Приветствую всех читателей и подписчиков!
Продолжаю серию художественных рассказов про процедуру банкротства МУП «Корейский Водоканал» (МУП «КВ»). Эти публикации навеяны кейсами и ситуациями, произошедшими за время проведения совершенно реальной процедуры банкротства.
Дабы ни у кого из героев не возникло желания на меня расстроиться за что-то, оговорюсь и буду делать это постоянно, что эти публикации художественные (в жанре городского фэнтези) и являются плодом моего богатого воображения, хотя и основаны на моей практике. Поэтому если кому-то что-то кажется, то ему, скорее всего, просто кажется, хотя какие-то совпадения могут быть и неслучайны. Но все факты являются авторским вымыслом и не могут быть использованы для претензий к их автору. Все имена и фамилии вымышлены, совпадения с реальными людьми и организациями случайны, а расхождения – закономерны)
Будем считать, что действие происходит в некоей параллельной реальности, в которой тоже есть Челябинская область, в которой есть город Корейск, в котором проходит процедуру банкротства МУП «Корейский Водоканал»… А повествование ведет главный герой от первого лица, который, так уж совпало, тоже является Злым КУ.
Итак… Было 02 августа 2018 года. И я стал конкурсным управляющим МУП «КВ». Я уже тогда подумал, что процедура обещает быть интересной. Но я не знал насколько. И не догадывался, что завершится она только в декабре 2024 года…
Мы зашли на процедуру и начали активно работать. Одним из приоритетных направлений было выявление сделок, подлежащих оспариванию. И нам удалось выявить такие сделки. Что-то удалось оспорить, где-то ответчики заявляли о пропуске срока давности и Злой КУ взыскивал убытки с бывшего конкурсного управляющего Поземова. Были преимущественные погашения… Были изъятия имущества собственником имущества. Об одном из таких изъятий и пойдет речь.
Ведь что такое МУП?
Понятно, что это муниципальное унитарное предприятие, но при этом оно еще и очень странный предмет (как говорил Винни Пух, а он реально разбирался в справедливом и соразмерном распределении активов): имущество вроде есть, но его как бы нет. МУП – это некий пережиток прошлого, который все еще не упразднен. МУП – это коммерческое предприятие с ограниченными вещными правами на свое имущество. Оно владеет имуществом на праве хозяйственного ведения. Но только владеет, а не является собственником. Например, если учредитель вносит в уставный капитал ООО имущество, то собственником такого имущества становится само общество, оно им владеет на праве собственности. А МУП наделяется имуществом собственником на основании договора хозяйственного ведения, при этом МУП имущество использует, но оно продолжает принадлежать собственнику имущества – органу, который учредил этот МУП. Но при этом МУП этим имуществом (хоть и с определенными оговорками) отвечает перед кредиторами, в отличие от различных учреждений, владеющих имуществом на праве оперативного управления. Соответственно, имущество МУПа принадлежит бюджету соответствующего уровня, но при этом оно обеспечивает обязательства МУПа. Такая вот оригинальная конструкция.
А так как имущество не принадлежит МУПу, а принадлежит собственнику имущества, то этот собственник имущество может его изымать (например, для передачи другому МУПу, для каких-то собственных нужд или просто в соответствии со своими представлениями о прекрасном)… Разумеется, есть определенные нюансы и в теории такое изъятие не должно ухудшать положение МУПа… А на практике такое изъятие при наличии признаков банкротства однозначно попадает под конкурсное оспаривание по специальным основаниям (как сделка, совершенная с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов).
Итак… Было у МУП «КВ» одно сооружение с балансовой стоимость 60 млн. руб., назовем его Ценный Актив. И в один прекрасный день собственник имущества решил этот Ценный Актив изъять и передать другому МУПу. Другой МУП, кстати, потом тоже обанкротился…
Когда Злой КУ изучал истребованные у собственника имущества постановления в отношении МУП «КВ» данный факт его очень заинтересовал. Настолько, что он подал заявление об оспаривании сделки. Ну как раз, как совершенной с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов.
Оспаривание шло непросто. Я бы даже сказал тяжело. Подали мы заявление осень 2018 года, а рассмотреть его удалось только летом 2019 года.
Собственник имущества сопротивлялся, как мог. Но хорошо, что не задавался вопросами сроков давности. А как он мог сопротивляться? Правильно: бескомпромиссно и безжалостно. Для нервов Злого КУ.
Первое время (в течение 2018 года), собственник имущества баловал нас участием своих представителей в заседаниях. Каждый раз новых. Они приходили. Удивлялись. Получали много вопросов от суда. Обещали разобраться. И не появлялись.
С начала 2019 года ответчик по сделке перестал участвовать в судах. Суд был настроен оптимистично и не терял надежду получить от собственника имущества отзыв и пояснения. Поэтому мы долго рассматривали обособленный спор. Но в итоге все равно рассмотрели и сделка была признана недействительной. А так как собственник имущества уже отдал Ценный Актив другому МУПу (тому, который к тому времени уже обанкротился), то с собственника имущества взыскали стоимость Ценного Актива. Балансовую. То есть те самые 60 млн. руб.
Как это ни было удивительно (мы надеялись на признание очевидного), но собственник имущества подал апелляционную жалобу. В ней он рассказал все. Что рассмотрено неверно, его лишили возможности все объяснить (когда полгода суд первой инстанции обязывал его явкой, а он не ходил), что стоимость определена неверно… Хорошо, что про сроки давности ничего не рассказывал (подумалось Злому КУ).
Наибольшее возмущение и несогласие у ответчика вызвала стоимость Ценного Актива, подлежащего возврату в конкурсную массу. В своей апелляционной жалобе он привел мощнейший довод, что рыночная стоимость (которую и следовало определить) гораздо ниже и в процедуре банкротства того другого МУПа, которому передали актив, этот Ценный Актив продали с торгов всего за 300 тыс. руб., а не за 60 млн. руб.
В ходе рассмотрения апелляционной жалобы, ответчик не смог пояснить почему актив так подешевел, но настаивал на том, что это и есть его рыночная стоимость и что вообще 60 млн руб. это балансовая стоимость и ориентироваться на нее нельзя и что Ценный Актив вообще в реальности столько не стоит.
Злой КУ ссылался на то, что свои процессуальные права ответчик в суде первой инстанции не реализовал, доводы о стоимости и соответствующие возражения не приводил, балансовую стоимость не опроверг. Почему подешевело – Злому КУ неведомо. Но Злой КУ точно знает, что данный Ценный Актив был передан в МУП «КВ» и изъят оттуда по стоимости 60 млн. руб. По этой же стоимости он был передан в другой МУП. А что там случилось в другом МУПе и в другой процедуре банкротства с Ценным Активом, что он вместо 60 млн. руб. через три года стал стоить 300 тыс. руб., Злому КУ было неведомо. Но Злой КУ знал точно, что на момент изъятия сам ответчик оценивал его в 60 млн. руб. Также Злой КУ указал, что он даже не допускает мысли о том, что ответчик мог заведомо передать МУП «КВ» имущество по настолько завышенной стоимости, ведь это были бы явно недобросовестные действия, направленные на искажение бухгалтерской отчетности МУП «КВ»… Разумеется, у нас даже тени сомнений не было в том, что такая ситуация была возможна даже в теории. Поэтому однозначно в конкурсную массу надо возвращать именно 60 млн. руб.,а не 300 тыс. руб.
Апелляция согласилась с решением суда первой инстанции и нашими доводами. Как потом и кассация.
Это была самая крупная оспоренная сделка в этом деле о банкротстве и, пожалуй, что самая изматывающая в плане оспаривания, но в итоге все закончилось благополучно: в конкурсной массе появилось первое крупное поступление, позволившее погасить существенную часть текущей задолженности (именно текущей, до расчетов с реестром требований было безмерно далеко). У собственника имущество появилось дополнительное основание для его привлечения к субсидиарной ответственности… Но об этом как-нибудь в другой раз.
Все-таки ценность Ценных Активов познается в банкротстве…