В 1896 году А.И. Куприн ездил на заводы Донбасса в качестве корреспондента киевских газет. Результат поездки – очерки и рассказы «Юзовский завод», «На реке», «В главной шахте», «В недрах земли», повесть «Молох». Все эти произведения создают общую картину Донбасса конца 19 века.
В очерке «Юзовский завод» молодому корреспонденту и его коллеге повезло: в дороге им встретился хорошо осведомлённый человек, житель Донбасса. Он сообщил, что на Юзовском заводе работает пятнадцать, а то и двадцать тысяч человек. Рабочий день длится 12 часов, шахтёры трудятся в две смены – дневную и ночную.
Вид завода, доменных печей впечатлил Куприна своей огромностью и подавляющим воздействием на состояние людей.
«Время от времени, когда по резкому звону сигнального молота опускался вниз колпак доменной печи, сбрасывая внутрь руду и уголь, то из устья её, с рёвом, подобным грому, вырывалась к самому небу целая буря пламени и копоти. Тогда на несколько мгновений весь завод резко и грозно выступал из мрака… Казалось, гигантский апокалиптический зверь ворчит там в ночном мраке, потрясая стальными членами и тяжко дыша огнём».
В повести «Молох» Куприн тоже дал описание завода:
«Это был настоящий город из красного кирпича, с лесом высоко торчаших в воздухе закопчённых труб, - город, весь пропитанный запахом серы и железного угара, оглушаемый вечным, несмолкаемым грохотом. Четыре доменные печи господствовали над заводом своими чудовищными трубами».
А.И. Куприн мог писать только о том, что хорошо знал, что попробовал собственными руками. Писатель знакомился с предприятиями, беседовал с рабочими, некоторое время работал учетчиком в кузнице, спускался в шахту.
«Вагон летел вниз со страшной быстротой… Я качался на ослабевших ногах, и сердце замирало у меня в груди.
Потом… я никогда не забуду этого ощущения… мне стало душно, и в ушах появилась страшная боль, точно вся кровь прихлынула к барабанной перепонке».
Куприн сам испытал то, что чувствовали рабочие в земных недрах, видел тяжесть и беспросветность шахтёрского труда. Это дало ему право негодующе и честно заявить от имени инженера Боброва в повести «Молох», что в шахтах Донбасса «рабочий отдаёт предпринимателю три месяца своей жизни в год» и, соответственно, не доживает до сорока-сорока пяти лет.
Бобров в разговоре с доктором вспомнил ассирийских богов Молоха и Дагона, которым приносили человеческие жертвы, и сказал, что эти боги покраснели бы от «стыда и обиды перед теми цифрами».
Для кого и для чего трудился русский шахтёр? Для России, технического прогресса? Да. Но не только.
В очерке «Юзовский завод» есть фрагмент, наводящий на размышления. Попутчик молодых корреспондентов ясно сказал, кто в доме хозяин.
«И любопытно, как это дело начиналось. Покойный Иваныч Юз служил простым котельным мастером в Кронштадте. Ну-с, пришлось ему как-то в конце шестидесятых годов в Екатеринославской губернии побывать; видит, богатеющая земля: и руда, и уголь каменный, и известняк – всё, что только хочешь… Он сейчас в Лондон. Подался к одному тамошнему миллионщику, к другому, к третьему да так дело двинул, что в несколько месяцев огромный капитал собрал. И пошла работа».
Явились корреспонденты в заводскую контору за разрешением осмотреть завод. А их отправили к управляющему – англичанину!
Были на заводе, кроме англичан, французы, немцы, бельгийцы. Совладельцами донбасских шахт являлись и русские - особенно удачливые акционеры, но непременно вместе с «цивилизованными европейцами».
Упоминаемый попутчиком Куприна «Иваныч Юз» - это английский предприниматель Джон Юз, купивший в 1869 году землю в Екатеринославской губернии у нашего графа Кочубея и начавший строительство металлургического завода на этой территории.
Джон Юз вскоре основал «Новороссийское общество каменноугольного, железного, стального и рельсового производств».
Так что для англичан была исключительно привлекательна российская земля с богатейшими полезными ископаемыми. Причём, очень давно.