Момент 15, часть 3 — Вспоминание (флешбек)
(ночь. Луна сидит у окна, слышен шум ветра. На ладони мерцает знак, тёплый, словно дышит изнутри. Она закрывает глаза — и память открывается сама…)
…Они тогда шли вдоль тропы, в начале весны.
Лес был ещё гол, но в воздухе уже пахло жизнью. Лука шёл впереди, почти не оборачиваясь, будто боялся сказать что-то, что нельзя вернуть.
— Ты говорил, что знал мою бабушку? — спросила тогда Луна, чтобы нарушить тишину.
Он кивнул.
— Она… была мне как родная.
— Как родная? — переспросила она, улыбаясь. — Ты так говоришь, будто ты мой…
Лука резко остановился. Его профиль обрисовал свет луны — черты заострились, взгляд стал чужим.
— …Родной, — выдохнул он тихо. — В каком-то смысле, да.
— Ты серьёзно?
— Я не шучу, Луна. Наши бабушки… были связаны кровью.
Она тогда рассмеялась, не чувствуя опасности.
— Связаны кровью? В смысле — подруги детства?
— Нет, — сказал он, глядя куда-то в сторону, будто на что-то, что видел только он. — Кровь не врёт. Просто… не время об этом.
Она помнит, как тогда у неё по спине пробежал холодок — но она отмахнулась.
Тогда казалось, что это просто образ, поэтический оборот. Лука всегда говорил загадками, и она привыкла.
…Настоящее возвращается.
Теперь, сидя у окна, она слышит в этих словах всё, что он пытался сказать.
«Наши бабушки были связаны кровью» — значит, он всё знал.
Он знал, что они — часть одного рода.
Что их связь невозможна.
И всё равно шёл рядом.
Слеза скользит по щеке — не от боли, а от понимания.
Он не обманул.
Он любил её так, как можно любить судьбу — без права прикоснуться.
(Тишина. Лес за окном шевелится — будто откликается на её память. И шёпот — тот же, что звучал тогда на тропе:)
«Кровь зовёт не для того, чтобы связать.
Кровь зовёт, чтобы помнить».
Продолжение следует ...