Часть 3 — Те, кто остались в тени
Туман опустился внезапно, как дыхание изнутри земли. Часовня исчезла за белым полотном, и лишь свет нити на руке Луны указывал путь.
Лука шёл впереди, осторожно касаясь корней, будто чувствовал под пальцами пульс — настоящий, живой.
— Здесь есть проход, — сказал он, прислушиваясь. — Под алтарём.
— Вниз? —
— Всегда вниз, — ответил он. — Сердце не бьётся на поверхности.
Они нашли люк — круглый, каменный, обвитый корнями, будто запечатанный веками. Когда Луна прикоснулась к нему, кора начала расползаться, и послышался звук, похожий на вздох.
— Он впускает нас, — прошептала она.
Под землёй воздух был густым и влажным. Стены туннеля мерцали, словно покрытые тонкой плёнкой живого света.
Шаги отдавались гулом — не просто эхом, а будто кто-то повторял их чуть позже, где-то глубже.
— Здесь кто-то есть, — сказала Луна.
— Это отзвуки прошлого, — ответил Лука. — Здесь всё повторяется.
Туннель вывел их в огромный зал. Потолка не было видно, но откуда-то сверху падал слабый золотистый свет. В центре — круг из камней, на которых были вырезаны символы: те же, что светились на коже Луны.
Но главное — внутри круга стояли силуэты. Люди, обращённые в камень, но их лица были живыми, словно застывшими в момент дыхания.
Дети, женщины, мужчины.
— Это они… — Луна чувствовала, как горло сжимается. — Те, кто пропал.
— Нет, — ответил Лука. — Те, кто остались. Они не исчезли — их просто не выпустили.
Луна подошла ближе. Один из каменных силуэтов — мальчик, с пустыми глазами, что она видела в видении. Его губы были приоткрыты, и если прислушаться, можно было различить еле слышное шептание.
«Помоги нам…»
Она коснулась его ладони — и мгновенно почувствовала, как под кожей её руки оживает жар.
Круг засветился. Камни загудели.
— Что ты сделала?! — крикнул Лука, но было поздно.
Из-под земли ударил поток света, и комната ожила. Каменные фигуры дрогнули, их глаза открылись. Взгляды устремились на Луну.
«Ты открыла нас. Теперь кровь требует плату.»
Луна отступила, но корни на полу ожили и обвили её ноги.
— Лука!
Он бросился к ней, пытаясь разорвать сплетения, но каждый его рывок лишь заставлял лес шептать громче.
— Отпусти её! — закричал он. — Она не виновата!
Из-за круга вышла тень. Высокая, с лицом, меняющимся каждую секунду — то женское, то мужское, то безликое вовсе.
— Она — кровь той, что заключила договор, — произнесла тень. — Пусть отдаст то, что хранит.
— Что я храню? — Луна пыталась вырваться. — Что тебе нужно?
«Память. Истинное имя.»
Лука понял первым.
— Не называй своё имя! Не вздумай!
Но голос в голове Луны был слишком настойчив.
«Назови себя — и боль уйдёт. Всё закончится…»
Слёзы текли по её лицу. Корни сжимались, воздух становился вязким.
Она уже открыла рот —
но в тот миг услышала другое.
Тихое, едва уловимое шептание.
— Не говори, внучка.
Бабушка.
Всё вокруг вспыхнуло золотым светом, и перед Луной возник образ — Елена, в сером платке, но с мягкой улыбкой.
— Ещё рано. Пусть лес услышит моё имя, не твоё.
Она шагнула вперёд и прошептала:
— Я — Елена Росси.
Гул пронёсся по залу. Корни отступили. Каменные фигуры застонали, будто просыпаясь после тысячелетнего сна.
Тень закричала, растворяясь в воздухе.
Когда всё стихло, Луна лежала на земле. Воздух пах свежестью и мокрым мхом.
Лука помог ей подняться.
— Она спасла нас, — сказала Луна. — В последний раз.
— Но и закрепила нас здесь, — ответил он мрачно. — Теперь мы связаны с Сердцем навсегда.
Луна посмотрела на круг. Каменные фигуры исчезли, лишь на полу остались отпечатки — следы, уходящие в глубину земли.
— Значит, нам нужно дойти туда, — сказала она. — Где кончаются эти следы.
Лука кивнул.
— В самую тьму. В место, куда не ступал никто живой.
Свет начал угасать. Вновь поднялся туман, и воздух наполнился шорохом шагов — тысячи голосов, зовущих вперёд.
Луна подняла голову.
— Они ждут.
— Тогда пойдём, — сказал Лука. — Пока зов не стал сильнее.
Часть 4 — Голос Сердца
Подземный путь сужался.
Луна и Лука шли, почти касаясь плечами, освещая дорогу только тусклым сиянием метки на её запястье. Воздух становился плотнее, как будто с каждым шагом они вдыхали не воздух, а чьи-то воспоминания.
Где-то в глубине шумело. Не ветер — дыхание. Не река — пульс.
— Мы приближаемся, — прошептал Лука.
— Я это чувствую. Он зовёт.
Стены туннеля начали меняться. Камень стал мягким, словно кожа, и под пальцами Луны чувствовалось биение — ровное, тяжёлое.
— Лука… это… живое?
— Это Сердце. Оно — сама земля.
Перед ними открылся зал. Не каменный — живой. Стены пульсировали, мерцали красноватым светом, как кровь, текущая под корой.
В центре — гигантская артерия, уходящая вверх и вниз, сквозь толщу земли. Свет в ней переливался, как жидкий янтарь.
Луна не могла отвести взгляд. Её метка вспыхнула, и в голове зазвучали тысячи голосов.
— Мы помним. Мы здесь. Мы часть тебя…
Она упала на колени, закрыв уши, но шёпот проникал внутрь.
— Лука, оно говорит!
— Не слушай всё сразу! Услышь главное!
Он подошёл ближе, коснулся её плеча, но в тот же миг Сердце отозвалось ударом — зал содрогнулся, и Лука отлетел к стене.
— Нет! — крикнула Луна, бросаясь к нему.
Из-под земли поднялась тень, похожая на силуэт человека, но из света и крови. Голос её был одновременно женским и древним:
— Ты пришла туда, где кончается всё. Здесь нет жизни и смерти. Здесь только память.
— Кто ты? — спросила Луна.
— Тот, кого звали, когда Елена отдала себя. Я храню имена. Твоё — последнее.
— Я не отдам тебе ничего! — закричала она.
Сердце затрепетало. Из стен потянулись тонкие нити — будто сосуды, пытавшиеся дотянуться до Луны.
Она отступала, но свет метки стал настолько ярким, что почти обжигал.
— Твоя кровь знает дорогу. Прими её — или исчезни.
И тогда — сквозь шум, сквозь биение и крики — Луна услышала тихий, знакомый голос:
— Не бойся, дитя. Слушай не уши — слушай кровь.
Это снова была Елена.
Но теперь она стояла не как призрак, а как часть самой живой ткани зала.
— Бабушка…
— Я не ушла, — сказала Елена. — Я просто стала корнем. И теперь ты должна завершить то, что я начала.
— Что?
— Освободи лес. Разорви круг. Пусть память перестанет питаться болью.
Луна поднялась. Метка на руке расползлась по коже, превращаясь в сияющую сеть.
Она подошла к Сердцу, и каждый шаг отзывался ударом в груди.
Лука, с трудом поднимаясь, прошептал:
— Луна, не смей одна…
— Я не одна, — ответила она. — Она со мной.
Она коснулась поверхности Сердца — горячей, дышащей. В тот же миг всё вокруг озарилось светом.
Голоса слились в один:
— Принята. Кровь вернулась к истоку.
Земля содрогнулась. С потолка посыпался мох, воздух наполнился золотой пылью.
Луна чувствовала, как её сознание уходит куда-то за пределы тела — туда, где всё соединено: лес, люди, память, боль.
Всё замерло.
Когда свет исчез, они стояли на поляне.
Солнце пробивалось сквозь ветви, и впервые за долгое время лес дышал легко.
Лука держал Луну за руку. Её метка поблекла, превратившись в едва заметный шрам.
— Ты сделала это, — сказал он. — Лес свободен.
— Нет, — прошептала она. — Мы просто напомнили ему, что он живой.
На ветвях зашуршали листья. Пели птицы. Где-то далеко, у самого края поляны, показалась фигура в сером платке — Елена.
Она улыбнулась, кивнула — и растворилась в свете.
Луна посмотрела на Луку.
— Что теперь?
Он ответил после паузы:
— Теперь — жить. И помнить.
Она кивнула.
Но в глубине её взгляда всё ещё отражалось движение — еле заметное, как дыхание под землёй.
Сердце Леса не умерло. Оно просто уснуло.
Ждало следующего зова крови.