Глава I. Глаза
Шумный и вязкий день закончился дома, как только я переступила порог своей квартиры. Кот встретил меня веселыми песнями, домовой суетился в углу комнаты. Все было мирно, тихо и уютно. В квартире пахло травами и ладаном несмотря на то, что в обиходе ладан мне был совершенно не нужен и полностью отсутствовал в хозяйстве. За запахи в квартире отвечал домовой, и всякий раз он старался удивить и разнообразить атмосферу, добавляя новые ароматы на свой домовячий вкус.
Сегодня я позволила себе чуть дольше обычного побыть в душе; день никак не хотел отлипать от моей кожи, цепляясь за нее своими липкими тонкими щупальцами. Мягкое полотенце, теплый халат — и я снова ощущаю себя, я снова существую.
Мы сели пить чай. Кот сидел на соседнем стуле и думал о смысле жизни, домовой с аппетитом уплетал малиновое варенье, а я пила ароматный травяной чай. Вдруг меня обдало волной тревоги и холода. Я сначала ощутила это физически, потом увидела на фоне занавески глаза, человеческие глаза, которые были полны боли, отчаяния и тревоги. Это наваждение длилось не более секунды, потом всё исчезло.
— Что это было? — спросила я.
Кот тоже что-то почувствовал и насторожил уши.
— Я не знаю, — честно признался домовой.
Мы молча сидели и смотрели на занавески; они мирно покачивались в такт ветру. Дома было всё так же тепло, тихо и уютно. Прошло некоторое время.
Первым заговорил домовой: «Это открылся портал во Вселенную, и нам пришло сообщение».
— Угу, — ответила я, — сообщение из сумасшедшего дома. Глаза были явно «не в себе», а смысл сообщения — что мы все живем в дурдоме и дурдом нас окружает.
Мы еще помолчали несколько минут. Я пересела в кресло, взяла книжку и углубилась в чтение. Мне не хотелось думать о каких-то посланиях или еще о чём-то непонятном, загадочном. В моей жизни и так много вопросов, на которые нет ответа, а я хочу тишины.
Утро прошло мирно: я позавтракала, проверила почту и углубилась в работу. День прошёл незаметно, никаких особых происшествий не случилось. Вечер навалился как-то сразу, неожиданно. Мне захотелось украсить этот ничем не примечательный день моей жизни, и я решила приготовить на ужин что-то интересное. Выбор пал на семгу в подушке из шпината. Коту мой выбор понравился, а домовой оценил его как никчёмный. Домовой вообще любил простую еду: суп, котлеты, пироги и варенье, а к гастрономическим изыскам относился свысока.
Мы сели ужинать. Домовой рассказывал подъездные сплетни, кот уплетал кусок семги, я наслаждалась холодным шабли. Но меня вдруг опять охватила тревога, стало как-то зябко. Я машинально посмотрела на занавеску и увидела снова глаза. Теперь наваждение длилось несколько секунд, потом исчезло.
Мы все трое застыли с открытыми ртами. Теперь я совершенно четко понимала, что это не просто так, и мне надо будет с этим разбираться, с этим жить. Всё это меня совсем не радовало и не вселяло надежду на спокойную, размеренную жизнь.
— Ну? — спросила я. В моём голосе прозвучала агрессия и досада. — Что это было? Чёрт возьми, что это было?
— Чертям ты не нужна, — пробубнил домовой. Домовой всегда понимал речь буквально.
Он насупился и стал похож на ежа. Кот вздыбил шерсть, но от миски не отошёл. Мне вообще всегда нравилась логика кота: чтобы ни случилось, надо поесть. Остаться голодным — это самое последнее дело.
— Давайте подумаем, что это было и что нам с этим делать, — предложила я.
— Давай, — ответил домовой, — только я уже вчера думал, а сегодня у всех своих спросил. Так вот, никто ничего не знает.
— Обнадежил, — подосадовала я. — Мне и спрашивать не у кого, меня и так люди сторонятся. У призраков, что ли, спрашивать? А что, идея! Только это самое неблагодарное дело.
Призраки — самые глупые сущности на земле. Во-первых, они очень пугливые. Мне кажется, что они сами себя боятся. Во-вторых, получить от них ответ практически нереально.
Следующий день у меня был присутственный на работе, поэтому о разговоре с призраками не могло быть и речи. Какие призраки на десятом этаже Москва-Сити? Там даже домовых нет, там вообще никого нет. Глядя на людей в фешенебельных офисах или ресторанах, мне всегда казалось, что живых, реальных людей среди них нет. Они мне напоминали воздушные шарики, гонимые ветром, которые натыкались на острые предметы и лопались. Странное ощущение. Но, вероятнее всего, это я странная: вижу то, что не видят другие. Но от этого моя жизнь только усложняется. Как просто и невинно быть воздушным шариком — с планами на одну секунду и убеждением, что надо мыслить позитивно, и тогда ты лопнешь не сейчас, а через несколько прекрасных, пустых секунд.
По профессии я дизайнер интерьера, работаю в основном удалённо, но если сдаю проект, то надо появиться на работе. Я, как и говорила, вижу больше, чем остальные, поэтому мои проекты пользуются спросом. Люди говорят про фэн-шуй и всякую ересь, но я ориентируюсь на другое: в пустые помещения стараюсь поселить что-то живое, привлечь дух. Если помещение живое, то я никогда не закрою вход в жилище домового, а постараюсь украсить его. Тогда всё оживает, светится изнутри, и людям это нравится.
В этот раз заказчик попался сложный: он ныл, пыхтел и никак не мог сформулировать, что конкретно ему надо поменять. Мы с шефом потратили на него целый день. Раньше я бы расстроилась, но сейчас я даже не слушала нытье пузатого господина, я думала о вечернем происшествии. Глаза не давали мне покоя, полные боли и беспокойства. Самое неприятное, что версий у меня не было, но я четко понимала, что это теперь моя проблема, с которой я должна разобраться.
Вечер прошел спокойно, хотя мы все были напряжены. Следующим утром я отправилась на кладбище, пытаясь решить поставленную задачу. Идти надо было на старые кладбища; на новых, как в новостройках, как-то плоско и скучно. Там человеку скучно, что уж говорить про призраков — не приживаются они там, не уютно им.
Обойдя пару технически старых кладбищ и уйдя фактически ни с чем, я отправилась на своё любимое — Новодевичье. Начиная с пряничных макушек башенок, до конфетных церквей и технических построек — всё как будто специально подготовили к Рождеству, разукрасили, размалевали, а потом после праздника забыли убрать обратно. Вот так и приходится ему стоять нарядному, праздничному во все времена и напоминать людям о самом главном — о Рождестве.
А какие люди здесь похоронены — диву даёшься! Чистые, прекрасные души, талантливые и гениальные. Здесь также есть истинные упыри, но упыри великие, так сказать, с большой буквы. В этом есть особое величие данного места.
Я не ошиблась: навстречу мне проскользнуло несколько бесформенных призраков, потом ещё. Но это были не те, кто мне был нужен. Я устала бродить между могил и села на скамейку, перевела дух. Ко мне со спины подошел мужчина в прямом черном пальто и черном котелке, кашлянул. Я, естественно, подскочила.
— Привидения водятся в замках, старых замках. Надо в Петербург, — услышала я.
«Точно», — осенило меня. Питер и привидение. Я обернулась, но никого рядом не было. Я встала, сказала «спасибо» — не понятно кому, но в голове всё начало структурироваться.
Переступив порог кладбища, я ощутила тяжелые объятия города. Он меня поймал и не хотел отпускать. Город всё кружил и кружил меня по бесконечным переходам, по шумным и многолюдным станциям, по вагонам метро, по электричкам МЦД и простым улочкам. Буквально вырвавшись из крепких рук города, я оказалась дома, в уютной квартире, с моими любимыми домочадцами.
Им не надо ничего говорить, они видят тебя насквозь, как рентгеном. Интересно и печально, что с котом мы когда-нибудь расстанемся, когда он станет совсем старым и умрет, но это не навсегда. А с домовым мы должны будем расстаться навсегда, когда умру я. Я тщетно пыталась найти практики, как взять домового с собой в Тот Мир, но ничего толком не нашла. Нет таких практик, как нет ему места там, где наш вечный Мир покоя. И опять моя душа протестует: «Несправедливо!». Но в этом и том мире нет справедливости, а есть правила и законы. Мы должны подчиниться им.
Я села ужинать. Моя меланхолия передалась всем моим домочадцам, и все молчали. Никто не нарушал молчание, даже «глаза» сегодня нас оставили в покое. За окном лил ноябрьский дождь, на душе было серо. Я любила Землю, любила все сущности на Земле, и они отвечали мне взаимностью. Но в Том мире были души тех, о ком я не переставала страдать ни одну секунду своей жизни.
На следующее утро я села в поезд, и он понес меня по прямому пути до северной столицы.
Глава II. Привидение
Московский вокзал, как, впрочем, и весь Питер в ноябре, смотрится уныло и тоскливо. Естественно, я отправилась в Эрмитаж. Там я устала, насытилась красотой, но ничего для себя важного не узнала. Осилить что-то еще я уже не могла и поехала на метро в свою гостиницу. Вкусно поужинав, я отправилась в номер. Уснула я быстро и снов не видела.
Утро выдалось прекрасным: дождь не лил, а мелко моросил, поэтому я решила совершить трансперсональный тур по эзотерическим магазинам. Несмотря на век интернета и электроники, в Питере сохранились книжные подвальчики с уникальными книгами. Я отправилась туда.
Приехав на Фонтанку, я прошла несколько переулков и нырнула в заветный подвальчик. Запах книжных полок со старыми книгами завораживал и погружал в магический мир. В бумажной книге каждая страница имеет свое лицо: оно раскрывается в запахе, в звуке, с которым она перелистывается, в рисунке текста. Ведь текст ложится не ровно, а узорами, причудливыми зигзагами и мягкими овалами. Люблю вас, бумажные книги, люблю всей душой.
Сегодня мне попались несколько книг по магии, эзотерике и ментальным телам. Интересно, конечно, но не то. Ладно, подумала я и вышла на улицу. Питер встретил меня порывом ветра в лицо и мягким осенним дождиком. Питер не терпит лишних эмоций, он всегда строгий и серьезный, он может быть надменным, но не жеманным. Зато Москва — она как нарядный пряничек, как яркая конфетка, как разодетая барышня, которая собралась выйти в свет. Москва всегда на пике моды, любой и в любом направлении. Исторически купеческая Москва осталась такой и сейчас: Москве надо соответствовать, а в Питере достаточно просто быть. И я просто была в нем, была среди серых домов и тесных улиц, была в глубокой подземке и на гранитном парапете набережных, была на площадях и шумных проспектах. Была, и никто на меня не обращал внимания, никто не оценивал, никому не было до меня никакого дела. Я шла в Петропавловскую крепость.
— Здравствуй, крепость нескольких веков, здравствуй, бастион, здравствуй, ботик Петра!
Но мне надо в тюрьму, там может оказаться то, что я ищу. Вперед, в узкие казематы, в холодные коридоры, где покрываются плесенью каменные потолки.
Пройдя несколько шагов внутри тюремной камеры, я ощутила присутствие кого-то рядом со мной. Машинально обернулась, но рядом никого не увидела. Такое случается, и это не удивило. Но когда я собралась выходить, я практически налетела на пожилого мужчину в плаще, шляпе и с тростью в руках.
— Ой, извините, — машинально сказала я.
— Madame, vous avez peur des fantômes?
— Pardonnez-moi, — промямлила я и быстро выскочила из помещения в коридор.
Что он там такое сказал? Я набралась смелости, завести разговор снова, но, обернувшись, увидела, что камера пуста.
— Вот тебе и раз, — произнесла я вслух.
Пора было выбираться на улицу. Сделав пару глотков холодного питерского воздуха, я пришла в себя. Надо перекусить и всё обдумать.
Уютный ресторанчик недалеко от Заячьего острова в это время года был совершенно пуст. Мне принесли меню. Машинально сделав заказ, я углубилась в размышления. Посредственно владея иностранными языками, я поняла фразу, сказанную мне, но никак не могла понять, зачем. Я не похожа на глупую девочку или полоумную дамочку, которая боится привидений. Так, привидения... А что я про них вообще знаю? — Ничего. Этот ответ пришел как-то сам собой. И это было чистой правдой. Я действительно ничего не знала про привидения. Появилась новая задача, и я пошла её решать.
Недалеко от станции метро Чкаловская находился еще один милый книжный подвальчик, я направилась туда. Там мне сразу попалась книжонка про загадки загробного мира, потом я нашла еще пару книг на заданную тему. Я стояла в задумчивости: качество содержимого вызывало сомнения. И тут с полки надо мной упала тоненькая брошюра, которая так и называлась — «Про привидений».
— Спасибо, — сказала я вслух.
Расплатилась на кассе и вышла. Дождь закончился, на улице было еще светло, поэтому я выбрала подходящую лавочку и села читать. Когда ты погружаешься в мир тонких материй, каждый приобретает свой уникальный опыт, сильно отличающийся от опыта остальных. Поэтому, читая подобные вещи, редко что-то воспринимается как правда. Но здесь важно понять, есть ли в этом послании информация именно для тебя. Это и является целью прочтения таких книг.
С этой книгой мне повезло сразу.
«Привидениями становятся души, которые не смогли покинуть Землю. Часто это души, по принуждению привязанные к Земле, иногда — по собственной воле.
Душа, покидающая тело, должна выполнить на Земле ряд задач, предписанных ей кармой, пройти определенный путь развития. Лишь затем она получает «мандат» на расставание с Землей.
Сам процесс расставания многоступенчатый и требует определённых навыков, приобретенных во время пребывания на Земле.
Чем сложнее карма, тем сложнее задачи и процесс расставания с Землей. Мы получаем свою карму еще до рождения, на высшем совете подписываем соглашение. Мы не имеем права его нарушить, хотя, попадая на Землю, мы ничего не помним. Но существует ряд религиозных и магических техник, которые напоминают нам о данном соглашении.
Если мы хотим покинуть Землю до указанного срока, наш контракт аннулируется и душа становится беззащитной. Часто души не могут справиться с этой задачей и остаются привязанными к Земле на многие годы. Эти души не знают, что им делать, слоняются по Земле в поисках ответа. На самостоятельное решение у них не хватает ни сил, ни знаний. Им нужен проводник».
Дальше шла долгая история с примерами, довольно нудная, но очень поучительная, как мне показалось. Но потом я прочитала следующее:
«Проводником может быть человек на Земле либо душа близкого родственника, заслужившего на это право в том мире».
Людям, которые хотят освободить душу, ставшую привидением, необходимо совершить ритуал. Необходимо в дату смерти, на месте, где произошел переход, подобрать определённый, раскрывающий ворота Вселенной, объект и произнести заклинание».
«Как мило», — подумала я. — «Определенный объект... это вообще что?»
С заклинаниями у меня проблем не было, я их чтила и могла подготовить на разные случаи множество вариантов. Но вот что такое «объект, открывающий ворота Вселенной», — я понятия не имела.
За чтением я не заметила, как ко мне на скамейку подсел странного вида субъект. Худой, высокий мужчина неопределенного возраста.
— Здравствуйте, милая леди, — сказал он. — Меня зовут Родион.
Вот тебе и здравствуйте, Родион в Питере. Я уже подумала, что попала в воронку эпох или воронку литературных произведений, если такие вообще существуют.
— Раскольников? — спросила я.
— Нет, моя фамилия Петров, я внук архитектора Петрова. Мы живем с мамой всю жизнь в Питере, а Вы не местная. Вы, вероятно, приехали к нам из Москвы.
— Родион Петров, простите меня за грубость, но какое Вам до меня дело? — разозлилась я, хотя сама не понимала почему.
— Вы такая необычная, от Вас веет тайной.
«Угу», — подумала я. — «Тайной... Я? Да я вообще не знаю, как мне Мироздание раздвинуть, а ты про тайну».
— Меня зовут Ирина, я архитектор и действительно живу в столице, — я решила поменять гнев на милость.
— Я хочу Вас пригласить на чашечку кофе. Тут недалеко есть прекрасная кофейня, уверен, Вам понравится.
Честно говоря, я продрогла, и мне даже очень хотелось выпить кофе в тихом, уютном месте. Родион не мог мне предложить что-то иное, что могло бы мне не понравиться: он тоже любил тишину, порядок и старый уклад вещей.
Я согласилась, и мы пошли пешком по темным, мрачным улицам осеннего Петербурга. Мы шли молча, дождь моросил, линии улиц и домов размокали и размывались. На душе было спокойно.
Родион начал читать стихи:
Люблю тебя, о град Великий;
Люблю странный твой уклад.
Меня встречая многоликий,
Ты всякий раз мне тоже рад.
— Странные стихи, — сказала я.
— Это мои. Я иногда пишу стихи. А теперь, идя с Вами вечером по городу, мне так хочется декламировать их вслух. Только не говорите, что они плохие.
Я промолчала. И мы, совершив еще один поворот, оказались в маленьком уютном заведении, где пахло кофе, шоколадом и свежей выпечкой.
Я заказала себе чашку кофе и большую аппетитную булку с маком. Родион взял безе и чай. Родион начал рассказ о Питере, своей работе, доме. Честно говоря, я устала и, быстро расправившись с булкой, собралась идти в гостиницу. Родион собрался меня провожать, но я настояла на самостоятельном возвращении и довольно быстро добралась до места.
Утром я бежала на Московский вокзал почти бегом: я собиралась довольно долго, и времени у меня совсем не осталось. Перед вагоном меня ожидал взволнованный Родион с большим букетом цветов. Было приятно, но не особо удобно вести с собой из Питера букет в поезде. Он произнес торжественную речь, разволновался, прочитал еще одно свое стихотворение, еще больше смутился. Мне стало его жаль. Я поблагодарила за цветы, вчерашний вечер, приятную компанию и машинально пригласила его в гости, если будет в Москве. Он обрадовался и обещал обязательно приехать. Только тут я осознала свою оплошность.
В «Сапсане» я взяла билет в крайнее купе на два человека. Я вообще не люблю людей. Попутчики вязко цепляют тебя своими бессознательными эмоциями, их сокровенные мысли легко читаются по лицам, и это сильно меня напрягает. Поэтому из всех зол я выбрала наименьшее, хотя, как сказать... Со мной в купе оказался молодой человек лет тридцати с глубокими карими глазами. Он угостил меня кофе. Я не стала отказываться, хотя знакомиться в поезде противоречит моим принципам.
— Меня зовут Дмитрий, — сказал попутчик.
— А как Ваша фамилия? — неожиданно для себя спросила я.
— Тогда разрешите представиться, Дмитрий Смерть, — сказал, улыбнувшись и слегка наклонив голову, попутчик.
Можете себе представить мою реакцию. Я открыла рот, но что сказать — так и не смогла найти. В моей голове за минуту пронеслось тысячи мыслей, и все они противоречили друг другу. Я задала вопрос Вселенной, и вот она мне отвечает в лице смерти. Смешно. Сама я смерти не боялась, мне она была понятна и близка по духу — спокойная, правильная, пунктуальная, она никогда не опаздывает и никогда не оставляет работу на потом. Не могу сказать, что я её любила, но несомненно уважала.
— Дмитрий, Вы верите в сверхъестественное? — спросила я.
— Конечно, как можно с такой фамилией быть приземленным материалистом? Я знаю, что смерть не есть конец, смерть есть начало нового пути, не менее интересного и не менее насыщенного.
— Я адвокат, — продолжал Дмитрий, — вполне успешный. Люблю свою работу и вообще люблю жизнь.
Он улыбнулся, и в глазах заискрились лучики.
— Знаете, я уважаю смерть и живу жизнь, а люблю я тех, кто мне близок, — сказала я.
Потом мы болтали о всякой ерунде, сравнивали Москву и Питер, сравнивали жизнь в разных городах и незаметно приехали в Москву, яркую, разноцветную Москву.
Дома кот и домовой встретили меня радостно, но увидев букет, сразу ощетинились и отнеслись к цветам как-то враждебно. Кот старательно обнюхал букет и сказал, что составлен он безвкусно. Домовой что-то пропыхтел и ушел в свое жилище.
Я их понимала: они больше всего на свете боялись потерять меня, поэтому любое посягательство на меня воспринималось враждебно. Глупые, я никогда, никому не позволю встать между нами. Любовь не предают.
Глава III. План
Утро у меня началось поздно: я дала себе возможность выспаться.
За окном лил дождь, а я смотрела на капли, бежавшие по оконному стеклу, и голова была совершенно пустая. Постепенно в голову начала стучаться навязчивая мысль: что делать дальше с моим привидением? Как узнать дату смерти? Место, вероятнее всего, здесь, в Москве, но дата! Это был сложный вопрос. Мне нужен план, как решить эту задачу со множеством неизвестных и одним известным — мы имеем одно печальное привидение.
Я решила дождаться вечера и выйти с привидением на контакт. Метод пришел в голову сам собой — биолокация. Маятник у меня был из Крыма, пару лет назад камень сам попал мне в руки, и коннект у нас сложился сразу и навсегда.
Книгу выбрать было сложнее: это должна быть в меру магическая, в меру светская книга. Магическая книга слишком «фонит», а светская часто бывает совершенно пустой. Выбор пал на Достоевского: все-таки Питер дал мне ответ, значит, надо идти в этом направлении.
Весь день в доме была тишина и напряженное молчание. Все ждали вечера.
Как только стемнело, я выключила электрический свет и зажгла свечи, села в кресло и стала ждать. Кот и домовой напряженно сидели рядом со мной. Что-то дало нам знать, что пора, и всё началось!
Штора качнулась несколько раз, и появилась девушка, вполне осязаемая, но глаза ее были не из этого Мира. Она легко передвигалась по комнате, заламывала руки и смотрела вроде на нас, из далекой бездны.
«Пора», — сказала я себе.
— Как тебя зовут? — задала я вопрос и взяла в руки книгу и маятник.
Открыла, как и полагается, первую попавшуюся страницу и стала ждать. Маятник качнулся, я стала медленно водить его по строчкам. Маятник качнулся еще несколько раз и замер.
«А», — записала я в блокнот.
Мы продолжили дальше. «Г», «Р».
«Агриппина!» — воскликнула я. Мне пришло имя, это был успех! Но привидение в этот момент испугалось, вздрогнуло, его качнуло, и оно рассыпалось в воздухе.
Привидения очень нежные и незащищенные создания, они боятся громких звуков, сильных эмоций. Они как бабочки, не могут противостоять силам Земли и тем более людям.
Но все равно это был успех. Я хоть на маленький шаг, но продвинулась вперед.
Вторым пунктом моего плана было узнать дату, от которой потом можно двинуться в пространства архивов и старых документов. Теперь надо было хорошенько подумать, как это осуществить. Я взяла паузу.
За время ожидания я успела пообщаться с адвокатом Смерть. Родион назойливо посылал мне с курьером цветы, а мне хотелось разгадать тайну. Я вся была в раздумьях и, раздвигая стены мироздания, устремляла свой взор туда, где находится неизведанное, скрытое от нас, интересное и манящее.
Мне очень хотелось помочь Агриппине, хотелось не ждать и не тянуть время, а сделать максимально — здесь и сейчас. И я решилась. Вообще я не очень люблю магические ритуалы, но иногда, по мере необходимости, всё-таки этим пользуюсь. Итак, дождавшись вечера, а именно ночи, достала лист бумаги, написала года, месяцы, даты. Разложилась удобно на полу: тарелочка, свечка, блюдце с водой — в общем, всё как положено, и стала ждать. Зато кот и домовой обожали такие действа, оба удобно устроились в кресле. Через некоторое время начинаешь понимать, что пространство раздвигается. Человек в этот момент испытывает разные, быстро сменяющие друг друга состояния: это может быть страх, сонливость, холод, жар, гнев. Важно не поддаваться на это. Мир тонких материй хорошо защищен от нас, чёрствых людей. Чтобы туда пробиться, нужно пройти через некие врата.
Дух появился, как всегда, внезапно. Не уверена, что это была именно Агриппина, но даты мне указали четко. За это огромное спасибо! Спасибо духу за откровенность, не простой путь на землю и веру в нас, слепых людей.
Дальше все прошло довольно просто: архив, старинные хроники. И да, в далеком восемнадцатом веке, в разгар весны, на Тверской молодая леди бросилась под экипаж, погибла на месте. Вот она, моя Агриппина. Фотография была сделана в салоне: длинные волосы уложены в локоны, красивые огромные глаза, тонкие формы. Мне кажется, она сразу была не предназначена для земной жизни, в ней всё было слишком: слишком красивая, тонкая, глубокая, печальная.
Настал тот день, когда всё было готово. Я нервничала, мои домочадцы тоже. Шанс на такое дается один раз. Когда ты вмешиваешься в ход событий, споришь со Всевышним, тебя по головке не погладят, за тобой просто наблюдают и дают самовыразиться, но один раз. Подготовка к этому дню всегда не простая, голодание, медитация, спорт, чистые и спокойные мысли, надо очень сильно хотеть помочь и больше ничего. Нельзя отвлекаться, отходить от задуманного, надо идти и делать, все душой настроившись на удачу, сомнений быть не должно.
Выбран день, это был день зимнего солнцестояния, я купила открывающий цветок – это Лилия, пришла в нужно место на Тверской. Сердце билось очень часто, я опять стояла между двух Миров и боялась сделать шаг. На улице был мороз, но мне было жарко. Пора начинать. Шаг на мостовую, кладу цветок и произношу заклинание. Мне кажется, время пошло вспять, передо мной замелькали повозки, экипажи, солидные дамы прогуливались по тротуару. Я вижу, как идет юная, безумно красивая леди, она уже не идет, она летит над землей. Я всей душой прошу Всевышнего отпустить её, простить, открыть другой путь. Минута, я снова в Москве, мороз пробирает насквозь, как нестранно машин совсем нет, как будто кто-то перекрыл движение. Агриппина, стоит рядом со мной, я её отчетливо вижу, светится серебряным светом, улыбается и исчезает. Значит, всё получилось. Я слышу глухие удары своего сердца.
За эти несколько минут я жутко устала, у меня подкашивались ноги. Я вызвала таки и поехала домой.
Дом меня окружил заботой и теплом. После таких событий надо обязательно приземлиться, надо съесть кусок красного мяса с хлебом, выпить вина и лечь спать. Нужно вернуться на Землю, вернуться полностью, чтобы не разорвало между Мирами.
На следующий день, у меня поднялась температура, я взяла больничный, хотя чётко понимала, ч это не вирус, это возвращение на Землю.
К весне, всё встало на свои места, Агриппина больше не появлялась, я вернулась к работе и стала налаживать личную жизнь. Раздумываю над предложением Родиона переехать в Питер, наверно соберу всех своих и рвану навстречу новой жизни.