Мамина сестра тётя Люся часто приходила к нам в гости.
Услышав из прихожей её голос, мы с сестрой Нинкой залезали под кровать.
Тётя Люся проходила в комнату и садилась за круглый стол, что стоял в центре. Она обводила комнату взглядом и говорила:
- А у вас всё по - прежнему.
Мама усмехалась:
-Так ты всего неделю назад была у нас. Что могло измениться?
Мама шла в кухню и оттуда громко говорила:
-Ты снимай давай свою лису. Жарко же.
-Это не просто лиса. Это-горжетка. Каждой даме необходимо иметь такую вещь.
Мама фыркала, быстро накрывали стол к чаю.
Мы с Нинкой лежали под кроватью, высунув любопытные мордочки.
На плечах у тёти лежала лиса. С одного плеча свисал пушистый хвост, а с другого голова с острой мордочкой и блестящими глазками. Мы почему-то боялись эту горжетку.
-Вылазьте, стрехотухи. Я вам петушков принесла,- говорила тётя, наклоняясь к нам.
А мы с визгом прятались дальше под кровать. Нам казалось, что сейчас горжетка щелкнет зубами и вцепится в кого-нибудь из нас.
-Вот глупые! Сто раз мою горжетку видели, а до сих пор боятся.
Тётя Люся бережно снимала свою лису и сворачивала мехом вниз. Тут же горжетка переставала быть страшной. Мы выбирались из-под кровати. Тётя наделяла нас леденцовыми петушками на палочке. И мы с сестрой убегали гулять.
Наш городишко был мал и затрапезно непривлекателен.
Но для нас это было лучшее в мире место. Мы носились по улицам, катались на ржавых качелях и рассказывали соседским ребятишкам, какая у нашей тёти горжетка. Они с завистью смотрели на нас. Ведь у их родни ни у кого не было такой замечательной вещи .
Тётя Люся выделялась среди знакомых женщин своим видом. Она не была красавицей, но и
некрасивой не назовёшь. Обычная женщина. Работала Люся в какой-то конторе счетоводом. Но она была, говоря современным языком, модная. Всегда в красивом крепдышиновом платье-солнце-клеш. Туфли на высоком каблуке.
И как только она ходила в них по нашим колдобинам?
Шестимесячная завивка, взбитая в высокую причёску. Чёрные, накрашенные в парикмахерской брови. и ярко-красные губы.
Вот такой была наша тётя. А уж горжетка, которую она приобрела в Москве, побывав там единственный раз в жизни, ставила её на ряд выше других женщин.
Только вот в личной жизни Люсе не везло. И не мужчины были в том
виной, а сама тётя. Уж очень высоко она планку подняла: абы кто, мне не нужен.
Я как-то спросила у матери:
-Мама, вот у тёти Люси есть горжетка. И она-дама. А у тебя нет. Значит, ты не сможешь быть дамой?
Мам махнула рукой:
-Да пусть тешится. Ведь у неё, горемычной, ни детей, ни мужа!
Я уже открыла рот, чтобы сказать: какая же она горемычная? Она нарядная, у неё горжетка есть.
Но мама строго прикрикнула:
- Тебе ещё рано лезть во взрослые дела! И не болтай попусту. Учи уроки.
С тех пор прошло много-много лет.
Тетя Люся до самой смерти не расставалась со своей горжеткой.
Так и вижу:идёт она худенькая, слегка сгорбленная, на голове вместо шестимесячной завивки седой пушок топорщится, а на плечах неизменная горжетка.
Замуж тётя так и не вышла. Приходила в гости то к нашим родителям, то ко мне или к Нине. Рассказывала, как спасает от моли свою горжетку.
Наши дети этот воротник не боялись, называли"дохлой лисой".
А у меня она почему-то вызывала умиление. Наверное потому, что напоминала о беззаботном детстве.