первая часть
Утро началось как обычно. Таня собрала Лизу в школу, приготовила завтрак, проводила мужа на работу.
Но едва за Андреем закрылась дверь, она кинулась одеваться.
Натянула тёмную куртку, спрятала волосы под кепку, сунула в сумку солнцезащитные очки — выглядело глупо, как в кино, но другого выхода Таня не знала.
Сердце стучало так сильно, что шумело в ушах. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в зажигание.
Она знала, где работает Андрей — строительный комплекс на окраине города.
Выезжая со двора, Таня решила держать дистанцию — не меньше двух машин. Боялась, что он заметит её старенькую бордовую иномарку, купленную с рук пять лет назад.
Но Андрей ехал спокойно, слушал радио, иногда отбивая пальцами ритм по рулю.
Он припарковался у стройки, поздоровался с охранником, бросил взгляд на площадку и скрылся в бытовке.
Таня осталась в машине, припарковавшись чуть поодаль.
Утро было холодным, осенним, и она включила печку, чувствуя, как через несколько минут в салоне всё равно стало зябко.
Смотрела на стройку: рабочих в оранжевых жилетах, подъемный кран, медленно поворачивающийся, как огромный металлический журавль.
Прошёл час. Два.
Ничего не происходило.
Андрей выходил из бытовки, разговаривал с рабочими, показывал на чертежи, снова возвращался внутрь.
Таня начинала чувствовать себя глупо.
Может, Марина ошиблась? Может, она сама придумала проблему?
У Андрея действительно много работы, а деньги он, возможно, откладывает — на подарок, на сюрприз к её дню рождения через месяц...
Но в начале первого он появился снова.
Вышел, осмотрелся и направился к машине. Не в сторону центра, а в противоположную — выехал за город.
Таня вздрогнула, завела двигатель и поехала следом.
С каждым километром сердце билось сильнее.
Куда он едет?
Дорога вела мимо новостроек, через промзону, затем пошли поля.
Асфальт стал неровным, с трещинами, по обочинам росла рыжая, пожухлая трава — осенняя, ломкая, как старые мочалки.
Небо темнело, затянутое свинцовыми тучами, обещавшими дождь.
Таня ехала, чувствуя, как с каждым поворотом растёт тревога — липкая и вязкая, будто оседает внутри.
Минут через сорок показались первые дома дачного посёлка.
Таня сразу узнала место: здесь был участок его матери, Веры Ивановны.
Летом они сюда приезжали копать картошку, полоть грядки — обычная дача: деревянный домик, сад, огород.
Вера Ивановна любила это место больше городской квартиры и проводила здесь всё лето и часть осени.
Но что Андрей делает тут в рабочий день?
Может, мать попросила что-то починить?
Таня достала телефон и, не медля, набрала номер свекрови.
Гудки. Потом знакомый голос — строгий, немного недовольный, как всегда:
— Алло, Танечка. Что случилось?
— Вера Ивановна, здравствуйте. Вы где сейчас?
— Дома, в городе. Ноги болят, вот весь день телевизор смотрю. А что?
— А на дачу не собираетесь?
— Нет, в городе пока. Может, на выходных съезжу. А что — нужно что-нибудь?
Таня быстро придумала отговорку:
— Да я вот думаю, картошку, наверное, пора копать. Может, съездить, посмотреть.
— Ой, копай, конечно, — отозвалась свекровь. — Ключ знаешь, где? Под половичком у бани.
Мешки в сарае, бери, сколько надо.
Таня поблагодарила и отключилась.
Значит, Вера Ивановна в городе.
А Андрей едет на её дачу.
Зачем?
Машина мужа свернула на знакомую улицу.
Таня притормозила, дала ему уехать подальше, потом медленно последовала за ним.
Дачный посёлок был почти пуст. Сезон закончился, многие владельцы уже закрыли участки до весны.
Редкие дома с выхолощенными трубами, тишина, облетевшие яблони за заборами.
Дача Веры Ивановны стояла в самом конце улицы — за высоким забором, окрашенным зелёной краской.
Таня остановилась, не доезжая, спрятала машину за поворотом и пошла пешком.
Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет.
Ноги подкашивались, во рту пересохло.
У калитки она замерла.
У самого дома стояла машина Андрея — точно его.
Таня узнала бы её из тысячи: та самая царапина на заднем крыле, оставшаяся после зимы, когда он задел столбик на парковке.
Значит, он здесь.
Но зачем? И с кем?
Она медленно потянула на себя калитку. Та скрипнула, и Таня вздрогнула, испугавшись, что звук привлечёт внимание.
Но изнутри никто не откликнулся.
Она вошла во двор.
Старые грядки были перекопаны и укрыты чёрной плёнкой.
Яблони стояли голые, покачиваясь под ветром.
Баня сбоку, сарай у забора — Таня заметила свежие доски на стене, светлые, ещё пахнущие смолой и краской.
Значит, здесь действительно что-то делали.
Из дома доносились голоса. Мужские.
Она подкралась ближе, прячась за кустом смородины.
Сердце стучало в висках, дыхание перехватывало.
Она ясно различила голос Андрея — спокойный, деловой:
говорил что-то о балках, крыше, смете.
Второй голос — незнакомый: тихий, старческий.
Дверь дома вдруг открылась.
Таня затаила дыхание.
На крыльцо вышел человек.
Пожилой мужчина — худой в потёртом сером свитере.
Седые волосы, уставшее, измождённое лицо. Таня не знала этого человека, никогда раньше его не видела.
Следом за ним из дома вышел Андрей с ведром в руках.
Он улыбался — так, как не улыбался дома уже очень давно. Светло, по-настоящему открыто.
Старик что-то сказал, Андрей рассмеялся и дружески похлопал его по плечу.
Таня застыла за кустом, не в силах сдвинуться с места.
В голове был полнейший разлад.
Кто этот человек? Почему он здесь, на даче свекрови? Почему Андрей с ним? Что они тут делают?
Вопросов было больше, чем ответов.
Одно Таня знала точно: муж что-то скрывает. Что-то важное.
И она должна выяснить — что именно.
Трясясь от нервного напряжения, Таня вернулась к машине.
Села и долго не могла тронуться с места: руки дрожали так сильно, что пришлось крепко сжать руль, чтобы хоть немного успокоиться.
В голове роились обрывки мыслей — острые, колючие, как напуганные осы.
Кто этот старик? Почему он живёт на даче Веры Ивановны?
Почему Андрей смеялся с ним так, будто они близкие друзья?
Будто между ними существует что-то важное... и тайное.
Что‑то, от чего отстранена она — жена, прожившая рядом десять лет.
Дорога обратно в город тянулась бесконечно.
За окном мелькали поля с почерневшими стеблями подсолнухов, редкие деревни с покосившимися заборами.
Низкое серое небо нависало над трассой, тяжелое, влажное, обещавшее скорый дождь.
Таня ехала на автопилоте, не замечая дороги.
Всё внутри сжималось от тревоги.
Она ожидала увидеть любовницу — молодую, красивую, ухоженную.
Готовилась к открытой боли измены.
А вместо этого увидела старика.
И от этого становилось только страшнее, потому что объяснения не было никакого.
Вернувшись домой, Таня сразу бросилась к телефону.
Нужно было что-то узнать, проверить, понять.
Она вспомнила про Нину Петровну — соседку свекрови по даче.
Любопытную женщину, которая знала всё и про всех.
Если на участке Веры Ивановны что-то происходило — Нина Петровна точно будет в курсе.
Таня набрала номер, который когда-то записала на всякий случай.
Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец послышался знакомый, немного писклявый, но бодрый голос:
— Алло, слушаю!
— Нина Петровна, здравствуйте, это Таня, невестка Веры Ивановны, — сказала Таня, стараясь говорить спокойно.
— Ой, Танечка, здравствуй, милая! Что-то случилось?
— Нет-нет, всё в порядке. Просто хотела спросить… — она помедлила, подбирая слова. — Вы случайно не видели, не приезжал ли кто-нибудь на дачу к Вере Ивановне? Она сейчас в городе, а я волнуюсь — вдруг воры или ещё что.
Нина Петровна оживилась. В голосе прозвучала радость человека, которому наконец-то есть что рассказать:
— Ой, Танюша, приезжал, конечно приезжал. Уже недели три, наверное! Сначала думала — может, сама Вера там, но потом вижу, твой Андрей. Ну, я ещё подумала: может, он чинит что-нибудь для матери. А потом пригляделась — там ещё мужчина с ним, пожилой такой, худой, в очках. Они что-то строят, стучат молотками, доски таскают.
Таня слушала, затаив дыхание.
— А этот мужчина… — голос дрогнул, — вы его прежде видели?
— Нет, милая, впервые. Не местный он, точно. Но интеллигентный с виду, воспитанный. Я как-то поздоровалась через забор — так он шапку приподнял, очень вежливо. Кто он такой — не знаю. Может, Андрей рабочего нанял?
— Они там ночуют? — вырвалось у Тани, прежде чем она успела осознать вопрос.
— Ну, свет по вечерам горит — это точно. И печку топят, дым вижу. Значит, живут там. А что, Танечка, — насторожилась Нина Петровна, — ты разве не в курсе?
Таня мгновенно собралась:
— Да нет, конечно в курсе! Просто Андрей говорил, что только днём туда ездит. Наверное, когда поздно заканчивает, остаётся ночевать.
— А-а, понятно, — протянула соседка. — Ну, если что, звони, дорогая!
— Спасибо вам большое, Нина Петровна, не буду отвлекать, — поспешно ответила Таня и отключилась.
Телефон выскользнул из руки, и Таня бессильно опустилась на диван.
Ноги ослабли, подкашивались.
Ночует там. Андрей и этот незнакомец.
А ей он говорил — «задерживаюсь на объекте».
Врал. Прямо в глаза врал.
Она стиснула телефон, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева и обиды, и тут же набрала Марину.
— Марин, ты где? — выдохнула она.
— На работе, — отозвалась та.
— Ты чего не пришла? Отгул взяла? — спросила Марина.
— Да, — коротко ответила Таня. — Слушай… я следила за Андреем.
В трубке повисла пауза, потом послышался свист.
— Ого. Ну ты даёшь. И что?
Таня рассказала всё — про дачу, про пожилого мужчину, про разговор с соседкой.
Марина не перебивала, и Таня почти видела, как та насупилась, обдумывая услышанное.
— Странно, — наконец сказала она. — Это точно не похоже на классическую измену.
Любовницы, знаешь ли, не бывают старыми мужиками.
— Может, это какой-то родственник? Дядя? Дальний брат? — предположила Таня.
— У свекрови не было братьев. Она одна в семье росла, — пробормотала Таня, машинально потирая лоб, будто пыталась нащупать там ответ. — Да и если бы это был родственник, зачем скрывать? Почему не сказать мне?
— Может, боится, что ты будешь против, — осторожно произнесла Марина. — Ну, типа у вас с деньгами сейчас не густо, а он, допустим, помогает этому человеку. Вот и не хочет ссориться.
— Но кто он такой, Марин? — тихо, почти шёпотом спросила Таня. — В этом же нет никакого смысла.
Марина помолчала, потом медленно произнесла:
— Слушай… может, это кто-то бездомный. И Андрей его приютил.
Ты же знаешь, у него сердце мягкое. Помнишь, как он щенков тогда зимой подобрал? Всех выкормил, пристроил.
Таня закрыла глаза. Да, она помнила.
продолжение