Итак, еще один злободневный запрос, на который я уже не вправе отвечать, опираясь на собственный опыт, так как на свидании была еще при царизме. В кашне и шляпке!
А если говорить серьезно... то очень многие из нас/вас, господа и дамы, до сих пор трепещут от одного слова "свидание". И ходят на них/него весьма охотно. А, если их не приглашают на второе... терпеливо ждут. Или назойливо или робко, у кого уж какой характер, напоминают о себе. Дескать, почему молчите, голубчик Николай Петрович? Или вы позабыли обо мне? Ведь аккурат в прошлом месяце мы с вами в литературном кафе на Мойке сидели, и вы мою перчатку теребили, почти что по-ахматовски! А я смущалась, вздыхала и бегала в "дамскую комнату", чтобы припудрить нос! И что случилось вдруг? Почему - вдруг! - вы замолчали, мон ами? Склероз?
И хотя я - стилистически и жанрово! - шучу, но на самом деле - не шучу! Потому что полчаса назад, когда восстанавливала текст про деревню, так как на Дзене сегодня очередной сбой, параллельно общалась с давней подругой, которая до сих пор не может самостоятельно определиться, куда ей идти, если мужчина, в сети которого она попала почти год назад, снова пропал? Напоминать ли ему о себе, так как он вспоминает о ней раз в квартал, правда, извиняется, что были дела, водит в то же кафе, перчатку мнет, если таковая есть, провожает до дому, пару раз пытался даже прочесть ей свои стихи, а после - снова позорно "сбёг"!..Ну, не знаю, отчитываю я ее, если тебе нравится такой кордебалет, ты, конечно, можешь и еще тр месяца ждать. А где три, там и пять. А где пять...
Но это, наверное, потому, что я - пусть и не по природе своей, а исключительно насчет подобных отношений! - циник! Я не понимаю - уже? Давно? - как так можно? Как можно так опрометчиво бросать под копыта чужого коня свою девичью честь, даже при условии, что меховое соболье манто стало седым от того, что его - наперегонки с молью! - жрёт нафталин!
Я этого Николая Петровича видела пару раз. Один раз - в телефоне. По его усатой ухмылке за версту было видно, что он - ходок! И у него таких постаревших - вопреки задумке классика - Джульетт, реально десятка три! Он подстраховывается, бонвиван! Не называет их в переписке по именам!
Подругу зовет "обворожительной", оформляя этот эпитет на письме с заглавной буквы. А она - хотя из ума еще не выжила, только-только перевалило за 50! - плывет! Летит к нему, ломая каблуки! Даже в ночь-полночь! Он ее тактично выпроваживает потом. Дает ей денег на такси. И - обязательно, правда, позже - водит в кафе. И все начинается по новой.
В этот раз, если позовет, я не помчусь, сбивчиво, сквозь рыдания, объясняет мне она, пытаясь сама поверить в то, о чем говорит. Подожду, пока соскучится. Не стоит этого делать, объясняю ей, в свою очередь, я, просто разорви этот порочный круг и - всё! Всего и делов. Может, ты просто не любила никого, спрашивает меня - так же традиционно! - она, намекая, что походы в кафе и поездки заполночь к черту на рога - это и есть любовь.
Может. Но я уже не понимаю, что сегодня принимают за любовь.
Однозначно, не полуночный эскорт!