по нему! Как же она его любит! И за что ей муки такие? "Так а дальше что? Найдешь кого или к Марине вернёшься?". – "Аня, прости, но ошибся, что на ней женился. Прости, что мне делать-то теперь? Сделанного не воротишь. Зато можем с тобою быть навсегда. Обещаю, больше такого не повторится. Клянусь".
Степан подвинулся и положил руку ей на плечо. Девушке хотелось отбросить эту руку и убежать куда подальше, и не видеть его больше никогда. А еще хотелось сидеть так вечно и чувствовать его тепло, тяжесть его руки на своем плече. "Нет, надо… я пойду", – сказала она. Мужчина должно быть почувствовал, что Аня дала слабину, притянул ее еще ближе. "Я тебя люблю, – шепнул он. – Околдовала ты меня, ведьмочка зеленоглазая. Я тут недалеко живу, в общежитии при заводе".
Утром она проснулась в его постели. Странно это было, странно и страшно. Анна представляла себе близость с мужчиной иначе. Как-то быстро все было, она даже не успела толком ничего понять. Конечно, с подружками они часто обсуждали это, то, что происходит между мужем и женой, хихикали, краснели, но все как одна ждали чего-то очень приятного.
Выходит, нечего было ждать? А еще Анна не знала, как теперь смотреть в глаза отцу и Марине, и самой себе. Она тихонько поднялась, надела платье. "А ты куда?". Степан проснулся и смотрел на неё, приподнявшись на локтях. Сонным он казался Ане еще милее. "Я на фабрику", – ответила она. "Хорошо, что не проспала. А ты? Приходи через 2 дня, комната опять свободна будет. Сосед один уехал, второй к бабе бегает. Ты чего? А вроде не возражала вчера?"
Она отвернулась, хотелось плакать. А еще хотелось домой только не сейчас домой, а чтобы перенестись лет на 10 назад. Как-то проще тогда всё было.
Написав заявление об увольнении, Аня отправилась в родную деревню, оставив Степе обещание скорого возвращения. О Степе они не говорили, и Аня боялась, что старшая сестра сама затронет эту тему. Однако Марина, казалось, твердо решила вычеркнуть мужа из своей жизни и не желала, чтобы Аня напоминала ей о нем. Племянника своего, Володю, Аня полюбила сразу, как только увидела: рыженький, как бабушка, с темно-карими глазками. Держа на руках мальчика, названного Володей, Аня чувствовала, как в ней просыпается мечта о детях, о большой семье.
Но почему же все так сложно? Странно было осознавать, что Володя – сын Степы. Ане жаль было, что это не ее сынок. А ведь похож… Очень похож. Через неделю выяснилось, что Степан и Марина не развелись. "Зачем ты мне солгала?" – спросила она сестру.
Марина пожала плечами: "Что, догонять его надо было, чтобы бумажки оформить, что ли? Пусть живет, как хочет". Аня не знала, что и думать. Степан говорил, что они разведены и что он мечтает жениться на Ане, нужно лишь немного подождать, "а то люди не поймут: сначала на одной сестре женился, потом на другой". Анна с ним была отчасти согласна. Выходит, солгал. Но зачем? Тяжело было хранить эту тайну, очень тяжело.
А потом… потом случилось страшное. Этот день Аня запомнила навсегда.
А еще в этом ТГ канале новые очень интересные рассказы, приглашаю