1947 год! Лондон еще залечивал свои раны, воздух был пропитан запахом дыма и надежды, а карточки на продукты оставались суровой реальностью.
И вот в это неспокойное время, в самом сердце империи, назревало событие, способное как вдохновить, так и вызвать глухое роптание свадьба наследницы престола, юной принцессы Елизаветы, будущей королевы.
Представьте себе Короля Георга VI и его супругу, ломающих головы над этим деликатным вопросом. С одной стороны, статус требовал невиданной пышности: атлас, бриллианты, парады, весь этот традиционный виндзорский блеск. Ведь это же свадьба будущей королевы!
Какая экономия, какой минимализм? Но с другой стороны, в тяжелые послевоенные годы, когда страна считала каждый кусочек хлеба и каждую каплю бензина, излишняя роскошь могла вызвать не восхищение а, что гораздо страшнее, глухое озлобление у простого народа.
Негодование в сердцах тех, кто стоял в очередях за пайком, могло стоить монархии куда дороже, чем любое шелковое платье.
В какой-то момент, говорят, родители Елизаветы чуть было не поддались панике и не решили провести свадьбу дочери за закрытыми дверями Виндзорского замка, как скромное почти интимное частное мероприятие.
Никаких толп, никаких торжеств, лишь пара аристократов в зале и скромный кекс вместо торта.
Но, к счастью для нас, любителей красивых историй, опросы в газетах (ах, эти газеты, вечные рупоры народных чаяний!) показали, что простые британцы, несмотря на все свои лишения, все-таки хотели увидеть настоящую, роскошную королевскую свадьбу. Они хотели сказки, глотка волшебства в серой послевоенной действительности. И кто бы посмел отказать им в этом маленьком, но таком необходимом утешении?
В результате, король Георг VI и его мудрая супруга приняли соломоново решение. Церемониальный выезд Принцессы Елизаветы из Букингемского дворца и торжественную службу в Вестминстерском аббатстве было решено провести в традиционном, величественном стиле.
Лондонские улицы должны были увидеть кареты, сверкающие мундиры и сияющую невесту. Но вот наиболее щекотливые моменты, связанные с демонстрацией излишней роскоши и богатства, решили скрыть.
Скрыть, словно старый фамильный скелет в шкафу, чтобы не будоражить умы простых граждан.
Итак, 20 ноября 1947 года, в Вестминстерское аббатство, освещенное мерцанием надежд и воспоминаний, Принцесса Елизавета прибыла в ослепительном великолепии. Бриллиантовая тиара, сверкающая на ее голове, и роскошное платье из атлас-дюшеса, расшитое десятью тысячами жемчужин, были призваны олицетворять незыблемость и величие монархии.
Никаких полумер, никаких компромиссов с королевским шиком! В аббатстве ее уже ожидали около 2500 гостей, среди которых блистали короли и королевы со всей Европы , цвет аристократии, собравшийся засвидетельствовать это историческое событие.
После свадебной церемонии, которая, несомненно, была наполнена благоговением и музыкой, Принцесса Елизавета со своим супругом Филиппом торжественно вернулись в Букингемский дворец. Там молодых ожидал свадебный банкет.
Официально этот несомненно, роскошный банкет (проходивший в самом большом помещении дворца — Бальном зале) в прессе был назван… просто "Свадебным завтраком".
Ведь, конечно же, "завтрак" звучит куда скромнее, чем "банкет". Однако, за роскошно убранным пиршественным столом в тот день сидело 150 самых почетных гостей Виндзоров со всей Европы монархи, родственники, влиятельные политики и прочие сливки общества.
В 1947 году в Британии еще действовали карточки на все основные продукты питания. И публичная демонстрация изысканных блюд и напитков, в отличие от простого, но величественного церемониального проезда Принцессы Елизаветы по улицам Лондона, действительно могла вызвать противоречивые чувства у простых людей. Представляете, как голодный рабочий читает о жареных фазанах, когда ему приходится по карточкам получать свою скудную порцию мяса?
Ох, это было бы, несомненно, опасно.
Даже фотография свадебного торта будущей Елизаветы II и принца Филиппа была сделана не в Бальном зале Букингемского дворца, где он мог бы случайно попасть в кадр с королевскими гостями, а… только в мастерской кондитера.
Чтобы окончательно усыпить бдительность народа, было объявлено, что все продукты для этого грандиозного свадебного торта были "пожертвованы" бывшими и нынешними Британскими колониями. Сухофрукты и сахар из Австралии, ром с Ямайки, мука из Канады.
Это успокоило народ, который привык к тому, что королевская семья, как и все, отоваривается по талонам. Или, по крайней мере, так постоянно подчеркивалось.
Все прочие блюда за свадебным столом будущей Елизаветы II также, якобы, были "оплачены спонсорами". Иначе просто невозможно было бы объяснить, каким образом они были куплены, ведь на талоны, как известно, лангустов не выдавали.
В 1947 году британской прессе были известны только два блюда, которые присутствовали на свадебном столе принцессы Елизаветы: Филе морского языка "Филипп Маунтбеттен" и Мороженое с клубникой "Принцесса Елизавета". Эти названия, конечно, звучали изысканно и по-королевски. Но лишь два блюда! Это же не банкет, а скромный ужин!