Это не просто статья. Это крик души, вырвавшийся после десятков часов наблюдений за тем, как талантливые ребята, горящие желанием покорять небо, упорно и методично… учатся летать в клетке. Речь идет о пресловутых «полетах в кубе» – том самом учебном методе, который из благих побуждений безопасности и доступности калечит будущее всей беспилотной отрасли.
Я смотрю на это, и у меня сжимается сердце. Мы, инструкторы, педагоги, наставники, из-за порочной системы и собственного невежества, закладываем в наших курсантов фундамент из песка. И этот фундамент рухнет при первом же столкновении с реальным, живым, бесконечно сложным миром за пределами безопасного класса.
Откуда ноги растут? Или почему куб стал «золотым стандартом»?
Корень зла, как это часто бывает, в системе. В системе образования, где решения о методиках принимают люди, чьи познания в беспилотной авиации ограничиваются красивыми роликами на YouTube и грантовыми отчетами. Большая часть методистов и управленцев в образовании далека от реалий пилотирования. Они видят дрон не как летательный аппарат, а как «роботизированный комплекс». И вот здесь происходит роковая подмена понятий.
В робототехнике полет в кубе – это необходимость. Это замкнутый полигон, идеальная среда для отладки кода, проверки алгоритмов, подтверждения гипотез. Датчики, препятствия, строго заданные координаты – все это логично и правильно для инженера-программиста. Его задача – заставить систему стабильно работать в контролируемых условиях.
Но пилот – не программист. Его задача – управлять летательным аппаратом в неконтролируемой, динамически меняющейся среде. Ему нужны не стабильные стены, а бескрайнее небо. Инструктор, который ставит новичка в куб и заставляет его отрабатывать «восьмерки» между виртуальными стенами, с самого начала закладывает в его подсознание смертный приговор для всех будущих полетов.
Калечащие навыки: что на самом деле учит куб?
Что чувствует пилот в кубе? Его мир ограничен 3x3x3 метрами. Его основная цель – не врезаться. Его мозг перестает работать на маневр, на ориентацию в пространстве, на планирование траектории. Он начинает работать на избегание столкновений.
1. «Тюремный» синдром. Пилот привыкает, что у него всегда есть «стена», которая его страхует. Он подсознательно ищет визуальные ориентиры на близком расстоянии. Выпустите его в поле – и у него начнется паника. Нет стен! Нет потолка! Бесконечность дезориентирует. Он, как зэк, отсидевший долгий срок, не знает, что делать со свободой.
2. Убитая периферия. В кубе не нужно смотреть по сторонам. Не нужно оценивать ветер по движению крон деревьев. Не нужно заранее просчитывать траекторию на 50-100 метров вперед. Взгляд курсанта прикован к дрону и к тому, чтобы не задеть штангу. В реальном полете такой «тоннельный» взгляд гарантированно приведет к столкновению с веткой, проводом или птицей, которые всегда приходят сбоку.
3. Игнорирование внешних факторов. В кубе нет ветра. Нет солнца, бьющего в глаза. Нет перепадов температур, влияющих на плотность воздуха. Нет магнитных аномалий. Курсант привыкает, что дрон – это послушная игрушка в вакууме. Выйдя на улицу, он сталкивается с тем, что аппарат «сносит», «кидает», GPS «плавает». Он не готов к этому. Его не учили компенсировать, предвидеть, чувствовать. Его учили летать в стерильной среде.
4. Неправильная работа с FPV (если речь о них). Даже в FPV, где пилот «находится» внутри аппарата, куб формирует искаженное восприятие скорости и расстояния. Резкий разгон и торможение в ограниченном объеме – это трюк, а не пилотирование. В реальной гонке или при облете объекта траектории совсем другие – плавные, длинные, с постоянной оценкой пространства.
Учим плавать в ванной, а бегать – на беговой дорожке
Позвольте провести жесткую, но точную аналогию. Наша современная система обучения пилотов – это все равно что учить человека плавать, посадив его в ванну. Он научится держать голову над водой, может быть , даже сделает несколько движений руками. Но он никогда не почувствует давления воды на грудь, не научится рассчитывать силы на дистанции, не узнает, как вести себя в волне. Выпустите его в море – и он утонет.
Или другая аналогия: мы учим людей бегать на беговой дорожке. Они идеально ставят ногу, держат темп, следят за пульсом. Но выведите их на пересеченную местность – с кочками, ямами, спусками и подъемами – и они поломают ноги. Потому что они не умеют адаптироваться. Они учились бегать в стабильных, предсказуемых условиях.
Чемпионов, способных на великие дела в небе, в ванне и на дорожке не вырастет. Никогда.
И вот мы получаем на выходе «специалистов» с корочками. Они сдали теоретический экзамен, они красиво отлетали свои часы в кубе. А потом они выходят на первую настоящую съемку, облет объекта или поисковую операцию – и происходит ЧП. Дрон врезается в то, чего «пилот» не увидел, потому что не привык смотреть далеко; его уносит ветром, потому что он не умеет его читать; он теряет ориентацию, потому что его мир раньше был размером с комнату.
А виноват, по мнению системы, будет «пилот». Мол, недосмотрел. Но виноваты-то инструктора, которые заложили в него неверные навыки. Виновата система, которая поощряет такое «обучение».
Что же делать?
Менять парадигму. С самого начала.
1. Разделить робототехнику и пилотирование. Это два разных учебных трека. Куб – для робототехников, для отладки автономных систем. Первые же уроки пилотирования должны проходить на открытом, безопасном пространстве. Сначала – спорт зал или полигон в ровном поле. Потом – более сложный ландшафт.
2. Учить чувствовать, а не бояться. Инструктор должен учить курсанта «читать» окружающую среду: оценивать ветер по флагу на соседнем здании, чувствовать пространство, постоянно сканировать его взглядом по периметру, а не концентрироваться на хвосте дрона.
3. Создавать «управляемый стресс». Выводить курсантов на полеты в легкий ветер, учить компенсировать снос, отрабатывать потерю ориентации и экстренное возвращение. Безопасность – это не отсутствие опасности, а умение с ней управляться.
4. Требовать от системы адекватных стандартов. Методички, учебные планы и экзамены должны составлять практикующие пилоты, а не кабинетные теоретики. Часы, отлетанные в кубе, должны идти отдельной графой – «навыки работы в ограниченном пространстве», но не как основа пилотирования.
Мы стоим у истоков огромной отрасли. Беспилотники меняют мир: от логистики и сельского хозяйства до кинематографа и спасательных операций. Но мы не сможем покорить небо, если будем готовить для него пилотов, мыслящих категориями тюремной камеры.
Давайте остановим это безумие. Давайте выпустим наших курсантов из клеток. Давайте дадим им небо. Иначе все, что мы получим – это поколение «квадратных» пилотов для круглого, бесконечного и безжалостного к ошибкам мира.