Есть начало у всего. Есть у всего и конец. И эта известная фраза лучше всего отражает историю Монгольской империи в целом и Золотой Орды в частности.
Что было у истока? Борьба Чингисхана, объединение разрозненных народов и его сыновья и внуки, своими которые своей конницей смели всё, вплоть до венгерских пределов.
Что было в конце? После серии тяжелейших поражений и длительного ордынского ига, когда любой визит любого князя в Орду мог обернуться отравлением или умерщвлением, с Куликовского поля и с 1380 года началось возрождение Руси. Да, не сразу - в 1382 году Тохтамыш, бывший союзник Москвы в борьбе с Мамаем, вероломно напал и сжёг столицу Московского княжества, чем откатил наше освобождение почти на столетие. Но фундаментальный сдвиг уже произошел. Да и сама Золотая Орда, распавшаяся и превратившаяся в Большую Орду, всё больше и больше накапливала внутренних противоречий и изживала сама себя.
Реванш, который едва не состоялся при Василии Дмитриевиче
Дмитрия Ивановича Донского не стало 19 мая 1389 года. Его сын - Василий Дмитриевич, после 1382 году отданный в качестве почётного пленника в Орду, доказал свою лояльность и получил по наследству золотой ярлык великого княжения. Именно по наследству - доселе никто из русских князей не смел делать этого добровольно. Но, что немаловажно, никто и не стал препятствовать этому, прекрасно понимая, что сын Донского - лучшая кандидатура на престол.
Не все разделяли мысли по поводу Василия Дмитриевича. Именно тогда, в 1389 году, в столице Большой Орды - городе Сарае, началась более сложная и опасная игра за верховную власть. Именно тогда, путём подкупа, интриг, заказных преступлений и открытых боестолкновений, на ордынский престол вступил эмир Едигей, сын эмира Муки из клана мангыт. Этот амбициозный молодой правитель не имел в своей родословной никаких связей с Чингисханом (не являлся чингизидом). Но уже мечтал о том, как перебьёт славу даже основателя Монгольской империи.
Эмир, который не был ханом, но правил как хан
История возвышения Едигея началась в 1395 году, с момента катастрофического поражения Тохтамыша при Тереке от Тимура. В одночасье Большая Орда осталась без лидера.
Тимур по прозвищу «Железный хромец», был действительно великим полководцем. Вместе с невиданным 300-тысячным войском он косой прошёл по степям, сжёг Сарай, разгромил все встречные армии и полностью осадил некогда чванливого и грозного противника.
В степях Тимур не остался. Да и на Русь не пошёл, хоть передовые отряды и вторглись в пределы Рязанского княжества. Дело было в поиске личной выгоды и целесообразности - его привлекли богатства Индии и Китая.
Вскоре после ухода Тимура, как принято сейчас говорить, образовался политический вакуум. И именно в этот момент за свой шанс править и всем владеть ухватился Едигей.
Едигей так никогда и не стал ханом. Но он был реальным правителем, несмотря на то, что формально над ним стояли Темир-Кутлук, Булат-Салтан и Шадибек - все чингизиды, все марионетки. Власть, армия, казна, дипломатия - всё принадлежало Едигею. Он управлял огромной и всё ещё очень сильной державой через верность военачальников, через страх, через расчёт. Он знал: чем слабее хан, тем сильнее эмир.
Именно в этот момент Василий I, сын Дмитрия Донского, воспользовался хаосом в стане главного противника. На 13 лет он прекратил выплату дани, не посылав ни одного мешка серебра в Сарай. Это был беспрецедентный вызов ордынскому могуществу. Дмитрий Донской когда-то использовал схожую тактику. Но Едигей не был Тохтамышем. Он не хотел признавать того, что северные территории, раз и навсегда, отвалились от его руки.
Деньги, письма и ложь
Когда Едигей наконец-то смог подойти к вопросу возвращения долга, он решил не рассыпаться в дипломатических угрозах, а тут же отправил армию. Но решил подойти к разрешению проблемы со свойственной ему хитростью и изворотливостью.
В 1408 году эмир выступил на Москву под предлогом похода на Литву. Он писал Василию I: «Моя армия пройдёт никого не тронув». И князь поверил. Или, сказать точнее, просто не мог не поверить, так как у Москвы не было сил противостоять полноценному ордынскому вторжению на тот момент.
Когда ордынские тумены появились у стен Москвы, обман вскрылся. Город был не готов к обороне. Белокаменный Кремль, заложенный Дмитрием Донским, был построен только частично. Но именно эта твердыня стала главной опорой в решающий час.
В это сложное время свой весомый вклад в защиту Москвы внесли пищали и пушки, которые теперь в большом количестве стояли на башнях, несмотря на предельную редкость несколько десятилетий назад (а ведь они бы сильно помогли на том же Куликовом поле).
Под командованием князя Василия Андреевича - того самого князя, что возглавлял Засадный полк на Куликовом поле, москвичи решили стоять насмерть и сожгли пригороды. Церкви, терема, книги, драгоценности - всё ушло в пламя, чтобы не дать врагу зацепиться. Всё ушло в пламя для того, чтобы город остался.
Едигей принялся осаждать Москву. Несколько попыток подойти к стенам провалились с грохотом орудийных и пищальных залпов. Поэтому эмир решил взять измором - он не хотел потерь, но хотел устроить тотальный голод, так как прекрасно понимал, что москвичи не готовы к долгому сидению.
К тому же, засев в Коломенском, эмир сыграл на противоречиях в русском стане и принялся ждать тверского князя Ивана - давнего противника Москвы. И ведь Ивану действительно было за что ненавидеть московскую линию князей. Но, судя по всему, жертва Пересвета на Куликовом поле не прошла напрасно - тверичане так и не пришли к Едигею и не усилии его воинство.
В конце концов, Едигей, чувствуя, что в далёком-далёком Сарае в его отсутствие дела начали идти неспокойно, предложил компромисс: вместо 90 тысяч рублей долга всего 3 тысячи. Москва, ослабленная, но не сломленная, согласилась.
К сожалению, конечная цена этого набега была намного выше заплаченных денег. Дело в том, что за время стоянки у Коломенского ордынцы захватили тысячи русских пленных. Летописец писал:
«Горестно видеть было и многих слёз достойно то, как всего один татарин мог вести до сорока грубо связанных христиан».
Преждевременный уход в горниле междоусобиц
Едигей не ошибался - в Сарае действительно зрел новый заговор и начинался новый виток борьбы за власть. Эмир, который обладал непомерными амбициями, умер в 1419 году. Считается, что его организм просто не выдержал перенапряжения в борьбе с восставшими родами.
Тело эмира, как и полагалось, было погребено с почестями, но без торжеств. После его ухода, практически мгновенно, в его стане начался полный хаос.
Да, формально к власти пришёл Джелал ад-Дин - чингизид по происхождению. И Василий I, следуя старой логике подчинённости, даже возобновил выплаты дани. Но всё изменилось на фундаментальном уровне - смерть Едигея стала точкой невозврата. Ибо незнатный эмир был последним, кто мог удержать Орду в единстве. После него остались лишь раздоры, улусы и мелкие ханства. Русь, тем временем, окрепла. И в 1430 году, за полвека до своего окончательного освобождения, когда Орда была погружена в междоусобицы, Москва уже не просила ярлыка, а назначала князей самостоятельно у себя и во всех подконтрольных княжествах.
Стой-стой! Это ещё не всё.
Подпишись на канал «Танатология».
Или хотя бы поставь лайк и отметься в комментариях. От тебя не убудет, а нашему лёгкому и задорному проекту прилетят "пирожки" от Дзена в виде повышения показов. А это важно - мы будем писать чаще!