Александр Братерский, международный журналист, обозреватель «Финам.ru», в прошлом корреспондент «Форбс», «Газета.ru» и «РИА Новости», в интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева, рассказал о советской, российской и западной журналистике в сравнении.
— Как журналист Вы начинали свой путь в 90-е. Что тогда казалось главным в профессии?
— В 90-е было больше свободы. Пресса находилась под контролем богатых людей, которые вели свои политические игры, но при этом оставалось пространство для работы. В Москве было много иностранных журналистов, и у меня появился интерес к международной журналистике. Я начал работать помощником у иностранных корреспондентов — собирал информацию, опрашивал людей. Это была отличная школа: я видел, как работают зарубежные журналисты, многие из которых плохо знали Россию и нуждались в местных помощниках.
— Подскажите, пожалуйста, как изменилась журналистика по сравнению с тем временем?
— Она стала более технологичной — появился интернет, Telegram, блогеры. Но при этом — менее глубокой.
Журналистика деградирует и на Западе, и в России. Раньше в редакциях были опытные наставники — люди 40–50 лет, которые правили тексты молодых, учили их. Сейчас статью человека 40 лет может редактировать 20-летний, и, если это не про технологии, а, например, про политику, ему просто не хватает опыта. Это проблема не только в России.
— Вы давно изучаете внешнюю политику США и даже готовите диссертацию на эту тему. Предположите, пожалуйста, какие особенности внешней политики Соединённых Штатов, на Ваш взгляд, можно применить в России, чтобы они были более эффективны?
— Что хорошо в американской внешней политике — мягкая сила, продвижение популярной культуры. В своё время существовали American Corners, где люди могли смотреть американские фильмы, читать книги на английском языке. Продвижение своей культуры через внешнюю политику, мне кажется, очень важным.
— В 2021 году Вы писали о стереотипах про Россию. Как, на Ваш взгляд, изменился образ русских за границей?
— Есть положительные примеры, например, актёр Юра Борисов после роли в «Аноре» стал популярен на Западе. Но в целом стереотипы никуда не делись.
— А что можете сказать о стереотипах про американцев в российском пространстве?
— В советское время американские разведчики не выглядели глуповатыми. Образованные люди, анализируя всю ситуацию, не могли поверить, что Советский Союз, сражаясь в Холодной войне, тратит столько сил и ресурсов, чтобы одолеть глупого противника. Сейчас же в некоторых СМИ можно увидеть утверждения, что в США нет еды в магазинах, — и люди верят, хотя у них есть интернет. Это проблема переизбытка информации: новости стали кликбейтными, а глубина анализа пропала.
— Вы работали в разных изданиях. В чём главное отличие работы иностранного журналиста от русского в таких аспектах, как подача информации и цензура?
— Международник смотрит на страну взглядом иностранца — его могут интересовать вещи, которые не замечают локальные журналисты. Что касается цензуры, то в западных СМИ тоже есть умолчания, но издания вроде The New York Times всё равно дают слово оппонентам. В России также качественные медиа («Коммерсантъ», РБК) стараются сохранять нейтралитет во многих вопросах.
— Вы сказали про качественные издания. Какие для Вас существуют критерии условно «хорошей» или «плохой» журналистики?
— Когда в статье нет второй стороны, чужое мнение не представлено, когда журналист пишет с желанием просто писать, что он хочет, то это издание нельзя назвать качественным. Если кратко, то главный признак плохой журналистики — когда в статье нет альтернативных мнений, только «чёрное» и «белое».
— Как Вы относитесь к современным новостным трендам вроде кликбейтных заголовков?
— Меня раздражает подход, когда новости сводятся к цепочке сенсаций: «Человеку в Москве оторвало голову, в Сыктывкаре недавно оторвало голову, в Тынде год назад тоже». Да, это работает, но иногда кажется, что всё превращается в цирк. Хотя я понимаю: пока газеты пишут для всех, кто-то через «оторванную голову» может заинтересоваться и серьёзной темой — перейдёт по ссылке, начнёт искать глубже.
— Сейчас во многих профессиях процент мужчин на главенствующих должностях больше, чем женщин. Как Вы считаете, касается ли это журналистики?
— Не бойтесь гендерных стереотипов. Журналистика — одна из немногих сфер, где неважно, мужчина вы или женщина. Если человек пишет хорошие статьи, то не важно, кто он. У меня очень многие учителя и редакторы (а я в своё время писал для женских журналов) были женщинами. В политической журналистике тоже. Женщины во многих моментах даже больше чувствуют и лучше передают эти чувства, чем мужчины. Так что гендерных стереотипов в журналистике бояться не стоит.
— Какой совет Вы дали бы начинающим журналистам?
— Будьте любопытными. Любая встреча, даже разговор с бабушкой у подъезда, может стать историей. Ищите темы вокруг себя, не бойтесь менять специализацию и учиться новому. Журналистика — это про людей, а не только про политику или технологии.