Встреча с туманным Альбионом
Мэри раскладывала вещи в каюте, всё ещё не веря, что она покинула, и, возможно, навсегда страну, которая была её родиной. Повторяя себе, что в жизни ничего не происходит случайно, она ждала того дня и часа, когда её посвятят в тайну её предназначения и возложат на неё миссию, которую ей предстоит выполнить. Пока же ей предстояло набраться терпения и выдержать почти полугодовое путешествие из Калькутты в Лондон, которое, как оказалось, обещало стать ни столь приятным, как ей вначале представлялось.
Её компаньонка миссис Томсон была женщиной преклонных лет и предпочитала сон общению с девушкой. Поэтому все страдания юной путешественницы практически не замечала.
Неизвестно откуда налетавший ветер ухитрялся раскачивать даже такой большой и современный паровой лайнер как «Грей Уэстерн». Монотонные покачивания вызывали у неё прилив тошноты, а проверенные, по словам отца, средства от морской болезни, совсем не помогали. После каждого ломтика лимона к не проходившей тошноте присоединялась ещё жуткая оскомина на зубах, поэтому юная пассажирка решила прибегнуть к своим испытанным средствам и заняться самовнушением.
Только стоя на палубе и подставляя лицо свежему морскому ветру, девушка чувствовала некоторое облегчение. Она видела, как другие пассажиры, видимо, более привычные к подобным путешествиям, чинно прохаживаются по палубе, галантно приветствуя друг друга, и немного завидовала им.
Путешествие длилось уже вторую неделю, а близкого знакомства с пассажирами у неё как-то не получалось. Мэри стеснялась своего состояния, вызванного качкой, и неумения вести светские разговоры ни о чём. Общаться с прислугой было значительно проще, но любое общение с людьми, занимавшими низшую социальную ступень, не только ни приветствовалось, но и осуждалось окружением.
- Я никогда не чувствовала себя такой одинокой и потерянной, - временами жалела себя юная путешественница.
Со временем даже любимые книги, аккуратно разложенные в каюте, перестали доставлять ей удовольствие, и она начинала жалеть, что покинула отца и страну, где ей было так хорошо и спокойно.
Дружеские отношения с прислуживающим ей мальчиком – китайцем, завязались как-то незаметно. Когда она мучилась от сильной качки, мальчишка искренне сострадал ей, и всячески старался помочь. Он тайком приносил ей листики неизвестного ей растения, пожевав которые, она ощущала, что изматывающая тошнота прекращается. На фоне всеобщего лицемерия и показной заинтересованности, отношения с Ли были глотком свежего воздуха в душной комнате. Однако, помня о светских требованиях, и Мэри, и прислуживающему ей Ли приходилось тщательно скрывать свои отношения. Желание сказать другу что-то важное, не остерегаясь чужих ушей, вынудило Мэри начать изучать китайский язык, которым она, благодаря своему упорству и терпению мальчика, к концу путешествия довольно сносно владела. Её феноменальная память и склонность к языкам и на этот раз сослужили ей неплохую службу.
Капитан, повидавший на своём веку множество пассажиров, и заметивший робость впервые отправившей в столь длительное путешествие девушки, решился представить её своей племяннице.
- Познакомьтесь, мисс Мэри, это моя племянница Флоренс.
- Какое странное имя, – удивилась Мэри.
- Я родилась во Флоренции, и меня назвали в честь любимого города мамы, - пояснила девушка, которой странное имя, видимо, нравилось.
Флоренс Найтингейл оказалась очень общительной и романтической девушкой. Она имела сходные с Мэри суждения, и тоже искала смысл своего предназначения. С появлением новой подруги время для Мэри стало тянуться уже не так медленно. Юные подруги часто собирались в просторной каюте Мэри и часами напролёт разговаривали на самые разные темы. Флоренс, внешне типичная европейская девушка, завидовала персиковому цвету кожи новой подруги и, смущаясь, расспрашивала её об индийских травах, отварами которых, как она считала, Мэри ежедневно пользуется. Сама Флоренс неплохо разбиралась в лечебных травах, знала кое - что из медицины и умела интересно об этом рассказывать.
Однажды разоткровенничавшись, она поведала Мэри о своей тайной мечте, с которой никак не хотели мириться её родители.
- Я хочу стать сестрой милосердия и посвятить этому всю свою жизнь, - шёпотом сообщила она. – Мне кажется, что мы приходим в этот мир, чтобы выполнить возложенную на нас миссию. У каждого она своя, и тот, кто правильно поймёт её, станет самым счастливым человеком.
На лице Флоренс отразилось неподдельное счастье. Однако, быстро придя в себя, она взглянула на Мэри и спросила:
- Ты считаешь меня глупой фантазёркой?
- Что ты, Флоренс? Я полностью согласна с тобой. Мне кажется, что я тоже знаю, в чём заключается моя миссия.
Общая тайна не только ещё больше сблизила девушек, но сделала их к концу путешествия неразлучными подругами. В этот момент подруги не догадывались, что смогут пронести свою юношескую дружбу, через всю жизнь, ни разу не изменив ей.
Общительная Флоренс, неплохо ориентирующаяся в правилах ведения светских бесед, к середине пути была знакома с большинством пассажиров лайнера, а с некоторыми из них даже имела почти приятельские отношения. Благодаря её стараниям уже через две недели не расстававшаяся с ней Мэри, была представлена почти всем пассажирам.
Томас Бабингтон Маколей, ныне бывший член Верховного Совета Индии, давно обратил внимание на юную и красивую девушку, совершавшую длительное путешествие в одиночестве. Повидавший за свою бурную жизнь немало красавиц, он даже в своё время разработал собственную теорию, смыслом которой было то, что чем привлекательнее выглядит женщина, тем она глупее. И последние двадцать лет не дали ему ни единого повода, чтобы усомниться в её правильности.
В свои сорок два года Маколей отдавал в жизни предпочтение только двум вещам: женщинам и политике. Давно наскучившая супруга, ожидавшая его в Лондоне, и длительное путешествие медленно подталкивали его к флирту, поэтому одинокая девушка, лицо которой было явно отмечено печатью ума, вызвала в нём живейший интерес. Томас редко появлялся на палубе, проводя большую часть времени в каюте за написанием своего многостраничного труда «История Англии», который намеревался закончить по прибытии в Лондон.
Наступившая теплая и спокойная погода вызвала оживление среди пассажиров, а вновь появившееся хорошее расположение духа переставших страдать от морской болезни людей создавали благоприятную почву для завязывания более тёплых отношений.
Вездесущая Флоренс представила сэра Маколея подруге несколько странным образом.
- Мэри, ты читала публикации сэра Макколея? – спросила она подругу. - Он известный в Великобритании историк и публицист. Он мне сам только что об этомсказал .
Заулыбавшаяся Мэри ответила:
- Я читала несколько Ваших работ по уголовному кодексу и нахожу их очень содержательными.
С этого момента удивлённый Томас ещё с большим вниманием стал рассматривать девушку, ставшую приятным исключением из его, казалось бы, не подвергаемой сомнению теории. На пароходе оказалось несколько хороших знакомых сэра Маколея, которым удивительно эрудированная девушка была тут же им представлена.
Виконт Генри Пальмерстон, несколько лет назад вернувшийся в министерство иностранных дел, почти ежедневно принимал участие в бурных дискуссиях с сэром Маколеем, и часто присутствовавшая при этом Мэри, получала обильную пищу для размышлений, ненавязчиво входя в курс дел, творящихся на политической арене страны, в которой ей в скором времени предстояло жить.
Напористый нрав и часто просто бесцеремонное поведение виконта выводили из себя тактичного Маколея, поэтому ему часто приходилось искать поддержки у Мэри, которая не только неплохо ориентировалась в предметах спора, но и способна была аргументировано отстаивать ту или иную точку зрения. Если победа всё же оказывалась на стороне сэра Томаса, Пальмерстон галантно целовал девушке руку и с укором говорил:
- Дорогая Мэри, юной леди неприлично быть столь умной!
Более спокойным было общение Маколея и виконта с потомком основателя известной финансовой династии Лайонелом Ротшильдом.
Этот сорокалетний выходец из еврейской семьи любил поговорить о семье и детях и редко спорил о политике, хотя все присутствующие знали, что деньги их семейства играют в ней далеко не последнюю роль. Миллионер, для которого почти не существовало слова «невозможно», явно устал от утомительного путешествия, но сейчас сократить этот длинный путь было не в его силах. Он был искренне рад неожиданному знакомству с хорошенькой и эрудированной Мэри Гранд.
- Мисс Мэри, я очень рад, что в Вашем лице нашёл столь приятного и умного собеседника, - обратился он к девушке, галантно целуя ей руку. – Приятное общение с Вами даёт мне возможность хоть как-то с толком скоротать время.
Теперь юную красавицу часто можно было видеть на палубе среди известных мужчин, о чём-то заинтересованно беседовавших или отчаянно спорящих друг с другом. Временами спор заходил в тупик, и не пришедшие к единому мнению стороны, начинали искать справедливого арбитра в лице Мэри и сэра Лайонела. Юная леди всегда пыталась поддержать ту точку зрения, которую считала правильной, приводя в её защиту серьёзные аргументы. При этом она замечала, что сэр Ротшильд в большинстве случаев придерживается несколько иной тактики. Он выжидает момента, когда спорщики доходят до высшей точки накала страстей и готовы защищать свою правоту чуть ли не с кулаками, а потом встаёт на сторону одного из спорящих, заявляя:
- Вы, дорогой мой, с самого начала пошли по неверному пути, но стремление отстоять безумную теорию тоже похвально.
Заявив это, миллионер откланивался и уходил, оставляя спорщиков в полном недоумении.
После подобного развития событий бесцеремонный Пальмерстон не раз заявлял сэру Маколею:
- Помяните моё слово, скоро эти евреи будут заседать в нашем парламенте! Причём на самых важных местах.
Позже Мэри ни раз вспоминала пророческие слова Пальмерстона. В 1858 году Лайонел Ротшильд будет избран в британскую палату общин, а его сын Натан станет первым британским пэром - выходцем из еврейской семьи.
Неожиданно попавшая в столь изысканное окружение неопытная девушка, словно губка впитывала информацию, валившуюся на неё снежным комом. В который раз она мысленно благодарила отца, оплатившего ей одну из самых дорогих кают, расположенных рядом с каютами таких известных людей. Новые знакомства делали путешествие менее утомительным, а дни и недели стали пролетать незаметно, приближая тот день и час, когда она ступит на свою историческую родину.
Огибая весь африканский континент, современный лайнер «Грей Уэстерн» вынужден был заходить в большие африканские порты, чтобы пополнить запасы воды и угля.
Юг африканского континента поразил Мэри своей причудливой красотой. Чернокожие люди, встречавшиеся в портах, лишь отчасти напоминали ей смуглых индусов. Их волосы были слишком курчавы, а кожа смугла, как южная ночь.
В одном из портов её поразил бодрый не по годам старик, который с интересом и слишком пристально взглянул на стоявшую на палубе путешественницу, чем вызвал в ней неприятное чувство и заставил внутренне содрогнуться.
Что испытали чары колдуна? - голос сэра Маколея вывел её из оцепенения.
Что это было? – спросила не на шутку испугавшаяся девушка.
- Когда мы вели войну с туземцами, наши солдаты часто подвергались какому-то странному воздействию со стороны их вождей. Мой друг - член Королевского географического общества и давно интересуется подобными странными случаями. Думаю, что после того, как провинция Наталь стала нашей колонией, он обязательно отправиться туда изучать этих африканских колдунов. Известно, что зулусский правитель Чака или по – местному инкоси, в своё время объединил родственные южно-африканские племена, промышлявшие кражей скота, и вскоре они превратились в неустрашимых воинов, превосходивших по боеспособности наши войска в несколько раз. Их колдуны могли странным образом воздействовать на наших солдат, которые начинали ощущать животный страх и терять волю к победе. По правде сказать, нашим ребятам здорово доставалось в Африке и, думаю, со страха могло померещиться всё, что угодно. Хотя… в этом всё равно что-то есть, - закончил своё повествование сэр Томас.
- Я тоже, если бы имела возможность, отправилась к этим туземцам, - подумала Мэри. - В них, действительно, есть что-то колдовское и загадочное.
При этом она подумала:
- То, к чему всегда влекло меня.
В этот момент она не задумывалась о смысле сказанного, и, тем более, не могла предположить, что мечты вскоре могут сбыться.
За время многомесячного путешествия из Индии в Великобританию отношение окружающих к юной красавице Мэри Гранд менялось несколько раз. Вначале она интересовала в основном молодых и не очень молодых мужчин, пленённых её редкой красотой. Затем окружающие, оценившие ум и неординарные знания девушки, нашли в ней прекрасную собеседницу, а с позавчерашнего дня её начали рассматривать ещё и как завидную невесту. Как-то беседуя с Мэри, Лайонел Ротшильд как бы невзначай спросил её:
- Не вашему ли отцу принадлежат шахты в районе Джиампура и чайные плантации в Дарджилинге?
Получив утвердительный ответ, он посчитал необходимым тут же предостеречь её:
- Ваш отец - клиент одного из моих банков, а Вы, милая Мэри, отныне являетесь одной из самых завидных невест Британии. Будьте осторожны. В обществе, в которое Вы попадёте по приезде, найдётся немало охотников не столько до Вашей красоты, сколько до Вашего богатства.
Слушая банкира, она не могла себе представить, насколько пророческими окажутся его слова.
С этого дня в окружении Мэри Гранд стали появляться люди, которые до этого момента, казалось, не проявляли к ней особого интереса. Льстивые улыбки, напор и навязчивые знакомства были настолько утомительными, что временами она стала опасаться лишний раз покидать свою каюту. В сложившейся ситуации новая подруга Флоренс оказалась просто незаменимой. До самого Лондона с упорством средневекового рыцаря она всячески ограждала подругу от надоедливых знакомств.
Исключением было лишь поведение русского князя Ивана Головина. Молодой человек незаурядной внешности и ума, который на протяжении всего пути оказывал ей повышенные знаки внимания, чем вызывал приятные волнения в неискушённом сердце девушки, вдруг резко прервал с ней всякие контакты. Мэри была уверена, что он преднамеренно избегает встреч, поэтому в который раз мысленно перебирала все события, при которых она, возможно, чем - то ненароком смогла обидеть молодого человека, но не находила ответа.
Благородная Флоренс, тщетно скрывающая свою влюблённость в русского князя, и на этот раз решилась дать дельный совет более удачливой подруге.
- Мэри дорогая, соберись духом, и сама расспроси его обо всём. Думаю, в этом не будет ничего не приличного.
Чем меньшее времени оставалось до прибытия на конечный пункт, тем медленнее оно тянулось. Выносить морское путешествие, особенно, в последние дни стало просто невыносимо, и измученные долгой дорогой пассажиры пытались хоть как-то скоротать время. Выйдя на палубу, они зачарованно смотрели на усыпанное звёздами небо и вдыхали запахи свежести, которая исходила от воды.
Наступавшая ночь была изумительной и будила в Мэри самые затаённые чувства. Луна, напоминавшая светящийся диск, неподвижно висящий на звёздном небосклоне, высветила на воде яркую дорожку, уходящую за горизонт. От этого всё вокруг казалось сказочным и нереальным.
Вышедшая на палубу девушка заметила князя, одиноко стоявшего у бортика корабля, и решительно направилась в его сторону.
Князь, в последние дни Вы стали избегать меня. Я чем-то обидела Вас?
- Мэри, - произнёс с нескрываемой грустью молодой человек. - Я полюбил Вас и не хочу, чтобы Вы думали обо мне, как об одном из теперь уже многочисленных претендентов на Ваше состояние. Когда Вы были просто красивой девушкой, я ещё питал какие-то надежды, сейчас же…Я не настолько богат, чтобы стать равным Вам. Простите меня за всё. Наше прекрасное путешествие скоро закончится, и мы расстанемся навсегда. Пусть воспоминания о нём, которые я пронесу через всю свою жизнь, останутся светлыми.
- Князь, как Вы могли так подумать обо мне? Возможно, я и произвожу впечатление провинциальной девушки, мало понимающей в светских условностях, но я способна понять и оценить истинные чувства! - со слезами на глазах упрекнула она князя.
Сказав это, девушка бросилась в свою каюту, где, упав на постель и уткнувшись в подушку, горько заплакала.
Следующие несколько дней Мэри провела в горьких раздумьях о том, насколько сложна и непредсказуема взрослая жизнь. Её первая любовь, которую, боясь признаться себе в этом, она так ждала, закончилась горькими разочарованиями.
Буквально влетевшая, в каюту подруги Флоренс, радостно сообщила:
- Лоцман уже на корабле, а экипаж готовится к швартовке. Ещё чуть-чуть и тягостное путешествие закончится!
Это радостное известие вновь подняло Мэри настроение и вселило в неё надежду на то, что в скором времени у неё должно быть всё хорошо.
- Долой хандру! - сказала она себе. - С этого момента у меня начинается новая жизнь, которую я должна прожить достойно.
Расставание с Флоренс, Маколеем, Пальмерстоном и даже Ротшильдом получилось очень трогательным. Долгие месяцы путешествия сблизили этих разных людей, поэтому, прощаясь, все они, как один, любезно предложили Мэри свою помощью, дабы она могла «легко освоиться в незнакомой для неё цивилизованной европейской обстановке».
Лондон встретил прибывшую Мэри Гранд дождём и пронизывающим до самых костей морским ветром, чем произвёл на девушку гнетущее впечатление. Здесь не было буйной зелени и домов, построенных из радовавшего глаз светлого песчаника. Строения были тёмными и мрачными, люди тоже предпочитали одеваться в тёмные одежды, отчего всё вокруг становилось ещё более унылым.
Худощавый человек в цилиндре, приказавший слуге взять багаж Мэри, представился:
- Ваш управляющий мистер Пирсон. Всегда к Вашим услугам.
И тут же добавил скороговоркой:
- Экипаж за углом.
Сказав это, он зашагал быстрой походкой по щербатой мостовой, увлекая за собой молодую хозяйку, у которой ему теперь предстояло служить.
- Я совсем не так представляла себе Великобританию, - грустно подумала девушка, еле успевавшая перешагивать, видимо, никогда не просыхающие здесь лужи.
Это было что-то невообразимое! Возница, сидевший где-то сзади почти на крыше, лёгким наклоном приветствовал девушку, которую начали одолевать смутные сомнения:
- Неужели оттуда кучер сможет справиться с лошадью?- недоумевала она.
Затем, не сумев скрыть раздражения, мысленно добавила:
- Как всё это странно и глупо!
Заметив растерянность и недоумение только что прибывшей из Индии молодой хозяйки, управляющий гордо и с большим достоинством пояснил.
- Этот экипаж называется кэб. Такие повозки есть только в нашей стране. Они являются такой же нашей достопримечательностью, как Ваши слоны.
Было видно, что управляющий явно не хотел признавать в хозяйке англичанку.
Дорога до особняка, купленного отцом, оказалась не такой простой и быстрой, как это поначалу представлялось Мэри. Восточный район Лондона, из которого им предстояло выбраться, был тем местом, где жизнь кипела, напоминая растревоженный муравейник. Столичный город имел неширокие улицы, где из-за огромного количества карет, повозок, кэбов и других средств гужевого транспорта то и дело появлялись заторы, так поразившие девушку. Управляющий объяснил молодой хозяйке, что пробки стали для Лондона обычным явлением, на которое никто не обращаем внимания. К великой радости Мэри вскоре и их экипажу всё же удалось выбраться из затора и попасть на одну из самых оживлённых улиц города, в котором население совсем недавно перевалило за миллион.
- Видимо, наш возница очень опытный малый, - подумала пассажирка, когда лошадь, повинуясь отдаваемым ей командам, послушно пробивалась вперёд, вклиниваясь в небольшое и неожиданно образовавшееся пространство между своими собратьями. Наверное, только благодаря мастерству кучера, мы ещё ни разу не попали в большой затор.
Стоило ей только произнесли эти слова, как кэб резко затормозил. Пробка, образовавшаяся на дороге, заставила их экипаж остановиться и некоторое время подождать.
- Почему мы перестали двигаться? – спросила она своего управляющего, который сидел и терпеливо ждал.
- Большое стадо скота преградило дорогу едущим впереди нас экипажам, - невозмутимо пояснил он.
- И часто здесь такое?
- Почти ежедневно, - невозмутимо ответил мистер Пирсон.
- Неужели скот нельзя перегонять по другим улицам, чтобы не мешать транспорту?
- Наверное, можно, но эта дорога самая короткая, - вновь ответил невозмутимый управляющий.
Девушка была потрясена увиденным и решила, что если кто- нибудь когда-то надумает расширять лондонские дороги, то она обязательно будет участвовать в этом деле хотя бы деньгами.
Пройдёт около тридцати лет, но Мэри Гранд не забудет своего обещания, данного в первый день пребывания в Лондоне. Когда начнётся строительство первой линии лондонского метро, мало кому будет известно, что деньги семейства Гранд сыграют в нём далеко не последнюю роль, а среди тридцати тысяч пассажиров, проехавших в день открытия линии Пикадили, одной из них будет сама Мэри Гранд.
Пока же она сидела в странном экипаже и через окно наблюдала за городом и его обитателями, среди которых ей теперь предстояло жить.
Дом, заранее приобретённый отцом для любимой дочери, после выгодной продажи акций Ост – Индской компании, оказался достаточно большим и на редкость уютным.
Три девушки – служанки, встретившие её на пороге, с явным интересом рассматривали новую хозяйку, пытаясь понять, с кем им отныне придётся иметь дело. Большая гостиная, посреди которой стоял новенький ещё пахнувший свежим лаком клавир, была обставлена модной подобранной с изысканным вкусом дорогой мебелью. Широкую лестницу, ступени которой вели на второй этаж, устилала синяя ковровая дорожка. Она удивительно гармонировала со стенами, выкрашенными в нежно – голубой цвет и украшенных картинами в отделанных позолотой рамах. Весь интерьер добротного дома ненавязчиво подчёркивал далеко не средний достаток хозяев.
В доме было ещё несколько комнат, расположенных на втором этаже, которые новой хозяйке ещё предстояло осмотреть. Поэтому она, лишь сняв верхнюю одежду, сразу же отправилась на второй этаж. Комнаты второго этажа ничем не уступали гостиной и тоже были обставлены с большим вкусом. Больше всего Мэри поразила спальня, в которой находилась огромных размеров кровать, рассчитанная, как ей показалось, на несколько человек. Девушка присела на её край и, ещё раз оглядевшись, откинулась на спину, широко раскинув руки и прикрыв глаза. В этот момент ей казалось, что она попала в рай, где лежит на огромном мягком облаке, а рядом щебечут пролетающие птицы.
- Я просто потеряюсь на ней. Здесь спокойно могла бы разместиться на ночлег одна из рот нашего гарнизона, - с улыбкой констатировала девушка, открывшая глаза.
Новая хозяйка дома не сразу заметила небольшую дверь в стене, которую скрывали тяжёлые красивые шторы. Заглянув туда, Мэри была обрадована и удивлена одновременно. За незаметной дверью обнаружилась уютная ванная комната.
- Все подобрано самым наилучшим образом, - отметила юная леди. – Видимо, отец очень старался угодить мне и до мелочей расписал управляющему, что и как нужно сделать к приезду любимой дочери.
Лёгкий ужин тоже не испортил впечатления, потому что из всех поданных на стол блюд, лишь одно оказалось не незнакомым и не привычным на вкус.
На огромных складах, прилегающих к лондонскому порту, хранились большие запасы не только привозимого из Индии и Китая чая, но и разнообразных индийских приправ, которые по приказу управляющего были куплены нанятой в дом леди Гранд прислугой и использованы ей по назначению. Вечером, уже лёжа в постели, Мэри стала размышлять о том, как ей стоит начинать строить свою новую взрослую жизнь в городе, где всё было чужим и непривычным. С мыслями о встрече с Флоренс и тем, что она завтра напишет отцу, девушка заснула.
Следующие несколько дней прошли в хлопотах и пролетели незаметно. Более близкое знакомство с управляющим и делами отца в Великобритании, показало, что Мэри придётся подписывать счета и отдавать распоряжения по некоторым контрактам отца, которые были у него в Европе. Сегодня же ей предстояло выбрать и приобрести собственный экипаж.
- Я никогда не смирюсь с мыслью, что мне придётся ездить в нанятом экипаже, – твёрдо решила она.- Тем более, таком странном.
Мэри любила лошадей и хорошо разбиралась в них, а верховая езда была одним из её многочисленных увлечений, которому в Лондоне тоже не было препятствий. Великие Моголы, придумавшие поло, научили этой игре Европу, чем ещё больше увлекли европейский высший свет верховой ездой.
Сегодняшний день оказался для Мэри удачным на покупки. По нескольким заданным ей вопросам, продавцы моментально понимали, насколько хорошо молодая леди разбирается в предмете торга, и демонстрировали ей, действительно, стоящий товар. Горячий арабский скакун Абдул сразу завоевал сердце молодой леди. Он смотрел на будущую хозяйку умными глазами и нервно постукивал копытом, как бы предлагая ей лучше рассмотреть свои изумительной красоты ноги. Торг был не долгим, и вскоре купленный ей красавец ещё с тройкой лошадей, купленных для собственного экипажа, уже отправлялся в её конюшню. После первой дорогостоящей покупки приобретение экипажа для повседневной езды уже не составило для Мэри большого труда.
Странное приглашение быть на приёме у графа Ноттингема, было принесено служанкой Кэтти, когда Мэри дописывала очередное письмо отцу, и застало её врасплох. Ещё садясь на корабль, она дала себе слово писать отцу как можно чаще, чтобы хоть как-то скрасить его одиночество.
Имя графа, приславшего приглашение, абсолютно ничего не говорило ей, и она с тоской и надеждой вспомнила о всезнающей Флоренс.
До дня приёма оставалось ещё несколько дней, и Мэри надеялась успеть кое - что узнать о хозяине дома и традициях, с которыми ей придётся там столкнуться. Этот выход в лондонский свет был у неё первым в жизни, и больше всего на свете она боялась того, чтобы сделать там что-то не так и показаться смешной.
- Это один из самых известных домов Британии и таких, как я, туда не приглашают, – с грустью отметила имевшая сравнительно небольшой достаток Флоренс. - Видишь, весть о твоих миллионах разнеслась значительно быстрее, чем ты успела освоиться в Лондоне. Смешно, но в начале пути даже мой прозорливый дядюшка не смог разглядеть в тебе такую богачку. Скоро ты станешь дамой из высшего общества и совсем не захочешь меня знать.
- Глупая, - обняла Мэри подругу, – в Индии наш дом не выделялся особой роскошью, а мы оценивали людей по несколько иным критериям. Я всегда дружила со слугами, которых в других домах, либо презирали, либо считали вещью. Запомни, Флоренс, ты - моя подруга и останешься ей навсегда!
- Леди Мэри Гранд! – громко произнёс распорядитель бала, когда она появилась во дворце графа Ноттингема.
Девушка невольно вздрогнула, услышав своё имя, однако усилием воли заставила себя внутренне собраться и гордо войти в гостиную. Такого обилия важных господ и увешанных драгоценностями дам ей ещё никогда не доводилось видеть. Незнакомые мужчины в смокингах и парадных мундирах, дамы в шёлках и бриллиантах заставили её оробеть. Десятки заинтересованных глаз украдкой рассматривали нового члена высшего общества, и только одна достаточно старая, но молодящаяся дама буквально впилась глазами в ожерелье из топазов, украшавшее шею Мэри. Помощь в лице виконта Пальмерстона пришла как нельзя кстати. Подойдя к девушке, он учтиво поклонился и поцеловал ей руку.
- Дорогая Мэри, я так много рассказывал о Вас своим друзьям и супруге, что должен немедленно Вас им представить.
Высокая и слишком худая женщина, оказавшаяся супругой виконта, из-за полного отсутствия груди, внешне походила на оглоблю, и от этого рядом с ней Мэри казалась ещё большей красавицей. Виконтесса сразу же посчитала своим долгом взять шефство над молодой и не искушённой в светских делах девушкой и, взяв гостью под руку и тараторя без умолка, стала называть ей имена и звания людей, попадавших в их поле зрения. Не прошло и часа, а в голове Мэри была полная мешанина из имён, званий и чинов, а так же пикантной информации о фаворитах и фаворитках.
Когда вновь зазвучала музыка, и её спутница была приглашена супругом на танец, у Мэри впервые за весь вечер появилась возможность присесть и осмыслить полученную от виконтессы информацию.
Молодой человек, представившийся лордом Брокком, галантно поклонившись, пригласил её на танец. Дав согласие, Мэри начала судорожно вспоминать уроки хореографии, полученные ей ещё в Калькутте. Это был её первый выход в свет, значение которого было трудно переоценить, и она не могла позволить себе потерпеть фиаско. Лорд оказался хорошим партнёром. Весь танец он крепко и с большим чувством поддерживал Мэри, чем оказывал ей большую помощь. По его блестящим глазам и нежным прикосновениям явно чувствовалось, что девушка волнует его. Надо отметить, что в этот вечер он был не единственным, кто восторгался её неземной красотой, грациозностью и богатством.
Приём был просто чудесным! Уже в постели, перебирая воспоминания прошедшего вечера, Мэри долго не могла сомкнуть счастливых глаз.
- Завтра после конной прогулки обязательно навещу Флоренс. Если я не расскажу ей о приёме, я просто лопну от переполняющих меня чувств!