Он ушёл на войну мальчишкой — обычным уральским парнем, мечтавшим вернуться домой с победой и отпраздновать день рождения с семьёй. Но приказ о демобилизации так и не пришёл. Вместо праздничного стола — Афганистан, перевал Саланг, фугас, взорвавший БТР, и тишина в ответ на все письма.
Командование сочло его погибшим. Мать получила похоронку, а через день умерла бабушка. Но женщина не поверила — сердце подсказывало: сын жив. И через восемь месяцев после “официальной смерти” в дом действительно пришло письмо.
Владимир Каширов мечтал встретить свой 22-й день рождения дома, среди родных. Но приказ о демобилизации всё откладывался. В Краснотурьинске мама, бабушка и старший брат каждый день ждали вестей от него — но увидеться им больше не довелось.
Как он попал к моджахедам
Рядовой Владимир Николаевич Каширов служил в 177-м мотострелковом полку (в/ч п/п 51863), дислоцировавшемся в афганском Джабаль-Уссарадже. 6 декабря 1983 года он вместе с командиром взвода В. Беловым и механиком-водителем А. Габбасовым выехал на бронетранспортере БТР-70 через перевал Саланг. Задание было обычным — доставить запчасти на пост №37 и забрать бойца обратно. Но БТР так и не вернулся. Машина подорвалась на фугасе.
Сила взрыва была мощнейшей: Белов и Габбасов погибли сразу. От Каширова нашли лишь сапог. Командование решило, что он также погиб.
И похоронка пришла в дом 19 декабря — в день рождения Вовы. На следующий день умерла его бабушка, не выдержав горя. Мать, Анна Георгиевна, несмотря на всё, отказывалась верить, что сына больше нет. Когда ей вручили орден Красной Звезды — посмертно, — она сказала прямо: «Мой сын жив». Тогда ей никто не поверил.
Но она оказалась права.
27 августа 1984 года в Краснотурьинск пришло письмо от Владимира. Оно шло восемь месяцев, но стало для матери самым счастливым известием в жизни. Он был жив. Ранен, но жив.
Как выяснилось позже, Каширова нашли моджахеды — без сознания, раненного осколками. Его притащили в кишлак и на площади заставили местных жителей кидать в него камнями. Но он выжил. Не сломался. Его упорство поразило даже врагов, и один из них — французский врач по имени Марат — добился разрешения лечить русского солдата.
Именно через этого врача и пришло то самое письмо. Марат передал его знакомому, а тот — в советское посольство во Франции. Оттуда письмо доставили в СССР.
Позже, летом 1984 года, в документах, захваченных у банды Ахмадшаха в Панджшере, нашли ещё одну записку. Короткое, обрывочное сообщение, написанное Кашировым в спешке: он указывал место, где находится, и просил помочь. Экспертиза подтвердила — почерк принадлежал Владимиру.
Окрылённая надеждой, Анна Георгиевна начала бесконечную борьбу. Она писала письма в Министерство обороны, в МИД, КГБ, в Международный Красный Крест. Встречалась с маршалом Сергеем Ахромеевым, тогдашним начальником Генерального штаба.
В 1991 году ей разрешили отправиться в Афганистан вместе с другими матерями воинов-интернационалистов. В Кабуле она лично встретилась с президентом Наджибуллой. Тот пообещал содействие в поисках рядового Каширова.
Но вскоре в стране начались новые потрясения, рухнул СССР, исчезла сама страна, под флагом которой сражался её сын. И вместе с этим надежда на возвращение Владимира снова погасла.
Плен для Владимира Каширова стал испытанием, которое он выдержал с невероятным мужеством. Моджахеды пытались склонить его к сотрудничеству, обещая жизнь в обмен на предательство. Они так часто делали, и на его глазах казнили других советских пленных, но Каширов не сдался. Он отказывался принимать пищу, бросал в надсмотрщиков костыли и дважды пытался бежать, несмотря на ранения.
Осенью 1984 года домой вернулся другой воин-интернационалист — Андрей Добычин, побывавший в плену у тех же моджахедов. Он рассказывал, что Каширова звали Каримом и что тот погиб при попытке побега в уезде Хост-о-Ференг, во время высадки советского десанта. По словам Добычина, Владимир почти успел добежать до своих, но охрана открыла огонь, и он пал за несколько метров от спасения.
⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Однако никаких документальных подтверждений этим словам нет. Тело так и не нашли, место захоронения неизвестно. Существует и другая версия: упорного шурави, отказавшегося подчиняться, якобы отправили в один из панджшерских карьеров, где пленные добывали лазурит — полудрагоценный камень, служивший для моджахедов своеобразной валютой.
Сегодня, если Анна Георгиевна всё ещё жива, ей должно быть за девяносто. Но и теперь, спустя десятилетия, она, вероятно, продолжает ждать. Для матери, потерявшей сына на войне, не существует ни расстояний, ни времени — только вера, что однажды в дверь родного дома постучит сын.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А Вы знали эту историю?