В 2025 году Россия празднует 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Для побед на фронте, работы в тылу, помощи раненым и беженцам с 1941 по 1945 год советской властью были приняты сотни нормативных актов. Война заставила серьезно перекроить правовое поле страны. «Парламентская газета» рассказывает об архивных документах, определявших жизнь на фронте и в тылу от начала немецкого вторжения до Великой Победы. Читайте каждую пятницу в печатной версии нашего издания и на сайте PNP.RU. Сегодня рассказываем, как в СССР спасали национальные музейные богатства, а также как боролись с летней беспечностью и благодушием на фронте.
Резервный фонд
Сотрудникам Наркомфина, НКВД СССР и кремлевскому Управлению госбезопасности разрешается вывезти музейные сокровища Москвы, находящиеся в Государственном хранилище, из столицы в Свердловск и Челябинск. Об этом говорится в постановлении Политбюро ЦК ВКП (б) от 27 июня 1941 года о вывозе из Москвы государственных запасов драгоценных металлов и камней, Алмазного фонда СССР и ценностей Оружейной палаты Кремля.
В документе указано, что Наркомторгу СССР разрешается «немедленно сдать» находящиеся у него сверх необходимых для реализации запасы драгметаллов в изделиях, слитках, ломе и монете.
Для вывоза сокровищ предписывалось срочно предоставить в распоряжение Наркомфина и НКВД необходимое количество вагонов. А Наркомлесу надо было «немедленно предоставить необходимое количество тары (ящики) для упаковки». НКВД и Наркомфин обязаны были выделить служебный персонал и воинскую охрану для сопровождения ценностей.
Всю операцию по вывозу ценностей предписывалось провести в трехдневный срок. В три дня не уложились — процесс продолжался до июля 1942 года, зато почти все ценности удалось эвакуировать без потерь. Возвращение музейных сокровищ в Москву началось в конце 1943 года. В феврале 1945 года реэвакуировали всемирно известную Оружейную палату.
Этот документ демонстрирует, с какой осторожностью и вниманием руководство СССР отнеслось к угрозе, исходящей от продвижения немецких войск, и возможному захвату ценностей, сказал «Парламентской газете» директор Центра политического анализа Павел Данилин.
«Главная задача состояла в обеспечении защиты драгоценных металлов, находившихся в столице, а также других городах, где располагались музеи и хранились культурные и исторические богатства», — сказал эксперт.
Особое внимание уделялось пункту, который подчеркивал необходимость передачи изделий из драгоценных металлов под охрану НКВД, указал эксперт. Это касалось как объектов московских музеев, так и, например, Эрмитажа. По словам Данилина, такая предосторожность была вызвана подготовкой к наихудшему развитию событий. Руководство страны признавало важность создания резервов национальных богатств, которые могли бы быть использованы, в числе прочего, для закупки вооружения и других критически необходимых ресурсов.
Условное слово «порча»
С наступлением лета обстановка на фронтах стала напряженной, а в штабах «осталось еще много беспечности и благодушия» — оперативные дежурные «службу несут нечетко», «у телефонов дежурят неподготовленные красноармейцы». С этого начинается текст Приказания штаба 3-й ударной армии «Об организации работы штабов в летнее время» от 3 июня 1942 года, адресованное начальникам штабов соединений Калининского фронта.
«Все эти неполадки объясняются тем, что штабы всех степеней еще не перестроились и работают так, как работали в зимнее время, когда обстановка была иная», — говорится в документе.
Поэтому приказывалось отдых командиров штаба «организовать рационально и в разное время», обратить особое внимание на знание обстановки на фронтах оперативными дежурными, «тем более в ночное время, когда большинство командиров отдыхает», усилить охрану штабов и «на состояние связи в предутренние часы», в которые они часто подвергались атакам противника.
Также приказание предписывало строго следить за бесперебойностью работы радиостанций и обязать дежурных «в случае прекращения проводной связи немедленно переходить на радиопередачу», причем в радиограмме «обязательно указывать условное слово "порча"».
Кроме того, приказывалось для личного состава телеграфных и телефонных станций «обязательно иметь убежища, обеспечив их от налета авиации».