Ледяное февральское утро встретило Алёну на взлётной полосе родного аэропорта. Самолёт тряхнуло на стыках плит, и в затянутом утренней дымкой иллюминаторе поплыли знакомые до боли огни спальных районов. Алёна закрыла глаза, чувствуя, как накатывает тошнота от усталости и этого сладковато-горького чувства возвращения. Шесть лет. Целых шесть лет она не была дома. Не думала, что придётся возвращаться так скоро.
Терминал отозвался гулким эхом и сонной суетой. Пару часов ночного перелёта, и вот она здесь, в своём прошлом, которое за годы жизни в столице стало казаться каким-то далёким, почти нереальным сном. Она потянула за ручку чемодана, и колесики задребезжали по кафелю, отдаваясь в висках однообразным стуком.
– Такси? Девушка, такси надо? – окликнул её мужчина в тёмной куртке, но она, не останавливаясь, лишь отрицательно мотнула головой и вышла на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие. Здесь, у выхода из аэровокзала, пахло тем самым коктейлем из запахов бензина, снега и угля, который был для неё запахом детства.
На стоянке первая машина в очереди оказалась старенькой иномаркой цвета мокрого асфальта. Увидев пассажирку, водитель вышел и направился к багажнику. Увидев, как он легко подхватил её чемодан, Алёна открыла заднюю дверцу, и удобно устроилась на сиденье, с наслаждением чувствуя, как оттаивают замёрзшие пальцы.
– Добро пожаловать домой, – произнёс водитель, садясь в салон и полуобернувшись к ней. Голос у него был низкий, немного хрипловатый, почему-то от него по коже побежали мурашки. Что-то неуловимо знакомое показалось ей в его интонации.
– Спасибо, – буркнула Алёна, снимая перчатки и роняя одну на пол между передними сиденьями. Водитель наклонился, поднял перчатку, их пальцы на секунду соприкоснулись.
– Не за что. Давно не были?
– Ой, лет шесть уже, – ответила она, глядя в запотевшее стекло. Разговор не клеился. Словно оба понимали, что обязаны поддерживать подобие светской беседы, но сил не было ни у кого.
– Ну, дела, – коротко бросил таксист и тронул автомобиль с места.
Больше они не разговаривали. Машина выехала из аэропорта и понеслась по пустынному проспекту. Алёна уставилась в окно. Город изменился, но не кардинально. Где-то выросла новая высотка, где-то снесли старый павильон, но в целом всё было тем же – широкие улицы, подсвеченные оранжевыми фонарями, спящие дворы, тёмные окна панелек. Она ловила взглядом знакомые повороты, магазины, остановки, и каждая мелочь будила в памяти россыпь воспоминаний. Школа, первая любовь, прогулки с друзьями, ссоры с родителями… Всё это было здесь, придавлено этим низким небом, засыпано этим снегом.
Они ехали уже минут двадцать. Алена начала дремать, ритмичное покачивание и монотонный гул мотора усыпляли. Она уже почти смирилась с мыслью, что проспит всю дорогу, как вдруг в голове, словно разряд тока, пронеслась простая и ужасная мысль. «Адрес… Я же не сказала ему адрес!»
Она замерла, сердце вдруг заколотилось где-то в горле. Холодная волна страха прокатилась по спине. Она снова посмотрела на водителя – сзади был виден лишь его затылок и кепка. Незнакомый затылок. Куда он её везет? Зачем? В голове зароились обрывки криминальных хроник, истории о маньяках-таксистах. Она вся сжалась, пальцы впились в кожу сиденья.
Город за окном вдруг показался ей враждебным и чужим. Эти тёмные переулки, эти безлюдные дворы… Она была здесь абсолютно одна.
– А… а куда вы меня везёте? – выдавила она наконец, и собственный голос показался ей тонким и чужим, сдавленным ледяным комом в горле.
Таксист слегка вздрогнул, словно тоже забыл о её существовании. Помолчал пару секунд, глядя на дорогу.
– Ну, домой. А куда надо? – ответил он спокойно, даже с лёгкой усмешкой.
От его спокойствия Алёне стало ещё страшнее.
– Откуда вы знаете, где я живу? – почти прошептала она.
Он назвал адрес. Тот самый. Улица, дом, квартира – адрес её родителей. Адрес, который она не произносила вслух уже много лет.
У Алёны в голове что-то перемкнуло. Мир поплыл. Это был сон? Галлюцинация от усталости? Она смотрела на его затылок, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но ничего. Только холодный, рациональный ужас. Может, он вообще её выслеживал? Или это родители заказали такси? Но она же сама подошла к первой машине в очереди…
– Да ладно, не бойся.
Он повернулся. Кепка была надвинута на глаза, но в свете фар встречного автомобиля она увидела скулы, линию подбородка, улыбку. Улыбку, в которой было что-то до боли знакомое.
– Я твой одноклассник, Сашка Томилин. Не узнала?
Воздух с шумом вырвался из её лёгких. Она откинулась на сиденье, чувствуя, как жар заливает щёки. Можно не бояться! Но Алёна почувствовала дикую неловкость. Сашка Томилин. Тот самый долговязый пацан с последней парты, вечно погружённый в себя, с которым они однажды дежурили вместе по классу и смеялись до слёз над какой-то глупостью. Сашка, который после школы пропал – уехал поступать куда-то в другой город, и всё.
– Сашка? – переспросила она, и голос снова стал её собственным. – Боже, я тебя… я тебя не узнала.
– Да я и не ждал, что узнаешь – он снова улыбнулся, глядя на дорогу. – Ты вон какая стала. Столичная. А я вот…
Он не договорил, но Алёна всё поняла. Такси. Родной город. Ничего удивительного, обычная история.
Они снова долго ехали молча, но теперь тишина была другой – напряженной, насыщенной чем-то невысказанным.
– А как ты меня узнал? – не выдержала Алёна. – Я ведь, наверное, тоже сильно изменилась.
Сашка фыркнул.
– Не знаю…, наверное, по походке! Я тебя как увидел, так сразу мелькнуло в голове – Белова! Потом по голосу думаю, точно ты. Ну, вижу, что не узнала, или… не захотела. В общем, молчал, решил, сюрприз сделаю, если что.
– Сюрприз, – с горьковатой усмешкой повторила Алёна. – Я чуть со страху не умерла от твоего сюрприза.
– Прости, не подумал, – в его голосе прозвучала искренняя досада. – Просто… не знаю. Показалось забавным.
Он свернул на их улицу. Вот он, родной дом, такой же, как в памяти – пятиэтажная «хрущёвка», почерневший от времени подъезд. Сашка заглушил двигатель и вышел, чтобы достать её чемодан из багажника. Алена вылезла следом, всё ещё чувствуя себя неловко.
– Ну, вот и дома, – сказал он, передавая ей ручку чемодана.
Они стояли друг напротив друга под редким снежком, который только начал кружить в свете фонаря. Теперь, при нормальном освещении, она могла его разглядеть. Мальчик Сашка исчез. Перед ней стоял мужчина с усталыми глазами и твёрдым, но добрым взглядом. Тот самый взгляд, который она когда-то, много лет назад, в школе, считала невероятно задумчивым и взрослым.
– Спасибо, – сказала Алёна. – И… ты извини, что не узнала.
– Пустое, – он махнул рукой. – Всем надо было удирать отсюда. Ты удрала. Молодец.
В его словах не было злобы, лишь констатация факта. Но Алёну вдруг кольнула какая-то непонятная жалость. Не к нему, а ко всему – к утёкшим годам, к несбывшимся ожиданиям, к этому городу, который всех либо выталкивал, либо засасывал навсегда.
– А ты… как ты? – спросила она, понимая, что вопрос дурацкий и наивный.
– Да нормально, – ответил он просто. – Живём. Работаю. Иногда вас, бывших одноклассников, вожу. Интересно.
Он достал из куртки телефон.
– Давай, оставь номер. Если что – звони. Не как таксисту, а как… ну, как однокласснику.
Алена взяла у него телефон и набрала свои цифры. Руки дрожали – от холода, от усталости, от нахлынувших эмоций.
– Позвонишь? – спросила она, возвращая аппарат.
– Обязательно, – кивнул он. – Мир тесен, как оказалось.
Он сел в машину, захлопнул дверь и через секунду тронулся, помахав ей рукой на прощанье. Алёна смотрела, как огни его машины растворяются в утренней мгле, и не могла отделаться от странного чувства. Всего полчаса назад он был для неё безликим водителем, потом – источником панического страха, а теперь… Теперь он стал ниточкой, связывающей её с тем, самым дорогим, что у неё здесь осталось. С её юностью.
Она повернулась и повезла чемодан к подъезду. Дверь открылась, и на пороге возникла мама, в халате, с растрепанными волосами и сияющими глазами.
– Доченька! Наконец-то!
Обняв мать, пахнущую домашним теплом, хлебом и сном, Алёна на мгновение оглянулась через плечо. Улица была пуста. Но где-то там, в спящем городе, ехал человек, который помнил её девочкой с косичками и знал дорогу к её дому без всяких адресов. И впервые за много лет Алёна почувствовала, что вернулась не в прошлое, а в какое-то другое, возможное будущее. А снег всё шёл, тихий и белый, застилая следы на опустевшей улице.