Во время Второй мировой войны в горах Памира разбился самолет. Выжила только одна пассажирка.
Анна Гуреева три месяца прожила в ледяной пустыне без еды, воды и тепла. Она привыкла видеть перед собой бесконечные снега и не слышать ни единого человеческого голоса, кроме своего собственного. В дневниковых записях она не раз подчеркивала, что такое существование подобно аду.
Падение самолета в горах
Из Сталинабада, как раньше называлась столица Таджикистана Душанбе, 16 февраля 1942 года в город Хорог вылетел самолет ПР-5. Борт считался надежным, подобные использовали в 1934 году при спасении экипажа ледокола «Челюскин».
Примерно через полтора часа полета ПР-5 достиг района Памира, где горы особенно высоки. Там, между их пиками, образовывалось ущелье, которое местные называли Рушанскими воротами. Собственно, как раз потому что пилотам часто приходилось пролетать между горами.
Когда небольшой борт добрался до урочища Калаи-Вамар погода резко ухудшилась, видимость стала практически нулевой. Обойдя облачный фронт, самолет зацепился за скалу и потерпел крушение на одной из вершин перевала Одуди на высоте 4400 метров. Падение произошло из-за потери управления, самолет полностью разбился.
На борту было четверо мужчин и женщина с двумя детьми — Анна Гуреева, ее десятилетний пасынок Саша и шестимесячный сын Валера. Выжили все, даже не получили серьезных травм.
После катастрофы пилот Василий Княжниченко распорядился всем покинуть борт. Надо было срочно принимать решение о дальнейших действиях.
Страшная обстановка
У выживших было не так много времени, чтобы свыкнуться с фактом крушения. Вряд ли они даже успели порадоваться, что выжили — угроза травм от авиакатастрофы сменилась угрозой горной болезни.
Все дело в том, что разреженный воздух на такой высоте вызывает кислородное голодание, а экстремальные перепады температур вообще способны убить человека за несколько часов. Ночью в такой местности обычно примерно минус 30 и сильные снегопады.
Известно, что на борту, кроме пилота, Анны Гуреевой и детей, были еще начальник Памирского погранотряда майор Андрей Масловский, сотрудник Наркомата НКВД Таджикской ССР Александр Жуковский и работник Наркомата НКВД Михаил Вихров. Последний действовал вместе с пилотом Княжниченко — оба мгновенно оценили недостаток провизии и полное отсутствие воды.
Они отправились в поход к реке, которая должна была протекать где-то неподалеку. По идее, это была река Пяндж, которая могла подарить несчастным не только жидкость, но и путь к ближайшим поселениям. Но за час поисков в пурге и морозе выжившие не увидели ни реку, ни подступы к ней. Оказалось, что самолет упал на краю ледника, который нависал над глубокой пропастью.
Все, что оставалось, — это дожидаться поисковых команд из города на борту разбитого самолета. Как долго — зависело не только от вызова в городе спасателей, но и от запасов еды, которой было критически мало.
Примерно с этого момента начинаются дневниковые заметки жены начальника хорогского аэропорта Гуреевой (орфография и пунктуация сохранены).
“С начала посадки имелось: Сливочного масла – 600 гр. Колбасы – 1000 гр. Сыра – 1200 гр. 1 банка крабов. Водка «Арак» – 3 поллитра. Питались один раз в день по несколько граммов разных продуктов. Вода совершенно отсутствовала питались снегом до 19 февраля”, — писала она.
Говорят, растопленный лед в горах жажду не утоляет.
Первое время в ледяном заточении
Андрей Масловский тоже вел дневник. По его записям, единственным теплым местом среди ледяного заточения оставалась кабина пассажиров, рассчитанная на четверых. В ней и заночевали.
Кабина была так тесна, что в ней нельзя было ни встать, ни даже вытянуть ноги. Потерпевшие крушение спали практически на коленях друг у друга.
Вторую попытку спасения предприняли 17 февраля, она опять не увенчалась успехом. По некоторым данным, пострадавшие в тот день видели над головой самолет, но его пилот не заметил их.
Морозное утро сменялось ледяной ночью — прошло три дня, два из которых был снег с ветром. Выйти из кабины все это время не получалось. И когда в последующие дни мужчины все же выбирались в попытках найти спасение, они проходили крайне мало, а сил тратили несметно много — сугробы были по грудь.
«При преодолении перевала вблизи места аварии Жуковский упал вместе со снежным и частично каменным обвалом вниз около 1000 метров. Сильно ушиб правое колено. До самолета прибыл самостоятельно, где сделана была перевязка. Княжниченко и Вихров также возвратились к самолету. Попили немного воды, сыграли в детское Сашино домино и начали проводить пятую мучительную ночь без сна и отдыха, не говоря о пище и воде», — описывал попытки спастись Масловский.
Конец запасов и сил
К 21 февраля начали заканчиваться еда и силы. Для членов экипажа каждая ночь была длиннее предыдущей.
На следующий день бушующая пурга не позволяла открыть дверь. Закончились последние 150 грамм сыра и 20 грамм масла, с этого момента ели уже только маленькие кусочки снега.
В 7 утра Анна Гуреева потеряла родного сына Валеру. К вечеру 22 февраля отчаявшейся команде послышались выстрелы, все выбежали на улицу, дали три ответных. Никакой реакции не последовало.
Шел третий день, как не стало младшего ребенка. Судя по записям, он оставался на борту.
«25 февраля. На коротком совещании решили ввиду иссякания последних сил отсутствия питания, воды, курева и спичек, наличия плохой-нелетной погоды, ждать самолета десятые и одиннадцатые сутки нет никакой надежды, когда чувствуешь что жить осталось два, три дня. Масловский, Жуковский, Вихров, Княжниченко уходим 26/11 на в. к Пянджу не зависимо от погоды отдадим последние силы, но выйти в район Шипад, Вознауд. Остается в самолете Гуреева с ребенком живым Сашей и мертвым Валерием.
Анна Гуреева с ребенком остались у самолета. Мужчины не взяли с собой Анну и Сашу, поскольку полагали, что те не выдержат сложного горного перехода. Они клятвенно обещали, что пришлют помощь, как только доберутся до ближайшего человеческого жилья», — значилось в бортовом журнале.
Женщина отвечала за размораживание снега. Казалось бы, может ли он в таком месте закончиться? Но проблема была в другом - в спичках. К 25 числу у Гуреевой и ее пасынка Саши оставалось их лишь три. Теперь набранный в банки снег приходилось размораживать дыханием и теплом тела. Точнее, остатками его тепла.
Одиночество
Три дня назад мужчины покинули Анну с Сашей. Они ушли искать подмогу и не вернулись.
К 28 февраля у женщины с ребенком не осталось ни спичек, ни надежды на спасение. Пурга усиливалась и мешала выходить из тесной кабины оставшимся в живых. Гуреева вела дневник
«Дни холодные, с ветром, даже снегопад, никуда из кабины не выходили, покушать сильно хочется, мы тогда придумываем, что нам покушать, и придумали взять отрезать по кусочку от Валерия, отрезали с большим трудом, но в горло не лезет, как это своего сына и брата кушать, но кушать хочется, и так с этого дня мы стали отрезать по кусочку и кушать», — признавалась женщина.
Время тянулось неделя за неделей. С 18 марта Гуреева и ее пасынок написали письма семье.
«Здравствай папа и Вова шлю я горячий привет Гуреев Папа мы с мама уже голодуем целый месяц и сели Валерия Папа чивожа ты даже не мох оставить самолет и нас искать. * * * Здравтвати Коля и Витя и теть Варя шлю я вам горячий привет жилаю всива харашава. Бабушка намали нам богу чтобы нас из этой бирлоги вытощили. * * * Здравствут тет Паша, Леня и Нюра и Шурина шлюу вам горячий привет жилаю всива харашава. Писать больше нечива Дасвидания.
Прощай мой друг мы с тобой больше уже не стретимся ...ла и рук не пожмем твое сердце на воле, но счастья не сыщешь такой. Ваня: милый, сидим уже целый месяц и ни с какой стороны и не летят и не идут, Валерий у нас скончался 24 февраля в 7 часов утра. 28 февраля Масловский, Княжниченко, Вихров и Жуковский ушли от нас искать кишлаки, у нас надежда была на них, они нам сказали как доберемся, так за вами пошлем. Ваня если они выбрались, то скажи от моего имени сволочи, они не могли послать за нами, я еще ни говорила, что вы доберетесь, а про нас забудите. Ваня проводили мы их, кушать очень хочется нам с Сашей, решили кушать Валерия... 17 марта мы его уже кончаем... мозги бережом будем понемножечку есть, может быть до конца месяца протянем, может даже спасут, а жить так хочется», — сообщали страшные строки.
Гуреева боролась за жизнь себя и ребенка, как могла. Позже оказалось, что Масловский, Вихров и Княжниченко на момент письма уже находились среди людей — им удалось спастись, дойти до кишлака Матраун. У всех них зафиксировали сильнейшие обморожения, Вихрову и Масловскому пришлось ампутировать ноги. По словам местных жителей, об Анне и Саше никто не сообщил.
«23 марта. Встали чуть свет, погода опять плохая, как и 22-го, и часов в 10 утра скончался мой любимый мальчик Александр Иванович Гуреев, только сказал, прощай, моя дорогая мамочка, умирать мне неохота, я поплакала, вытащила его в фюзеляж записала села в дневник, погода бушует, почти засыпало снегом весь самолет, и я осталась, как зверь в берлоге, одна, не с кем мне поговорить, настает ночь, я ложусь, одна боюсь, хотела задушиться, но руки не налегают, очень боюсь, буду терпеть до конца, а пить как хочется, и ложусь спать на холодную мучительную ночь.
24–25 марта. Погода все бушует, сильный снегопад, большой ураган, пить сильно хочется, во рту все посмякло, снег ела, ела ничего не помогает, а кушать нисколько неохота сильно, боюсь, ночью 25-го слышала – кричали какие-то звери. Сынок Саша был, мы с ним пели песни, играли в домино, рассказывали сказки, кинокартины, а теперь мне одной очень плохо...
20 апреля. 20-го ночью был сильный буран утром. Встала, хотела посмотреть, какая погода, открыла окно, но так занесло снегом весь самолет выше окон, и так не знаю, хорошая погода или нет, сижу заваленная снегом, так плохо, то в окно хоть смотрела на горы, а сейчас сижу и наплакалась вдоволь, уже больше двух месяцев сижу, и за мной никого нет. Саша у меня кончается, остались одни мозги, он же такой худой, в нем почти одни кости, и стала готовиться на холодную ночь», — продолжала писать Гиреева.
Возвращение из ада
В больнице Хорога пилот Княжниченко вспомнил об Анне с Сашей и сообщил о них. Снарядили экспедицию, в нее вошел и Иван Гуреев, ее муж.
12 мая 1942 года экспедиция достигла обломков самолета, где обнаружили живую Гурееву. Первое, что она спросила при встрече с супругом, было: «Ваня, ты, наверное, уже женился?»
Иван Гуреев к тому времени действительно был второй раз женат. На его вопрос о старшем сыне Саше Анна указала на человеческий череп, лежавший рядом.
В отношении пилота и двух других пассажиров были возбуждены уголовные дела. Дальнейшая судьба Ивана Гуреева осталась неизвестной.
Анна долго лечилась в психиатрической больнице, но потом все же смогла построить новую жизнь: выйти замуж и родить детей, растить внуков. До конца жизни она избегала публичности и никогда не рассказывала о пережитом в горах.