Утром 7 ноября 1990 года генсек ЦК КПСС, Президент СССР Михаил Горбачев и другие члены Политбюро приветствовали с трибуны Мавзолея демонстрантов. Страна отмечала 73-ю годовщину Великого Октября. Почти сразу после того, как часы на Спасской башне пробили 11, прогремело два выстрела...
Бунтарь от науки
Убить советского президента, «предавшего идеалы свободы и человечности», хотел 38-летний ленинградский слесарь, неудавшийся изобретатель Александр Шмонов. Сын полковника милиции, начальника Колпинского районного УВД, не пошел по стопам отца. Отслужив в армии и устроившись младшим научным сотрудником в НИИ кибернетики, Шмонов стремился внедрить свои изобретения. Не вышло. Переехал из родного Ленинграда в Узбекскую ССР, пытался публиковать здесь научные труды - успеха не имел. Вернувшись на берега Невы, обнаружил, что в НИИ его никто не ждет. Пошел слесарем по обслуживанию систем вентиляции на Ижорский завод и с головой окунулся в политику.
В 1989-м вступил в «Ленинградский народный фронт». Возненавидел Горбачева за разгон апрельской антисоветской демонстрации в Тбилиси. Там погибли два десятка демонстрантов. В 1990-м Шмонов получил новый повод для ненависти: во время стычек азербайджанских радикалов с союзными войсками в Баку погибли более 100 человек.
В марте 1990-го Шмонов отправил всем кандидатам и членам Политбюро письма-ультиматумы. Требовал всенародных выборов главы страны, введения многопартийности и права на частную собственность. Не получив ответа, на машинке «Любава» напечатал полтора десятка листовок. Машинку закопал в лесу, а сам с листовками приехал в Москву. Ночью, замотав лицо бинтом, во дворах на Кутузовском проспекте и у метро «Киевская» расклеил бумажки с призывом: «Дамы и господа! Призываю вас убивать членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС».
Но «дамы и господа» не откликнулись, и Шмонов решил действовать сам.
Найти боевое оружие ему не удалось. Тогда он сумел получить рекомендации двух охотников и охотничий билет. В октябре 1990-го взял справку от нарколога и психиатра о душевном и физическом здоровье. Получил разрешение от милиции на покупку гладкоствола. 900 рублей, потраченных в ленинградской комиссионке на немецкое охотничье ружье, заработал на распространении газет.
Уехав на дачу молодой жены Ларисы в деревню Антропшино, бунтарь уходил в лес и пристреливал оружие. Завалил лося. Супруга, нянчившая недавно родившуюся дочь Машу, о зловещих планах мужа-мстителя и не подозревала.
Мститель в парике
А Шмонов продолжал подготовку. Отрезал у ружья приклад. Спилил мушку, чтобы оружие не зацепилось за пальто. Купил длинное пальто и шарф для маскировки. Для обреза сшил чехол, тот крепился к телу ремнем. Сверху обматывал бинтом - как будто после операции. Двустволку зарядил пулей Полева
16-го калибра - для крупной дичи с дальностью поражения от 100 до 150 метров. И пулей «Спутник». Пули предназначались Горбачеву и главе Верховного Совета СССР Анатолию Лукьянову. На случай прохода через металлоискатели на железный штырь прикрепил плакат «Крепись, государство!» - чтобы «звенел» плакат.
Написал прощальную записку, объясняя причины покушения. 6 ноября 1990 года Шмонов приехал в Москву. Снял комнату в коммуналке и утром 7 ноября, приклеив усы, нацепив парик и очки, с оружием в чехле и плакатом примкнул к колонне демонстрантов, направлявшихся на Красную площадь.
Целился в голову
В 11.09 Шмонов оказался в 47 метрах от Мавзолея. Он сделал три шага в сторону махавшего рукой Горбачева, выхватил обрез и прицелился генсеку в голову, полагая, что на его теле бронежилет (так и было). Сопровождавший колонну демонстрантов сержант 1-го полка патрульно-постовой службы Андрей Мыльников бросился к стрелку. Двумя руками дернул за ствол, задирая его в небо, когда раздался первый выстрел. В этот момент начальник охраны Президента СССР Владимир Медведев закрыл лидера страны собой. Ни Горбачев, ни Лукьянов на выстрел не отреагировали, лишь стоявший рядом с ними глава Московского горсовета Гавриил Попов присел за парапет Мавзолея. Сержант, боровшийся со стрелком, помешал и второму прицельному выстрелу - пуля ушла в сторону ГУМа. Подбежавшие сотрудники КГБ и курсанты Московской высшей школы милиции схватили Шмонова за руки и ноги и буквально вынесли с Красной площади в здание ГУМа. Несмотря на гласность, вечернее сообщение в программе «Время» было скупым: «Во время праздничной демонстрации 7 ноября на Красной площади в районе ГУМа прозвучали выстрелы. Задержан житель Ленинградской области, произведший из обреза охотничьего ружья два выстрела в воздух. Пострадавших нет. Ведется расследование».
Пять из семи психиатров, проводивших экспертизу состояния Шмонова, признали его невменяемым. Террорист оказался в закрытой лечебнице. В июне 1995-го он покинул ее со второй группой инвалидности. Баллотировался в Госдуму (местный избирком забраковал подписи), писал книгу о покушении, занимался ремонтно-строительным бизнесом, защищал лиц, «пострадавших от психиатров». 10 лет назад в интервью вдруг рассказал, что у него был подельник, который в последний момент испугался и сбежал. А сам он сожалеет лишь о том, что не попал...
МНЕНИЕ ИСТОРИКА
Перемены были необратимы
Что случилось бы, попади Шмонов в Горбачева и Лукьянова? «КП» обратилась к историку и писателю Александру Мясникову, автору книг «Тайный код России», «Властители Отечества» и многих других.
- Что изменилось бы в истории нашей страны, если бы покушение удалось?
- История могла бы пойти иначе еще в 1985 году, если бы СССР возглавил не Горбачев, а Григорий Романов, бывший секретарь Ленинградского обкома. Но к концу 1990-го устранение Горбачева едва ли отсрочило бы развал страны. Враги Союза хотели расколоть его на части, и Горбачев уверенно шел по этому пути. Кто возглавил бы СССР вместо Горбачева, сказать сложно, возможно, Ельцин. В конце 1990-го народ слепо верил ему и его команде...
- Как отреагировала бы на убийство первого лица верховная власть - закручиванием гаек?
- Закручивания гаек уже не произошло бы: некому было закручивать. Тем более что ставка делалась на Ельцина и его команду. Он успел себя зарекомендовать на Западе как продолжатель «дела перестройки и демократизации», несмотря на противостояние с Горбачевым. И мы все равно пришли бы к роспуску СССР, что случилось через 13 месяцев после покушения на Горбачева, но, может, несколько раньше и в другой форме.
- Но, может, не началась бы ломка экономики?
- Нет, в конце 1990-го никто бы не стал возвращаться к «классической» социалистической системе хозяйствования, ее уже ломали через колено. А вот переход к рыночной экономике мог бы ускориться.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru
Автор: Игорь ЯКУНИН