Немецкий журналист Бертольд Зеевальд, регулярно делающий обзоры прессы в газете «Die Welt», проанализировал публикации в немецких СМИ, посвящённые Ялтинской конферении.
Б. Зеeвальд – известный представитель тех СМИ, которые убеждены в важности «общеевропейских ценностей» и их приоритете, а вот его отношение к православно-византийской цивилизации и достижениям России, СССР и РФ резко негативное.
По этому вопросу Андрей Хвалин, главный редактор сайта «Имперский архив», издевательски-сочувственно прокомментировал: «Психологически его позиция понятна: как бы ни было трудно, в итоге русские немцев обязательно бивали, но после победы всегда их жалеют и любят».
Для самоуверенного представителя «передовой Европы» это неприятно, поэтому он скептически относится ко всему, что связано с русской силой.
Сам Бертольд Зеевальд (1957 г. рожд.) учился в университетах Мюнстера, Фрайбурга и трудился в Свободном университете Берлина, специализируясь на журналистике, политике, археологии. С 1990 г. – сотрудник издательства «Die Welt», с 2012 года – ведущий редактор отдела истории и культуры. «Die Welt» («Вельт») – общенациональная ежедневная газета издательства Axel Springer SE, основана державами-победительницами во Второй мировой войне в британской зоне оккупации в Гамбурге. Первый номер вышел 2 апреля 1946 года. Считается, что «Die Welt» – газета консервативного толка, но с точки зрения экономической политики ее позицию характеризуют как «явно либеральную». Издание продается в 130 странах мира.
Журналист Бертольд Зеeвальд проводит в своей деятельности, что прекрасно видно из текстов его статей, позицию комплиментарную к «общеевропейским ценностям» и предлагая пересмотреть оценку некоторых сражений Второй мировой войны.
Смысл Ялтинской конференции журналист определяет так: главное, что произошло во время этих важных переговорах, заключается в том, что во время встречи на высшем уровне в Крыму «Большая Тройка» договорилась о миропорядке после победы.
В этом крымском курортном городе с 4 по 11 февраля 1945 члены «Большой Тройки» провели свою вторую конференцию, и её триумфатором был Сталин.
Долгое время диктатор (именно так Зеевальд именует Сталина) был против конференции, которая после Тегеранской встречи глав государств в конце ноября 1943 года должна была, наконец, расставить все точки над i, но после успешного завершения советского зимнего наступления и продвижения Красной армии по Восточной Пруссии вплоть до Одера ситуация сложилась не в пользу западных союзников, которые в то время ещё вели бои на западных границах третьего рейха, а войска Сталина находились уже в 100 километрах от Берлина. Можно ли было оспаривать ведущую роль СССР в разгроме вермахта и претензии на Восточную Европу?
Подготовка к конференции имела беспрецедентные масштабы. Безопасностью советского генералиссимуса, помимо его личных охранников, занимались сто агентов и особое подразделение НКВД. Бывший дворец князя Юсупова, который был выбран для проведения конференции, круглосуточно охранялся патрулями с собаками. В радиусе 20 километров было проверено 74 тысячи человек, причем 835 на всякий случай задержали. И это на территории, которая была и так разорена войной и почти обезлюдела в результате депортации крымских татар. «Ривьера в царстве Аида», – так мрачно пошутил Черчилль.
Чтобы Сталин мог исполнять свои обязанности главнокомандующего, во дворце были установлены телеграфные аппараты и высокочастотные телефоны. В Ялту были направлены надежные официанты из лучших московских отелей. Избранные пекари поставляли хлеб, тщательно подобранные рыбаки – рыбу. На всякий случай был приготовлен бункер, который мог выдержать прямое попадание 500-килограммовых бомб. Чтобы лучше контролировать зарубежные делегации, сотрудники НКВД пустили в ход микрофоны направленного действия. (Вредный журналист не удержался и съязвил: «Микрофоны были допотопными!»)
Но в целом хозяева постарались понравиться гостям: постоянные застолья были призваны создать на конференции расслабленную атмосферу.
аРузвельту было не до отдыха и непринужденных шуток. Тяготы войны наложили свой отпечаток на президента, который с начала 20-х годов страдал от последствий тяжелого нервного заболевания. Трудное путешествие усугубило его состояние, и поэтому он чувствовал себя больным и разбитым. Советник Рузвельта Гарри Хопкинс (Harry Hopkins) также практически не вылезал из постели. Кроме того, Рузвельт страдал от стресса, так как должен был сделать Сталину две важнейшие уступки: согласиться на предложенную Советами архитектуру Организации Объединенных Наций (ООН) и обговорить условия вступления Советского Союза в войну против Японии.
Черчилль, думавший о предстоящих парламентских выборах и об усталости Великобритании от войны, хотя и сохранял предубеждение против диктатора Сталина, все же осознавал, что быстрое окончание войны в Европе и серьезная поддержка союзников Советским Союзом в тихоокеанском бассейне отвечали и британским интересам.
Кроме того, Черчилль должен был понимать, что Сталин, несмотря на все его тосты в честь Черчилля («Человек, который рождается лишь раз в сто лет»), знает ему цену и не только сознаёт, что ведущая роль в мире перешла к американцам, но и даёт ему это понять.
Когда Черчилль предложил привлечь папу римского в качестве союзника, Сталин возразил ставшим впоследствии знаменитым высказыванием: «Хорошо, но знаете ли, господа, так уже повелось, что войны ведутся солдатами, пушками и танками. Сколько дивизий у папы? Если он нам откроет эту тайну, то сможет стать нашим союзником».
Помимо этого, Сталин попугал британца другими средствами воздействия, имеющимися в его распоряжении. Когда Рузвельт спросил, какие функции выполняет в команде Сталина один невысокий и полноватый человек в пенсне, диктатор ответил: «Это наш Гиммлер» – перед Черчиллем стоял всемогущий шеф НКВД Лаврентий Берия.
На итоги конференции повлияли реальные события – это означало, что те территории, по которым продвигались сталинские войска, останутся в его империи. Остававшийся открытым вопрос о принадлежности Венгрии – еще в конце 1944 года в Москве Черчилль добился согласия Сталина на разделение по принципу 50:50 – был решен в результате взятия Будапешта Красной Армией 13 февраля. Одна лишь Греция ускользнула, войдя в зону влияния Запада.
Спорным оставалось положение Польши. Расширение её территории на Запад было в принципе вопросом решенным, но конкретное определение границы было отложено до момента безоговорочной капитуляции третьего рейха. Однако Сталин добился того, что восточной границей Польши стала демаркационная линия, на которой его войска остановились при движении навстречу друг другу немецких и советских войск в 1939 году. Тогда Сталин еще действовал на стороне Гитлера. (Так в тексте, автор имеет в виду выполнение «секретных протоколов» к Договору о ненападении 1939 года, которые давали Москве гарантии безопасности и устанавливали зоны влияния, но вовсе не предполагали прямого союзничества Советского Союза и Германии).
За обещание через три месяца вступить в войну против Японии Сталину посулили полуостров Сахалин, Курильские острова и преимущественное положение в Монголии. А за согласие с Уставом ООН он получил право вето в будущем Совете безопасности.
В качестве вишенки на торте Сталин добился еще и принятия дополнительного соглашения, которое на первый взгляд воспринималось как гуманитарный жест: западные державы обязались репатриировать всех советских граждан, оказавшихся на оккупированных территориях. Это были как люди, угнанные в Германию на принудительные работы, и военнопленные, и солдаты, перешедшие на сторону врага и воевавшие в рядах вермахта или войск СС. Их ждал Гулаг или что-то еще более страшное (очевидно, Запад считал переход на сторону врага явлением понятным и допустимым?). Как и Рузвельт, Сталин также был озабочен созданием нового мирового порядка после войны, однако мыслили они в совершенно разных категориях (а чем, собственно, очень уж отличались их идеи?)