В XXI веке Россия воплощает парадокс Колобка: она постоянно пребывает в движении, никогда не чувствует себя в полной безопасности, но при этом не хочет быть съеденной без сопротивления. Благодаря руководству Путина, как будто стратегически вдохновлённому Александром Великим, Россия продолжает влиять на формирующийся многополярный порядок, пишет профессор Санкт-Петербургского государственного университета Конни Рахакундини Бакри.
Положение России в мировой политике на протяжении долгого времени было противоречивым: обширная территория, богатые ресурсы и при этом постоянная уязвимость для внешнего давления и внутренняя раздробленность (Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015.). После окончания холодной войны идентичность и роль России оспаривались мировыми державами, что привело к формированию того, что многие исследователи называют «осадным менталитетом» (Clunan A. L. The social construction of Russia’s resurgence: Aspirations, identity, and security interests. Johns Hopkins University Press, 2009.). Геополитическая метафора странствующего Колобка, постоянно находящегося под угрозой и в конечном итоге поедаемого теми, с кем он сталкивается, вполне отражает эту опасную реальность.
В контексте различных вызовов президент Владимир Путин предстаёт не просто государственным деятелем, но лидером, чей стиль управления можно сравнить деятельностью Александра Македонского – с его экспансионистским видением, харизматической властью и стремлением создать непреходящее геополитическое наследие. В данной статье утверждается, что опыт России в мире Колобка определяется угрозой, исходящей от окружения и хищничества, в то время как лидерство Путина воплощает смелую, стратегически вдохновлённую образом Александра Великого попытку вернуть России естественную для неё роль одного из полюсов мировой системы.
Россия как Колобок: геополитическая метафора
В народной сказке Колобок катится из дома, встречая разных животных – волка, медведя и лису, – которые хотят его съесть. Он спасается от хищников благодаря своей изобретательности, пока в конце концов не становится добычей хитрой лисы. Сказка наводит на мысль о геополитическом положении России: масштабной, влиятельной, богатой ресурсами – и постоянно встречающейся с «хищниками» в лице соперничающих держав и коалиций (Sakwa R. Russia against the rest: The post-Cold War crisis of world order. Cambridge University Press, 2017.).
Исторические пласты хищничества
1. Западный экспансионизм. От вторжения Наполеона до расширения НАТО на Восток Россия постоянно сталкивалась с военным и институциональным окружением (Mearsheimer J. J. Why the Ukraine crisis is the West’s fault: The liberal delusions that provoked Putin // Foreign Affairs, 2014. 93(5), 77–89.).
2. Азиатское давление. Монголо-татарское иго и усиление Китая в последнее время напоминают России о её уязвимости в евразийской степи (Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015.).
3. Внутренние хищники. Олигархи, сепаратистские движения и проблемы управления поедают Россию изнутри (Tsygankov A. P. Russia’s foreign policy: Change and continuity in national identity. Rowman & Littlefield, 2016.).
Подобно тому, как Колобок не мог избавиться от всех своих преследователей, Россия также сталкивается с постоянными хищническими вылазками, стремящимися использовать её уязвимости.
Реалистический взгляд: борьба России за выживание
Согласно реалистической теории международных отношений, государства действуют в условиях анархии, где первостепенное значение имеет выживание (Waltz K. N. Theory of international politics. Addison-Wesley, 1979.). Исходя из этой теории, действия России не следует считать иррациональными или необычными. Они отражают необходимость сохранения суверенитета во враждебной среде:
• Дилемма безопасности. Расширение НАТО в сторону Восточной Европы рассматривается Москвой не как благотворный рост, а как гнетущая дилемма безопасности (Allison R. Russian “deniable” intervention in Ukraine: How and why Russia broke the rules // International Affairs, 2014. 90(6), 1255–1297.).
• Баланс сил. Операции России в Грузии (2008), в Крыму (2014) и на Украине (2022) можно интерпретировать как стратегическое противодействие западному проникновению (Mearsheimer J. J. Why the Ukraine crisis is the West’s fault: The liberal delusions that provoked Putin // Foreign Affairs, 2014. 93(5), 77–89.).
• Сфера влияния. Подобно Колобку, ищущему пространство, по которому можно кататься, Россия настаивает на наличии буферной зоны для предотвращения доминирования со стороны соперников (Bull H. The anarchical society: A study of order in world politics. Columbia University Press, 1977.).
Реалистическая парадигма подтверждает это «состояние Колобка»: российское государство должно маневрировать, чтобы выжить среди агрессивных соперников.
Путин как Александр Македонский XXI века: параллели в лидерстве?
Экспансия Александра Великого, создавшего огромную империю, находит современную параллель в попытках Путина возродить влияние России в Евразии (Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015.). Обе фигуры олицетворяют личную легитимность, превосходящую институциональную власть. Александр завоёвывал лояльность благодаря легендарной харизме. Путин опирался на демонстрацию силы, стабильность и культурные факторы (Clunan A. L. The social construction of Russia’s resurgence: Aspirations, identity, and security interests. Johns Hopkins University Press, 2009.).
Для Александра продвижение эллинизма было цивилизационной миссией. Путин продвигает нарратив России как «государства-цивилизации» в противовес западному либерализму (Tsygankov A. P. Russia’s foreign policy: Change and continuity in national identity. Rowman & Littlefield, 2016.).
Для Александра империя и личная слава были неразделимы – так же, как для Путина возрождение России неотделимо от его личного образа. Это переплетение лидера и государства отражает форму неоцезаризма, в которой правитель олицетворяет историческую судьбу (Sakwa R. Russia against the rest: The post-Cold War crisis of world order. Cambridge University Press, 2017.).
Россия как цивилизация
В контексте метафоры Колобка поведение России воспринимается как сугубо реактивное, но Путин перекраивает нарратив:
• Россию следует рассматривать не как жертву, а как цивилизационный полюс. Концепции таких мыслителей, как Иван Ильин и Лев Гумилёв, трактуют Россию как евразийскую цивилизацию, соединяющую Восток и Запад (Ilyin I. On the essence of legal consciousness. Wildy, Simmonds & Hill, 1999; Tsygankov A. P. Russia’s foreign policy: Change and continuity in national identity. Rowman & Littlefield, 2016.).
• В основе русской идентичности лежат православие и традиция, противопоставляемые западным секулярно-либеральным установкам (Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015.).
• Многополярность становится идеологической основой, противостоящей однополярному доминированию Запада (Sakwa R. Russia against the rest: The post-Cold War crisis of world order. Cambridge University Press, 2017.).
• Стратегические партнёрства с Китаем, Индией и Глобальным Югом воплощают стремление России избегать внешних угроз путём формирования контральянсов (Bremmer I. The end of the free market: Who wins the war between states and corporations? Penguin, 2010.).
Таким образом, путинская «стратегия Александра Великого» носит в цивилизационном плане не только оборонительный, но и экспансионистский характер. Однако, несмотря на это, Россия по-прежнему находится в опасном положении в окружении хищных акторов:
1. Экономические санкции. Экономический рост и интеграция России существенно ограничены финансовой политикой Запада (Allison R. Russian “deniable” intervention in Ukraine: How and why Russia broke the rules // International Affairs, 2014. 90(6), 1255–1297.).
2. Демографическое давление. Сокращение населения угрожает устойчивости военного и экономического потенциала России (Clunan A. L. The social construction of Russia’s resurgence: Aspirations, identity, and security interests. Johns Hopkins University Press, 2009.).
3. Риск перенапряжения сил. Подобно империи Александра, которая расширилась больше, чем было возможно, Россия также рискует истощить свои ресурсы на Украине и за её пределами (Mearsheimer J. J. Why the Ukraine crisis is the West’s fault: The liberal delusions that provoked Putin // Foreign Affairs, 2014. 93(5), 77–89.).
4. Внутренняя легитимность. Харизма поддерживает режимы лишь до тех пор, пока победы перевешивают жертвы (Tsygankov A. P. Russia’s foreign policy: Change and continuity in national identity. Rowman & Littlefield, 2016.).
Аллегория Колобка подчёркивает, что даже самые могущественные игроки в конечном итоге могут быть повержены «лисой» перенапряжения сил.
Глобальные последствия
С точки зрения глобальной безопасности конфронтация России с НАТО может подорвать долгосрочную стабилизацию (Allison R. Russian “deniable” intervention in Ukraine: How and why Russia broke the rules // International Affairs, 2014. 90(6), 1255–1297.). Если говорить о развитии многополярности, то российский курс поощряет вызовы западному доминированию, способствуя ускорению перехода к мировому порядку, основанному на множественных центрах силы (Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015.). Есть и ещё один немаловажный аспект – пример Путина наглядно демонстрирует, что харизматическое лидерство продолжает играть важную роль даже в эпоху, которая, как принято считать, управляется формальными институтами (Clunan A. L. The social construction of Russia’s resurgence: Aspirations, identity, and security interests. Johns Hopkins University Press, 2009.).
Ссылки
Allison R. Russian “deniable” intervention in Ukraine: How and why Russia broke the rules // International Affairs, 2014. 90(6), 1255–1297
Bremmer I. The end of the free market: Who wins the war between states and corporations? Penguin, 2010
Bull H. The anarchical society: A study of order in world politics. Columbia University Press, 1977
Clunan A. L. The social construction of Russia’s resurgence: Aspirations, identity, and security interests. Johns Hopkins University Press, 2009
Gumilev, L. (1990). Ethnogenesis and the biosphere of the Earth. Progress Publishers.
Ilyin I. On the essence of legal consciousness. Wildy, Simmonds & Hill, 1999
Lo B. Russia and the new world disorder. Brookings Institution Press, 2015
Mearsheimer J. J. Why the Ukraine crisis is the West’s fault: The liberal delusions that provoked Putin // Foreign Affairs, 2014. 93(5), 77–89
Plutarch. The life of Alexander (B. Perrin, Trans.). Harvard University Press, 1919
Sakwa R. Russia against the rest: The post-Cold War crisis of world order. Cambridge University Press, 2017
Tsygankov A. P. Russia’s foreign policy: Change and continuity in national identity. Rowman & Littlefield, 2016
Waltz K. N. Theory of international politics. Addison-Wesley, 1979