Попробуйте на минуту представить мир, в котором нет кафе, интернета, компьютеров и телефонов. Не потому, что их не изобрели, а потому что... эти слова исчезли из русского языка. Вместо них мы говорим «питейня», «всемирная сеть», «вычислительная машина» и «дальнозвон».
Звучит непривычно? Ещё бы. А ведь именно так мог бы звучать русский язык, если бы в нём не было заимствований.
Спойлер: заимствования были всегда
Русский язык — это живой организм, который постоянно впитывал слова из других культур. Первыми были греческие слова: «икона», «ангел», «монастырь». Потом пришли тюркизмы — «арбуз», «сарай», «казна».
Пётр I привнес голландские и немецкие слова: «шлюпка», «бутылка», «галстук».
А XX–XXI века принесли англицизмы — от «офиса» до «вайба».
Если убрать все эти заимствования, исчезнут не только модные слова вроде «менеджер» или «бренд», но и привычные — «вокзал», «бутерброд», «магазин», «кофе».
Что будет если убрать заимствования?
- Телефон → дальнозвон
- Компьютер → счётница, мыслярь
- Интернет → всемирная сеть
- Магазин → лавка
- Ресторан → закусочная, питейня
- Вокзал → путевой двор
- Фильм → лента
Почему заимствования — не враги языка
Каждое заимствованное слово приходит не просто так. Оно отражает новое явление, для которого в русском не было слова.
Например, «компьютер» невозможно было описать старым словарём. «Счётник» или «мыслярь» звучат мило, но не прижились.
Язык просто сделал то, что делает всегда: адаптировал что-то другое под себя.
«Офис» стал «офисом», а не office, «бутерброд» давно воспринимается как свой, а слово «шоколад» никто не считает иностранным.
К тому же, заимствования обогащают язык — делают его гибче. Благодаря им мы можем различать смысловые оттенки:
- «начальник» и «менеджер» — не одно и то же;
- «праздник» и «фестиваль» — разные форматы событий;
- «дело» и «проект» — разные уровни системности.
Кстати, попробуйте сами!
Например, так могло бы начаться утро и пройти рабочий день:
«Сегодня я вышел из дома, сел в подземную скоропоездную повозку, приехал на работу, где меня ждал вычислительный мысляр. После обеда в питейне я открыл всемирную сеть и проверил дальнозвон».