Советский Союз строил всё заново: новое мышление, новое общество, нового человека. Ломали старые устои - и создавали мир будущего. И кажется логичным, что в такой эпохе новое должно было прийти во всё: в науку, искусство, философию… в само понимание жизни.
Но вот что интересно, отмечает профессор Мещеряков в своей книге "Гармония и гармоническое развитие" (1976): одно важнейшее учение - учение о гармонии - как будто выпало из этой стройки будущего.
Он открывает Большую советскую энциклопедию — главное идеологически выверенное издание страны (если что-то было написано в БСЭ, значит так есть, и точка)... и видит там определение гармонии, которое звучит так же, как тысячи лет назад.
«Гармония – соразмерность частей и целого, их внутреннее единство…
организованность мира, противостоящая хаосу…проявление меры и порядка бытия…»
Красиво? Да. Ново? Совсем нет.
Мещеряков прямо говорит: революционные изменения обошли стороной это понятие. Будто гармония — не о будущем, а о какой-то музейной вселенной Пифагора и Платона? Почему так? Может быть, потому что гармония — это о согласии, о мере, о балансе…а история СССР была про другое: борьбу, противостояние, движение через конфликт. Не до гармонии было. К. Маркс, Ф. Энгельс и В.И. Ленин не оставили специальных трудов о гармонии, хотя создали теорию построения коммунистического общества – общества социальной гармонии. В 70-е годы в философской среде звучали голоса, призывавшие даже признать понятие гармонии анахронизмом, заменив его на слово "симметрия" (какая нелепость, конечно).
Вот и остается вопрос: можно ли построить «новый мир», не понимая, что делает его целым?
📚 Проф. Мещеряков о подходах к понятию гармонии в советской философии 70-х годов (из книги «Гармония и гармоническое развитие» (1976):
По мнению одних авторов, признание объективности противоречий якобы
исключает всякую возможность гармонии. «Есть философы, – пишет Я.А. Мильнер-Иринин, – которые готовы признать внутреннюю противоречивость вещей, общественных явлений в том числе, но принцип этой внутренней противоречивости они усматривают в якобы действующем в вещах и обнаруживаемом ими абсолютном, или мировом, разуме. На этом
основании философы эти, страдающие какой-то антагонистической болезнью, стремятся увековечить эти противоречия, обожествляют их и умудряются в самих противоречиях смотреть проявление некой чудесной и восхитительной гармонии. И в самом деле, разве не “гармония” – рабовладелец и раб, крепостник и крепостной, буржуа и пролетарий, одним словом, эксплуататор и эксплуатируемый, паразит и трудящийся человек?!». Обратим внимание, что, согласно Я.А. Мильнеру-Иринину, гармония – всего лишь надуманное
средство для увековечения противоречий, причем противоречий, как это видно из приведенных им примеров, безусловно антагонистических. Конечно, если исходить из представления, что «внутренняя противоречивость вещей, общественных явлений в том числе», всегда и везде проявляется только в смертельной схватке противоположных сторон, то, разумеется, места для гармонии не остается. Такой подход к пониманию противоречий не
содействует правильному пониманию гармонии.
Другая точка зрения восходит к идее Гераклита о том, что «враждующее соединяется, из расходящихся – прекраснейшая гармония, и все происходит через борьбу». Однако некоторые авторы, исходя из намерения согласовать идею гармонии с учением о противоречиях, на деле подменяют понятие противоречия понятием гармонии. «В период развернутого строительства коммунизма, – пишет С.П. Дудель, – все отчетливее выступают и действуют... такие стороны диалектических противоречий развития нашего общества,
которые лучше было бы назвать не только неантагонистическими, но и гармоническими противоположностями. Отличительными признаками гармонических противоположностей является то, что эти противоположности вообще не противостоят друг другу...»
Но противоположности, которые «вообще не противостоят друг другу», так же мало напоминают противоречия, как «какая-то антагонистическая болезнь» «чудесную и восхитительную гармонию». Высказывалось мнение, согласно которому понятие «гармония» представляет собой в наше время не более чем анахронизм. «Древнегреческое понятие “гармония”, – пишет Ю.А. Урманцев, – соответствует современному “симметрия”», так что, если «заменим в этом
учении (имеется в виду учение древних философов о гармонии, – В.М.) слово “гармония” словом “симметрия”», то данное учение, по мнению цитируемого автора, выиграет как в смысле «диалектичности и современности», так и в смысле его «глубины».
.
Вопрос о соотношении гармонии и симметрии привлекает внимание и других авторов, причем одни из них гармонию рассматривают в качестве предпосылки симметрии, другие же, наоборот, симметрию считают предпосылкой гармонии. В.С. Готт, которому принадлежит мысль о гармонии как стороне симметрии, считает, что такого рода субординацию между данными понятиями люди заметили давно. «Уже в древности, – пишет Мильнер-Иринин Я.А. , – люди обратили внимание на правильность форм кристаллов, цветов, строения
пчелиных сот, расположения ветвей и листьев на деревьях, на совершенство форм снежинок, морских животных и на многие другие проявления порядка и гармонии в природе. Тогда же и были сделаны первые попытки охватить в одном понятии перечисленные выше явления. Греческое слово συμμετρια и означает однородность, соразмерность, пропорциональность, гармонию».
В.П. Шестаков констатирует, что «понятие “гармония” трактовалось чрезвычайно широко и многозначно... Но за всей этой пестротой и многообразием трактовок существовало несколько довольно определенных типов понимания гармонии», причем в рамках каждого из них оставалось неизменным то, что «гармония предполагает... наличие
симметрии и соразмерности частей».
Остается отметить, что подобного рода «плюрализм» в подходе к гармонии является следствием пока еще непреодоленного разрыва между абстрактно-спекулятивным и узкоэмпирическим методами ее описания, а также еще недостаточного внимания, в первую очередь со стороны философов, к изучению данного явления. Но главная причина этого положения заключается, по-видимому, в специфике самого явления, адекватное отображение
которого требует достаточно развитых методов системного исследования".
