Кто должен был плавать, а погибал в финских снегах - непростая история плавающих легких танков Т-37 и Т-38

Сегодня в разделе «техника» у нас довольно необычная тема – легкие водоплавающие советские танки межвоенного периода. В начале 30х годов отечественной танкостроение решило поэкспериментировать с производством танков, способных оказывать поддержку пехоте в преодолении водных преград. Что из этого вышло – материал ниже

Немного истории создания

Проектирование легких плава­ющих танков в Советском Союзе началось осенью 1931 года. Работы по­ручили Опытно-конструкторско­му машиностроительному отде­лу (ОКМО) завода «Большевик» под руководством С. Гинзбурга.

Плавающий танк Т-37 кон­струкции ОКМО поступил на ис­пытания также в июле 1932 года. В ходе заводских испытаний у танка Т-37 было выявлено большое количество недостатков, поэтому осенью 1932 года дальнейшие ра­боты по машине прекратили. Однако от идеи не отказались

Учитывая полученный опыт, УММ РККА приняло решение о разработке нового пла­вающего танка. Предполагалось, что машина «по компоновке будет аналогична Т-41, но с подвеской от танка Т-37». Постановлением Совета труда и обороны СССР от 11 августа 1932 года, еще до из­готовления опытного образца, на вооружение Красной Армии был принят новый плавающий танк, получивший обозначение Т-37А. Создание и организацию серийного производства Т-37А поручили заводу № 37 в Москве.

Колонна танков Т-37А на маневрах войск Киевского военного округа. 1937 год. Из книги М.Барятинский "Все танки СССР"

Несмотря на уже имевшийся у завода № 37 опыт серийного про­изводства танкеток Т-27, развер­тывание выпуска танка Т-37А шло с большими трудностями. Дело в том, что новая машина была сложнее, чем Т-27, а возможности завода были весьма ограничен­ны. Тем не менее годовой план по плавающим танкам на 1933 год, спущенный заводу, составлял 1200 машин.

Корпус Т-37А имел клепано­сварную конструкцию и собирал­ся на каркасе из уголков. Толщи­на броневых листов составляла 4,6 и 8 мм. На крыше подбашен­ной коробки, на шаровой опоре устанавливалась башня цилин­дрической формы, смещенная к правому борту. Ее поворот осу­ществлялся вручную, с помощью приваренных изнутри рукояток. Следует отметить, что серийные машины имели два варианта кор­пусов и башен. Дело в том, что за­вод № 37 производил лишь сборку танков, а корпуса и башни поступали на него с Подольского ма­шиностроительного и Ижорского заводов. Вооружение состояло из 7,62-мм пулемета ДТ (боеком­плект 2142 патрона в 34 магази­нах), смонтированного в шаровой установке в лобовом листе башни.

Автомобильный карбюратор­ный 4-цилиндровый двигатель ГАЗ-АА мощностью 40 л.с. рас­полагался продольно, ближе к ле­вому борту машины, маховиком вперед. Он позволял танку разви­вать скорость 38 км/ч. Запас хода достигал 185 км.На пла­ву машина развивала скорость до 6 км/ч. Для увеличения водоизме­щения к надгусеничным полкам слева и справа крепились поплав­ки, заполненные пробкой.Танк производился серийно с 1933 по 1936 год. За это время за­вод № 37 выпустил 1909 линейных машин.

Трудности в эксплуатации

Эксплуатация плавающих тан­ков в войсках выявила, что у Т-37А ненадежна трансмиссия и ходовая часть, часто спадают гу­сеницы, мал запас хода, недоста­точен запас плавучести. Поэтому КБ-Т завода № 37 получило задание на проектирование нового танка-амфибии на базе Т-37А. Ра­боты начались в конце 1934 года под руководством нового главно­го конструктора Н. Астрова.

Т-38 перед военной приемкой.Из книги М.Барятинский "Все танки СССР"

В июне 1935 года опытный об­разец танка, получившего армей­ский индекс Т-38, был передан на испытания. При проектиро­вании конструкторы по возмож­ности постарались использовать элементы Т-37А, к этому време­ни хорошо освоенного в произ­водстве. Компоновка Т-38 была аналогична танку Т-37А, правда, механик-водитель был размещен справа, а башня слева. Т-38 имел более широкий корпус без до­полнительных надгусеничных поплавков. Вооружение осталось прежним — 7,62-мм пулемет ДТ, смонтированный в шаровой уста­новке в лобовом листе башни. Конструкция последней, за ис­ключением мелких изменений, была полностью заимствована у танка Т-37А. На Т-38 был установ­лен тот же двигатель, что и на его предшественнике — ГАЗ-АА мощ­ностью 40 л.с. Для движения маши­ны на плаву использовался трех­лопастной винт и плоский руль. Винт при помощи карданного вала соединялся с редуктором от­бора мощности, закрепленным на коробке перемены передач.

За период с 1936 по 1937 год было изготовлено 1228 танков Т-38 (из них 165 с радиостанцией), затем последовал годичный пере­рыв, а в 1939 году цеха покинули еще 112 машин. Этот перерыв был вызван большим количеством рекламаций на новую машину, поступавших из войск. Во время летних маневров 1937 года выяс­нилось, что в боевом отношении новая машина ничем не отличает­ся от Т-37А и, по сути, осталась та­кой же танкеткой с вращающейся башней, что и ее предшественни­ца. Малое водоизмещение не по­зволяло Т-38 перевозить на бро­не через водные преграды даже двоих пехотинцев. Перегрузка в 120–150 кг приводила при манев­рировании на плаву к захлесты­ванию водой люка командира, в результате чего танк тонул. Чтобы повысить мореходные качества, на Т-38, по рекомендации АБТУ, в частях пытались устанавливать поплавки, снятые со списанных Т-37, но это мало помогало. При движении на суше танк также вел себя не лучшим образом. Вызыва­ла нарекания и его проходимость вне дорог — следствие недоста­точной удельной мощности, а низкая эффективность системы охлаждения приводила к быстро­му перегреву и выходу из строя двигателя.

Т-38 на плаву во время маневров. Из открытых источников

С 1933 по 1939 год в части Крас­ной Армии поступило около 4 ты­сяч плавающих танков Т-37А и Т-38. В середине 1930-х годов они поступали в механизированные, а затем и в танковые соедине­ния. В частности, в 1937 году в штат механизированного корпуса входило 67 танков Т-37. В двух боевых эскадронах механизиро­ванного полка кавалерийской ди­визии имелось до 30 Т-37 и Т-38. В основном же они поступали в танкетные, а затем в танковые батальоны стрелковых дивизий.

Боевое крещение советские тан­ки-амфибии получили в ходе воо руженных конфликтов на Дальнем Востоке. Правда, использовались они в весьма ограниченном коли­честве. Так, в частях и соединениях Красной Армии, участвовавших в боевых действиях в районе реки Халхин-Гол, танки Т-37А имелись только в составе стрелково-пуле­метного батальона 11-й танковой бригады (8 единиц) и танкового батальона 82-й стрелковой диви­зии (14 единиц). Судя по отчетам, они оказались малопригодными и в наступлении, и в обороне. В ходе боев с мая по август 1939 года 17 из них были потеряны.

Танки Т-38 проходят по Красной площади. 1 мая 1937 года. Из открытых источников

В Финской войне

К началу боевых действий с Финляндией 30 ноября 1939 года в частях Ленинградского военного округа насчитывалось 435 Т-37А и Т-38, которые довольно активно участвовали в боях. Так, напри­мер, 11 декабря на Карельский перешеек прибыл 18-й отдель­ный танковый батальон в соста­ве 54 танков Т-38. Батальон был придан 136-й стрелковой дивизии, его танки использовались в каче­стве подвижных огневых точек на флангах и в промежутках между боевыми порядками атакующих пехотных подразделений. Кроме того, на танки Т-38 была возло­жена охрана командного пункта дивизии, а также вывоз с поля боя раненых и доставка боеприпасов.

В составе 70-й стрелковой диви­зии действовал 361-й танковый ба­тальон (10 Т-26 и 20 Т-38). 2 декабря взвод Т-38 был послан в разведку к станции Ино. В ходе выполнения задачи наши танкисты встретили до батальона финской пехоты с ар­тиллерией, пытавшейся зайти в тыл советским частям. Танки приняли ночной бой, длившийся до утра, и сорвали атаку противника. Артиллерийским огнем финнов было подбито три танка Т-38.

К началу войны с Финляндией танковые войска 9-й армии со­стояли из 177-го отдельного раз­ведывательного батальона 122-й стрелковой дивизии и отдельного разведывательногобатальона163-й стрелковой дивизии. В двух этих частях насчитывалось 29 танков Т-37А и два Т-38. Вначале они использовались главным образом для разведки, а затем были рас­пределены между стрелковыми полками. За 15 дней боев почти все танки вышли из строя, по­дорвавшись на минах. Воевали Т-37А и Т-38 и на Мурманском направлении.

Финский солдат у захваченного советского плавающего танка Т-38 на улице деревни. Из открытых источников

В целом же в условиях специ­фического Карельского театра военных действий и наличия у финских войск сильной противотанковой обороны маломощные, слабобронированные и легко­вооруженные плавающие танки показали себя неважно. Корпу­са танков разрушались от взрыва противопехотных мин, а броня пробивалась огнем противотан­ковых ружей. Маневренность ма­шин на местности оказалась не­достаточной, сцепление с грунтом слабым, а проходимость по снегу очень плохой. В некоторых частях на траки гусениц Т-37А и Т-38 на­варивали шипы, изготавливаемые из подручных материалов.

На фронтах Великой Отечественной

В ходе формирования в 1940– 1941 годах механизированных корпусов для укомплектования их материальной частью исполь­зовалась и вся техника танковых батальонов стрелковых дивизий, в том числе и плавающие танки. По штату в механизированном корпусе должно было находить­ся 17 боевых машин этого типа. В действительности такое по­ложение соблюдалось далеко не всегда. В некоторых корпусах пла­вающих танков не было совсем, а в 40-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса Ки­евского Особого военного округа, например, насчитывалось 19 лег­ких танков Т-26 и 139 Т-37А!

По состоянию на 1 июня 1941 года в Красной Армии на­считывалось 2558 танкеток Т-27, 2331 танк Т-37А и 1129 танков Т-38. При этом в исправном тех­ническом состоянии находилось 1134, 1371 и 629 боевых машин соответственно. Основная масса малых пла­вающих танков Т-37А и Т-38 была потеряна в первый месяц Великой Отечественной. Причем, главным образом, танки бросили или по­дорвали свои же экипажи из-за поломок и неисправностей. Лишь в считанных случаях, при грамот­ном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать эф­фективную поддержку нашей пе­хоте.

Сведения о плавающих танках в отчетах и жур­налах боевых действий более или менее часто попадаются до конца сентября 1941 года. Затем упоми­нания об этих машинах просто ис­чезают из сводок. Так, например, на 1 октября 1941 года в танковых частях Западного фронта имелось всего 6 танков Т-37 (в 107-й мо­тострелковой дивизии). Но уже к 16 октября в строю не осталось ни одной машины этого типа.

Однако, были и удачные примеры применения этих легких танков. В начале сентября 1942 года Невская оперативная группа Ле­нинградского фронта получила задачу форсировать Неву в районе Невской Дубровки. Среди про­чих частей к этой операции при­влекался и отдельный батальон легких танков, в состав которого вошли танки Т-37А и Т-38, отре­монтированные на ленинградских заводах и переданные из расфор­мированных разведывательных батальонов армий Ленинград­ского фронта. В батальон входи­ло 29 танков, которые в целом успешно форсировали водную преграду, однако достаточно и тут было поломок.

Колонна танков Т-38 на марше. Ленинградский фронт, Невская оператив­ная группа, Отдельный батальон легких танков, сентябрь 1942 года. Из открытых источников

Еще более удачно действовали плавающие тан­ки Карельского фронта во вре­мя переправы через реку Свирь в 1944 году. К лету этого года все оставшиеся в строю Т-37А и Т-38, а также машины, переданные с Ле­нинградского фронта, были све­дены в 92-й отдельный танковый полк. В ходе подготовки к насту­плению в Карелии командование приняло решение использовать этот полк для форсирования Сви­ри и захвата плацдарма с целью обеспечения переправы осталь­ных войск. Совместно с 92-м танковым полком, имевшим к 18 июля 1944 года 40 Т-37А и Т-38, должен был действовать 275-й от­дельный моторизованный бата­льон особого назначения (омбон), насчитывавший 100 автомобилей- амфибий Ford GPA, полученных из США по ленд-лизу. Подробнее об амфибиях – в статье ниже.

19 июля 1944 Т-37А и Т-38 вышли в район выжидательных позиций и к исходу 20 июля сосредото­чились южнее Лодейного Поля. Река Свирь в этом месте имела ширину от 250 до 400 м, глубину до 5 — 6,5 м и скорость течения более 0,4 м/с. На подготовку опе­рации танкисты имели всего одни сутки. За это время частями была проведена разведка местности, подготовлены исходные пози­ции для техники, выбраны пути подхода к реке и спуски в воду. Одновременно была проведена рекогносцировка берега и реки командирами и механиками-во­дителями танков и автомобилей- амфибий.

Операция началась утром 21 июля 1944 года. Началу пере­правы через Свирь предшествова­ла мощная артиллерийская под­готовка, длившаяся 3 ч 20 мин. За 40–50 мин до ее окончания 92-й танковый полк занял исходные позиции. Одновременно на бе­рег реки вышли три тяжелых са­моходно-артиллерийских полка (63 ИСУ-152). Танки и автомоби­ли-амфибии с десантом автомат­чиков и саперов начали переправу еще до окончания артиллерий­ской подготовки. Ведя огонь из пулеметов с хода, машины быстро достигли противоположного бе­рега. При поддержке тяжелых са­моходных полков, которые вели огонь прямой наводкой по огневым точкам противника, плава­ющие танки преодолели прово­лочные заграждения, три линии траншей и при поддержке десанта с автомобилей-амфибий завязали бой в глубине захваченного плац­дарма.

Мощная артиллерийская подго­товка и внезапность атаки плава­ющих танков и автомобилей-ам­фибий не позволили противнику использовать все огневые сред­ства и обеспечили быстрый захват правого берега Свири на фронте до 4 км. При этом потери 92-го танкового полка составили всего 5 машин. В дальнейшем, по мере переправы стрелковых частей и расширения плацдарма, к вечеру 23 июля на правый берег Свири переправили танковую бригаду, танковый полк и четыре самоход­но-артиллерийских полка, кото­рые расширили и углубили про­рыв.

Операция по форсированию р. Свирь стала последним эпизо­дом участия советских плавающих танков в Великой Отечественной. Закончив свою историю на мажорной ноте, в целом стоит признать, что данные легкие танки к началу Великой Отечественной уже безнадежно устарели и большая часть их была потеряна даже не в боях. Балом правили отныне уже другие типы бронированных машин, к их историям мы ее обязательно вернемся на канале.