В опенспейсе нашей компании обитал Митрофан. Он был безобидным, даже милым, если бы не одно "но" – его юмор. Точнее, его полное отсутствие. Митрофан искренне считал себя комиком, будущим стендапером, звездой юмора. Проблема была в том, что его шутки были настолько устаревшими, настолько в духе Петросяна, что вызывали лишь неловкое молчание и закатывание глаз.
Каждый день начинался одинаково. Митрофан, воодушевленный, подходил к кому-нибудь из коллег и, предвкушая взрыв хохота, выдавал очередной "шедевр".
– Слышали? – начинал он, хитро прищуриваясь. – Почему у ёжика нет расчески? Потому что он причёсывается кактусом! Ха-ха!
В ответ – тишина. Лишь легкий вздох и попытка спрятаться за монитором.
– Ну что вы такие серьезные? – обижался Митрофан. – Это же юмор! Я вот думаю, может, мне на открытый микрофон сходить? Там меня точно оценят!
И так каждый день. Шутки про тещу, про блондинок, про гаишников – весь арсенал юмора из 90-х. Коллеги научились виртуозно игнорировать его потуги, делая вид, что увлечены работой, или срочно нуждаются в чашке кофе.
Я, как и многие, старался избегать Митрофана. Но однажды, за обедом, он подсел ко мне.
– Слушай, – начал он, с энтузиазмом в глазах. – Я тут новый материал пишу! Вот, зацени: "Почему программисты так плохо плавают? Потому что они тонут в багах! Ха-ха!"
Я машинально улыбнулся, но в этот раз мне стало по-настоящему жаль Митрофана. Он был так искренне увлечен своей мечтой, так верил в свой "талант". И в этот момент я задался вопросом: стоит ли ему говорить правду? Стоит ли разбивать его иллюзии?
С одной стороны, я понимал, что его шутки не смешны. Что его мечта о стендапе, скорее всего, так и останется мечтой. С другой стороны, кто я такой, чтобы лишать человека надежды? Кто я такой, чтобы говорить ему, что он не талантлив?
Я вспомнил себя в юности, когда тоже мечтал стать рок-звездой, хотя мой вокал больше напоминал крик чайки, попавшей под каток. Мне никто не сказал, что у меня нет слуха. И я благодарен им за это. Я сам понял, что рок-звезда из меня не выйдет, но зато получил массу удовольствия от процесса.
– Митрофан, – сказал я, стараясь говорить мягко. – Ты знаешь, юмор – это очень субъективная вещь. Кому-то нравится одно, кому-то другое. Главное – чтобы тебе самому было весело.
Он посмотрел на меня с надеждой.
– То есть, ты считаешь, у меня есть шанс?
Я вздохнул.
– Митрофан, я считаю, что если ты будешь продолжать работать над собой, изучать юмор, смотреть выступления других комиков, то, возможно, у тебя что-то и получится. Но главное – не сдавайся!
Я не стал говорить ему, что его шутки устарели. Я не стал говорить ему, что у него нет чувства юмора. Я решил дать ему шанс. Пусть он сам поймет, что к чему. Пусть он сам решит, стоит ли ему продолжать мечтать о стендапе.
В конце концов, кто знает, может быть, однажды Митрофан и станет известным комиком. А если нет, то хотя бы он будет счастлив, занимаясь тем, что ему нравится. А разве это не самое главное?
На следующий день Митрофан снова подошел ко мне.
– Слушай, – сказал он, смущенно улыбаясь. – Я тут новый анекдот придумал. Но он немного... современный.
Я приготовился к худшему.
– Почему программисты не любят ходить в лес? Потому что там много деревьев! Ха-ха!
Я улыбнулся и увидел глазах Митрофана хитрую искру. И это было уже кое-что. Может быть, еще не все потеряно. Может быть, он действительно сможет стать комиком. А может быть, и нет. Но я решил, что не буду ему мешать. Пусть мечтает. Пусть пробует. Пусть ошибается. В конце концов, это его жизнь. И он имеет право на свою мечту, какой бы нелепой она ни казалась.