Глава I — Прибытие
Дождь шёл четвёртые сутки. Английский ноябрь не прощал тех, кто надеялся на солнце.
Эвелин прижимала воротник плаща, когда старенький такси фыркнул, останавливаясь у кованых ворот.
Впереди, за обугленными ветвями вязов, стояло поместье. Огромное, мрачное, с потемневшими окнами и крышей, покрытой мхом. Дом Олдервуд — имя, произнесённое хрипло, будто со страхом, даже диспетчером агентства, где она взяла работу сиделки.
— Вы уверены, мисс? — пробормотал водитель, не спеша выключать мотор. — Местные говорят, дом этот… не любит гостей.
Эвелин криво усмехнулась.
— Тогда, надеюсь, он сделает исключение.
Она расплатилась, вышла, и машина тут же исчезла в тумане.
Ворота заскрипели — протяжно, будто выдыхая.
Поместье Олдервуд стояло на границе болот. Здесь, где туман был плотнее воздуха, а звук — будто вяз в иле.
Старые стекла отражали небо, серое и бесформенное, как больничная простыня.
Внутри её ждал старик. Хозяин дома. Лорд Генри Олдервуд — восьмидесятилетний ветеран, потерявший жену и разум, если верить агентству.
Работа казалась простой: ухаживать, готовить, следить за лекарствами.
Три месяца. Оплата — высокая.
А после… можно снова начать жизнь.
Эвелин поднялась по ступеням.
Дверь открылась, будто сама.
На пороге стояла женщина — высокая, седая, с лицом, натянутым как пергамент.
— Мисс Эвелин Хэйр, верно? — голос её был мягким, но холодным.
— Да. Я сиделка из агентства.
— Проходите. Хозяин ждал.
Женщина представилась миссис Коулман, домоправительницей.
Она провела Эвелин по длинному коридору, где стены украшали старые портреты: суровые лица мужчин в мундирах, женщин с потухшими глазами.
Пахло воском, лекарствами и чем-то сладковатым, похожим на тлен.
В спальне лорда Олдервуда стояла тишина.
На кровати — человек, почти растворённый во времени. Бледная кожа, пальцы, похожие на сухие ветви. Глаза — прозрачные, как лед.
— Эвелин… — произнёс он, когда она подошла ближе. — Вы похожи… на мою жену.
Она застыла.
— Простите?
— Мою жену. Она тоже пришла сюда одна. Тоже думала, что дом просто стар.
Миссис Коулман тут же вмешалась:
— Лорд устал. Прошу, не обращайте внимания.
Но когда она выводила Эвелин из комнаты, старик шевельнул губами:
— Слушайте ночью. Он говорит.
К вечеру Эвелин обустроилась в своей комнате — небольшой, с видом на заросший сад.
Она записала в блокнот:
“День первый. Клиент — замкнут, бредит. Домоправительница сдержанна. Дом… странный. Слышны шаги по ночам. Возможно, крысы.”
Позже, лёжа на кровати, она услышала шорох.
Потом тихий смех.
Детский.
Она села, прислушалась.
Смех будто шёл из стены.
Туда, где стояло старое зеркало.
Мерцание. На мгновение ей показалось, что в отражении — не она.
Женщина. С бледным лицом и пустыми глазами.
Эвелин вскочила, включила лампу.
Зеркало было пустым.
Наутро она спустилась на кухню. Миссис Коулман мыла посуду, не поднимая взгляда.
— Вам спалось спокойно, мисс Хэйр?
— Да… вроде. Хотя, кажется, в стенах что-то… —
— Дом старый. Он живёт, как может. Не обращайте внимания.
Тон был таким, что Эвелин промолчала.
Когда она принесла завтрак старику, тот сидел у окна, глядя в туман.
— Вы уже слышали его, не так ли? — спросил он, не оборачиваясь.
— Кого?
— Дом. Он показывает то, что вы боитесь забыть.
Она поставила поднос, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Вы принимаете лекарства, лорд Олдервуд?
— Они не помогают от памяти, Эвелин.
Вечером она снова услышала голоса.
Теперь — за дверью.
Женщина шептала:
— Ты же знаешь, зачем здесь…
— Он ждёт.
Эвелин открыла дверь — пусто.
Лишь сквозняк.
На полу — фотография. Пожелтевшая, с подписью на обороте: “Генри и Маргарет Олдервуд, 1957.”
Женщина на фото была пугающе похожа на неё.
Она прижала снимок к груди, вдруг чувствуя, как стены будто придвинулись ближе.
Позже, внизу, она услышала разговор.
Миссис Коулман и лорд Олдервуд.
Слова — обрывки.
— Она не знает…
— Пусть дом решит.
Половицы скрипнули под её ногой, и всё смолкло.
Когда Эвелин вошла, домоправительница стояла у камина, неподвижно, будто кукла.
— Вам лучше спать, мисс. Здесь ночи… длинные.
Эвелин поднялась наверх, но, проходя мимо зеркала, вновь ощутила взгляд.
Своё отражение она уже не узнала.
Оно улыбалось.
Позже, в полусне, ей показалось, что кто-то сел на край кровати.
Мужская фигура, силуэт в темноте.
Шёпот — еле слышный:
— Дом пуст, пока ты не вспомнишь.
Она вскрикнула и зажгла лампу — никого.
В этот момент дверь тихо скрипнула.
В проёме стояла миссис Коулман.
— Всё в порядке, мисс Хэйр?
— Я… слышала кого-то.
— Здесь никто не поднимался. Вам, наверное, приснилось.
Но когда женщина вышла, Эвелин заметила на простыне отпечаток руки.
Большой. Мужской.
Утром, собираясь привести мысли в порядок, она снова заглянула в комнату лорда Олдервуда.
Но кровать была пуста.
Лекарства — нетронуты.
Окно — открыто.
Она бросилась к миссис Коулман.
— Где он?!
— Кто?
— Лорд Олдервуд! Его нет!
— Мисс Хэйр… — женщина произнесла мягко, но в её голосе прозвучало нечто странное. — Лорд умер. Десять лет назад.
Эвелин замерла.
— Что?.. Но я разговаривала с ним вчера!
— Вам стоит отдохнуть, мисс. Дом иногда… играет с теми, кто слишком устал.
Она поднялась к себе, чувствуя, как стены будто сжимаются.
На зеркале кто-то пальцем вывел слова:
«Вспомни.»
⚖️ Выбор:
- 🔍 Остаться и выяснить правду, кто был в доме прошлой ночью — даже если придётся рискнуть рассудком.
- 🏃♀️ Собрать вещи и уехать — пока дом не поглотил её окончательно.
