На этот раз Андрею снилась прекрасная инопланетянка. Она бежала босиком по мокрой траве в прозрачном как утренняя дымка платье, бежала быстро, прямо к нему, и ветер ласкал порозовевшее лицо, а в больших глазах он видел счастье. Это счастье наплыло, охватило его со всех сторон, и Андрей проснулся с сильной эрекцией. Он замер чтобы быстрее успокоится и возникло ощущение падения. Тело совсем не ощущалось, и Андрей как обычно после сна резко сел, но чуть было не кувыркнулся от этого усилия. Петрович и Диана тоже проснулись. Появился осьминог:
- Мы прибыли. Ожидайте, вскоре вами займутся. До этого будьте здесь предельно осторожны потому, что никаких ограничивающих ваши действия систем не предусмотрено. Вы можете выйти и осмотреться, но не уходите далеко, это может быть для вас опасно.
- Понятно! - сказал Петрович и досыпал в карманы патронов с дробью потому как картечь у него закончилась, а для зайцев он взял среднюю дробь. Он прошел недалеко вслед за осьминогом и попытался что-то там разглядеть.
Из соседнего отсека табуном проскакали осьминоги. Петрович еле успел отскочить в сторону. У него получился гигантский прыжок. Он удивился этому и необычайно легкой подпрыгивающей походкой вернулся в отсек за ружьем.
Тут в проход вплыло что-то плоское, похожее на стол со снедью. Тараща глаза на длинных столбиках во все стороны как улитка, оно с тихим вздохом успокоилось посреди отсека и томным голосом предложило "напитаться перед выходом".
Первым к нему подошел Андрей и небрежно взял в руки одну из спринцовок, стоящих рядами носиками вверх. Он понюхал и, недолго думая, выдавил немного себе в рот. Глаза его чуть прищурились. Переведя дух, он выдавил остальное. По отсеку распространился еде уловимый волнующий запах, и сомнения пропали.
Борис подошел и вежливо поздоровался с соловеющими от сна столовыми глазами. Остальные набросились на еду без церемоний. То, чем питались они раньше показалось жалким уделом дикарей. Бытие открылось новой заманчивой гранью.
Петрович настолько умиротворился и облагородился признательностью за все хорошее, что видом стал похож на былинного героя, но повадки у него остались прежними. Снисходительно потрепав невинное существо по глазастым рожкам, он с последней спринцовкой в руке в шутку присел на опустевший стол, но тот испуганно тронулся и Петрович чуть не выехал верхом из отсека.
- Петрович, давайте здесь поосторожнее, - еле сдерживаясь, урезонил его Борис.
Сытый и, значит, добрый Володя был радушен с каждым без задних мыслей. Ему хотелось говорить, помогать дельным советом от широты души. Диана не любила его такого. Среди землян она одна оставалась в смятении и с неосознанной тоской ждала чего-то неотвратимого.
- Выйдем, что ли? - предложил Андрей.
- А через какую дверь? - неуверенно завертел головой Володя.
- Куда все эти твари рванули туда и мы, - рассудил Петрович, переломив ружье и вгоняя в стволы два патрона.
- Ну, нет! - возмутился Борис, - Ружье мы не берем!
- А вам, молодой человек, никто и не дает, - беззлобно усмехнулся Петрович.
- Действительно, оставь, - поддержал Андрей, - сафари устроим на Земле по возвращении. С ружьем мы легко можем устроить себе летальные проблемы.
С этим доводом Петрович со вздохом согласился и с сожалением прислонил стволы к стенке.
- Интересно, так легко нас бросили и пофиг что мы можем попасть в какую-нибудь хрень? - возмущенно посетовал Володя.
- Нас предупредили, что нужно быть осторожными, - напомнил Борис.
- Да, не будем нарываться! - Андрей исчез за проходом в коричневом непроглядье, и земляне гуськом последовали за ним. Когда он неожиданно остановился, на него по инерции навалились сзади, и вся компания едва не оказалась в свободных просторах космоса, открывшегося впереди. Во всяком случае впечатление было именно такое. Все пространство вокруг занимала звездная чернота. С животным трепетом каждый ухватился за другого, чтобы удержаться на узкой кромке.
- Да это просто такой огромный прозрачный зал! - Андрей осмелел, - Смотрите, чуть дальше кадка с цветком стоит!
Теперь и остальные ее заметили. Среди звезд слабо проступали затейливые контуры кустистого растения, стоящего в контейнере, напоминающем пузатый бочонок.
Андрей свесился, прощупал низ ногой и осторожно ступил на невидимую твердь. Казалось, он пошел не спеша в глубину Вселенной. Его фигура замерла возле растения. Он обернулся и помахал рукой.
Борис смело прыгнул вперед. Пролетев сразу половину расстояния, он не удержался и смешно завалился на бок, продолжая скользить. Петрович вылез вслед, крепко сжимая плечо Володи, а Диане протянули руки помощи.
Она быстро освоилась и, расшалившись, принялась кружиться среди звезд.
- Ну-ка встаньте возле кадки! - оживленно потребовал Андрей, расчехляя фотоаппарат, - Только не шевелитесь чтобы не размазаться! - он сделал пару снимков.
Тут у Дианы медленно поползли глаза на лоб. Андрей обернулся. Вдалеке легко и стремительно как стая диких животных прошла группа обнаженных, но бесполых как ангелы людей и скрылась в еле заметном на фоне неба проходе.
- А это еще из какого зверинца? - подивился Андрей.
- Может хозяева? - предположил Борис.
- Во всяком случае нами они не интересуются, - заметил Володя.
- А мы сами сейчас поинтересуемся! - сказал Андрей, - Земляне мы или нет?
- Они голые! - поежилась Диана.
- А толку! - захохотал Петрович.
- Ничего, здесь земной этикет не действует, - Андрей уверенно направился к проходу, едва различимому контурами на фоне звездных скоплений, и все последовали за ним.
- Может не будем удаляться? - воззвал Борис, но его уже не слушали.
Как за явно и четко различаемыми космическими реалиями могли быть какие-то помещения было непонятно. Но, войдя в первый контур прохода, они оказались уже в непрозрачном отсеке, в котором глазу не за что было зацепиться в слегка светящихся коричневых сумерках, как у них в корабле. Он был пуст. Андрей направился вдоль стенки и обнаружил следующий проход. Миновав его, земляне нерешительно остановились. Своим появлением они прервали трапезу троих инопланетян. Те настороженно и суетливо встали из-за спящего стола, держа наготове в руках какие-то маленькие вещицы. Почти мальчишеские лица и необычайно живые глаза выражали множество сменяющихся чувств и это объединяло их так, как если бы они возбужденно переговаривались. Матовая оболочка на высоких и худых телах покрывала их второй кожей и почти ничего не скрывала от глаз. Все же, это были мужчины.
Борис расплылся в самой благожелательной улыбке и пошел навстречу. Похоже, этот порыв был воспринят как агрессия потому, что лица инопланетян сразу сковало напряженное ожидание, граничащее с замешательством. Один из них вскинул вперед руку с вещицей, что-то коротко мелькнуло там, и из стены рядом с Борисом раздался пронзительный свист вырывающегося в открытый космос воздуха. Свист запел тоньше и совсем прекратился, когда отверстие затянулось. Борис растерянно отступил и потупился. Земляне благоразумно покинули отсек и нескоро пришли в себя.
- Разве их можно сравнить с наглыми осьминогами? - фыркнул Андрей, - Скорее всего они попали сюда так же, как и мы. Вот и нервничают. Ну, что, пошли дальше?
- Зря ружье оставили, - угрюмо констатировал Петрович.
- А что, ты бы им головы снес?.. Что-то мне расхотелось искать приключений, - признался Володя, - ну их в баню. Чего лезть на рожон? Когда нужно будет сами придут.
- Верно, - согласился Петрович, - не стоит напрашиваться. Гордость иметь надо. Пошли в нашу берлогу!
- Как хотите, а я еще погуляю, - неожиданно заявил Андрей, - не бойтесь, нарываться не стану.
Его не поддержали и повернули назад.
Андрей осторожно двинулся в неизвестность. Скоро вытянутая рука, скользя по стенке, провалилась в пустоту. Там был вход в следующий отсек. Неторопливо, чтобы никого не испугать, Андрей сделал несколько шагов по проходу, взглянул и замер от неожиданности. В коричневых сумерках неизвестно на чем сидела девушка, непринужденно откинувшись назад. Похоже было, что она мечтала о чем-то сильно ее волнующем. Худое и длинное тело в матовой облегающей одежде, отрешенное лицо, по-детски нежное и в то же время необыкновенно смышленое. У Андрея слегка закружилась голова от сопоставления со своим сном. Биологические инстинкты превратили виденное в прекрасную сказку.
Сильно волнуясь, Андрей раскрыл фотоаппарат, сделал пару снимков, а потом долго не решался выдать себя, пока девушка не очнулась от размышлений, заметив его внимание. Она еле заметно вздрогнула и поднялась. Андрей катастрофически поглупел под ее прямым взглядом. Он мысленно ругнул себя и приветливо улыбнулся:
- А вы меня совсем не боитесь, не то, что ваши товарищи!
Девушка приподняла одну бровь, но ничего не ответила. Ее рука теперь сжимала оружие.
- Давайте знакомиться. Я - землянин. Только что прилетел и с удовольствием буду у вас учиться, - Андрей сделал шаг вперед, и девушка отступила.
- Я не кусаюсь! - Андрей добродушно рассмеялся и уселся на пол, обхватив колени руками, - Почему вы нас боитесь? - он неторопливо отстегнул свой значок разрядника с воротника и протянул его девушке, - Возьмите, я вам дарю!
В отсеке возник осьминог и остановился как услужливый вышибала перед незваным гостем.
- О, дорогой! Как ты кстати! - Андрей вскочил на ноги, - Переведи, пожалуйста, девушке, что я хотел бы с ней познакомиться!
Но это был какой-то другой осьминог и он никак не отреагировал.
- Значит вы все-таки меня боитесь! - покачал головой Андрей, насмешливо показывая на осьминога. На этот раз девушка поняла, что он имеет в виду немного задумалась и осьминог исчез. Андрей расцвел и показал на оружие:
- А это?
Девушка спрятала брусочек в своей одежде. Андрей улыбнулся, снова протянул значок на ладони и подошел ближе. Девушка остановила его взглядом, потом подняла руку к своей голове, трогательно покрутила пальцем у виска, махнула ладошкой и грациозно указала на выход. И хотя на самом деле она имела в виду совсем другое, вроде того, что приходи после операции, тогда поговорим, у Андрея все похолодело от обиды, он сжал губы, повернулся и быстро вышел.
С той стороны прохода стояли двое худощавых инопланетян с брусками наготове, что, похоже, объясняло смелость девушки. Они суетливо отступили с напряженными физиономиями да так неловко, что один из них ощутимо задел выходящего Андрея и при этом сам сильно побледнел. Андрей дал волю чувству попранной справедливости и вышиб оружие из рук у ближайшего инопланетянина, а затем, толкнув его на товарища, ударом ноги обезоружил и того. Но все же левую руку скрутило от острой прожигающей боли.
Не помня как, он вышел в пустой звездный зал, нашел так и стоящий там транспортный модуль. Диафрагма бледно-красного отверстия оставалась открытой. Андрей зашел и пробрался на ощупь в их отсек. Там все тоскливо сидели на своих местах, лениво что-то обсуждая.
- Все-таки они правы! - говорил Борис, - Ты ведь сейчас сам лишний раз доказал, как мало мы отличаемся от диких зверей. А вспомни, что мы вытворяли по дороге? Таких на цепь сажать надо.
- Да, правы, вот смотрите, блин, - подошедший Андрей засучил рукав и показал сквозную дырку в руке, - Хорошо хоть кость не задело... Эти штуковины у них так вот стреляют.
Петрович с нескрываемым любопытством разглядывал ранку с заварившимся краями.
- Чисто, - признал он, - неплохо бы заиметь такую игрушку.
- Опять за свое! - огорчился Борис.
- Петрович где-то прав, - заметил Андрей, - от такой штуковины глупо отказываться. Они же носят с собой их даже в этом логове галактической справедливости.
- Да мы что, воевать сюда прибыли?! - вспылил Борис.
- Нас привезли насильно, не забывай! - урезонил его Володя, - И, в самом деле, тут все ходят с оружием. Да чего ты так переполошился? На Земле это - смертельное оружие, а здесь - так себе. Ведь наверняка они любую дырку заштопать могут.
Диана отчаянно зевнула:
- Тоска. Хотела книгу взять почитать да тебя, дура, послушалась, - она сверкнула глазами на Володю, - скучища смертельная. Даже поговорить не с кем.
- Ничего себе! - офигел Борис, - ты в таком месте оказалась и неинтересно?!
- А ты пойди к тем трем красавчикам, - посоветовал Володя с обидой, - подружись с ними, развлекись.
- Чего?! - презрительно скривилась Диана, - Да я сомневаюсь, осталось ли в них что-либо мужское!
- О-о-о! - выразительно покачал головой Андрей, - Я сейчас такую герлу встретил... На Земле из-за нее мужики могли бы мировую войну начать!
- Бедный Андрюша! - ехидно посочувствовала Диана, - Вы, мужики, любой заграничной штучкой увлекаетесь.
- А своего под боком не видите! - продолжил Петрович и захохотал. Диана поджала губы и уползла в свой угол.
- Ну, что ты, Дианочка? - забасил Петрович раскаяно и уселся рядом, - я же пошутил. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ну, ладно тебе, хватит.
Диане что-то пришло в голову, она встала и, выдернув ветку облепихи из зеленки, пошла к выходу.
- Чего она? - удивился Петрович, - Я вроде ничего такого не сказал. Может в самом деле знакомиться пошла типа с веточкой мира?
- Пусть делает что хочет! - махнул рукой Володя. Через некоторое время он тоже вышел, но очень скоро вернулся смущенный и замкнутый.
К ужину вместе со столом-самобранцем к ним явился осьминог.
- Ах, какая честь, наконец-то вспомнили про нас! - дурашливо расшаркался Андрей, - Добро пожаловать!
- Осьминог весело (все могли бы в этом поклясться) посмотрел на него и гулко постучал щупальцем себе по куполу. Андрей воспринял это как намек на происшествие с инопланетянкой и сердито фыркнул.
- Действительно, чего это вы нас бросили на произвол событиям? - спросил он, - А если бы эти тщедушные создания меня пристрелили? Кстати, кто они такие?
- Я предупреждал о необходимости быть осторожным. Они совсем еще недавно родились для общества. Воспитываются здесь, а через личные каналы связи и вся их планета. Будут и вам помогать вырабатывать стиль телепатического общения. А оставил я вас потому, что нужно было по памяти восстановить личность уничтоженного транспортного корабля. Кроме того, мы готовились к операции. Вам ведь будут подсажены согласующие устройства для мысленной связи.
- И радиоуправления нами, - буркнул Володя.
- Для этого только согласующих устройств недостаточно, - сказал осьминог, - Кушайте, стол вас заждался!
- Неужели вы способны сделать операцию против нашей воли? - спросил Володя.
- Я, например, живым не дам себя резать, - заявил Петрович.
- У вас пока еще недостаточно данных, чтобы судить нужны ли вам эти присадки, - спокойно ответил осьминог, - после опыта мы уберем их по вашему желанию, но пока еще никто не отказывался.
- Еще бы! - Петрович чуть не подавился содержимым спринцовки, - Это же еще одна операция!
- Хочу, не хочу! - укоризненно вмешался Борис, - По нас будут судить о готовности целой Земли! Как можно печься о личном благополучии, когда ты в ответе за такое дело?
- А если здесь какие-то другие интересы? - неопределенно пошевелил пальцами Володя, - Вспомни хотя бы концепцию культурного брожения миров Петровича.
- Интересно, как ты будешь потом это вспоминать, когда все закончится? - спросил Борис проникновенно.
Андрей засучил рукав и деловито подошел к осьминогу:
- Вот, взгляни, - показал он озабочено, - В такую дырку свободно карандаш пролезет. Сейчас уже почти не болит, но вон как вены вздулись!
- Отвернись, - предложил осьминог, - чтобы голова не закружилась.
Когда через несколько минут щупальца отпустили руку, на ней осталось только красноватое пятно от прилившей крови.
На этот раз Андрею инопланетянка не снилась. Он проснулся после удивительно глубокого и целебного сна. Такое было о ним однажды, когда он ночевал в горах зимой без палатки прямо на снегу. Из спальника торчал только кончик его носа и каждый вдох чистейшего морозного воздуха приносил невыразимое наслаждение и ясность в голове.
Андрей потянулся, открыл глаза и рывком сел, на этот раз правильно рассчитав усилие. Он был один в коричневой мгле. Взгляд беспомощно скользил по сторонам, не имея возможности на чем-нибудь остановиться.
Андрей, пошатываясь, встал и вытянул руку: она уперлась в стенку. Обойдя отсек, он с содроганием убедился, что находится в небольшом изоляторе. Вот оно: операция! Их разъединили чтобы можно было оперировать беспроблемно по одному. Интересно, как это выглядит? Неужели его будут оперировать прямо на полу как свинью? Андрей в детстве видел, как резали погибшую от гипоксии свинью в ветклинике. Два ветеринара потрошили ее на бетонной площадке и складывали вырезанные органы на полиэтиленовой пленке.
Его пробрал навязчивый приступ медвежьей болезни. Чего они там тянут? Может еще не знают, что он проснулся? Андрей для пробы заорал во все горло и чуть не сорвал голос потому, что звуки застревали как в вате. Ему стало немного легче, но вскоре по контрасту с криком начала угнетать звенящая тишина. Так можно и свихнуться. Андрей с чувством запел, но вдруг его накрыло острое одиночество. Ему показалось, что он уже давно сидит в этой тюрьме и, может быть, просидит вечно. Интересно, чего они там тянут?
Андрей разлегся на полу и вспомнил инопланетянку. Тогда, при встрече, утопая в ее глазах, ему казалось, что он проникает в ее душу и понимает, как самого себя. Знания и опыт, все то, чем обрастает личность, становится несущественным, когда возникает иллюзия понимания между мужчиной и женщиной. Остается только ее "я" и его "я" в том первозданном самоощущении какое есть у любого живого существа. Андрей как мог представил ее душу и тут произошло нечто-то потрясающее: возник яркий и самобытный образ, живой и продолжающий формироваться чужой мыслью. Он сразу безошибочно понял, что воспринятое принадлежит той самой инопланетянке. Он узнал ее по общей картине, состоящей из неуловимых в отдельности характерных только для нее черт. Именно она телепатически выражала свое участие к его положению и вопрос как он себя чувствует.
Это была такая интимная связь, что за мгновения Андрей узнал девушку лучше, чем если бы они были знакомы годы. Пока Андрей размышлял об этом, образ-вопрос повторился и затем развернулся примером как следовало бы представлять свои мысли для ответа. Действительно, он ведь еще не ответил! Андрей собрался и выложил в одном порыве свой восторг. На том конце случился небольшой переполох. Андрей явно ощутил, как лихорадочно девушка пытается разобраться во всех его переживаниях. Он понял, что просто завалил ее информацией.
Понемногу они входили в приемлемый ритм мысленного диалога, когда образы возникали созвучно, и трудно было уже оказать кто и какой вклад внес в их создание. Они мыслили, как один человек, но пользовались опытом обоих. Андрей с непривычки часто терял свое личное самоощущение. Конечно, он не мог постичь сразу всей ментальности девушки так же, как человек не может сразу вспомнить все, что знает. Все вспоминались по мере необходимости и оставалось принадлежать Андрею настолько, насколько он мог это понять.
Потом девушка продемонстрировала, как он может видеть ее глазами. И, наконец, раскрылась тайна осьминогов, как только один из них предоставил его воле свое тело. Теперь у него был свой личный осьминог. Андрей сразу понял, что осьминог не обладает самостоятельным сознанием хотя мозг у него есть. Так же как человеку не нужно специальным усилием сознания управлять каждым своим пальцем, конечностью или отдельной мышцей в сложном движении, так же и осьминог, чувствуя общий смысл действия, разбивает его без участия сознания водителя на нужные промежуточные движения своих органов. Андрей не путался во множестве щупалец и отростков. Если он делал усилие к движению, то улетал в осминожьей ипостаси туда куда нужно с той скоростью, с какой желал.
Девушка пояснила, что теперь он может пользоваться этим осьминогом в качестве выносных органов. Он стал еще одной частью его тела и к этому нужно было теперь привыкать.
После того как он вволю наигрался, девушка завладела его сознанием и в виде образов спела что-то вроде расслабляющей колыбельной. Что-то предстояло важное и к этому нужно было подготовиться, освободившись от лишних мыслей. Как ребенок учится ходить, играя, так и Андрею нужно было научиться владеть новыми возможностями.
Вскоре последовала гамма мыслительных медитаций, и если вдруг на каком-то этапе с трудом думалось, то возникала игра, приятная и захватывающая, нарабатывающая нужную функцию.
Как только Андрей начал уставать от новых впечатлений, девушка слегка отстранилась, но они все еще чувствовали присутствие друг друга. Начали присоединяться другие, становилось все более интересно.
И, наконец, ему был поставлен вопрос. Вот прямо так официально и ответственно. Запрос его мнения о готовности людей Земли к перерождению в новом качестве. Андрей чувствовал, что достаточно искушенные участники могут выхватывать из него то, что он даже не в состоянии оформить словами и мыслями. Он был вовлечен в обсуждение и растворился в сознании участников. Среди них он начал узнавать и своих товарищей, скорее по общим испытанным фрагментах жизни, чем по их мыслям, во многом очень неожиданным. В отдельных эпизодах проявлялся деловитый и замкнутый характер Петровича, слышались технолюбивые и язвительные нотки Володи, женская впечатлительность Дианы и прогрессорский фанатизм Бориса. Но все это было на фоне мощного и размеренного коллективного мыслительного процесса, где каждый использовал безраздельно знания, способности и впечатления других. И получалось, что, рождаясь у кого-то в мозгу, начальная мысль обрастала опытом всех и превращалась в общее понимание, из которого каждый извлекал что-то ему доступное и для него важное.
А в самой глубине душ... не ощущалось никакой разницы между самоощущениями участников. Было одно общее самосознание. За короткий срок от огромного количества впечатлений земляне начали уставать, мысли путаться. Не в состоянии больше уследить за общим развитием идей, они становились бесполезными отголосками и обсуждение прервали. Локальный мозг пока не приспособился к такому ритму и требовал отдыха для утряски впечатлений.
Андрей остался наедине с девушкой, и они немного поиграли друг с другом. Это успокаивало, расслабляло, пережитое всплывало как сон, и девушка помогала это осмыслить. Постепенно он вышел из лихорадочно-возбужденного состояния, но яркие впечатления все еще болезненно преследовали его. Сильно захотелось есть. Мысли толпились, требуя внимания и мешая друг другу, сплетаясь в иррациональный бред наяву. Ему захотелось выбраться из изолятора и в стене открылся проход.
В звездном зале у растения стояла Диана спиной к нему. Андрей понял, что она плачет. Рядом с зелено-фиолетовой пародией на растение в земле торчала живая ветка облепихи.
- Пойдем кушать, Диан, - как можно мягче сказал Андрей, но она все равно вздрогнула.
- Андрюша! - Диана повернула к нему мокрое лицо, - Вот я какая дура! Они все умные и вы умные, а я, наверное, ни на что ни гожусь!
- Ну, что ты! Это поначалу трудно. Привыкнем. Думаешь мне легко было? Чуть не свихнулся.
- У меня в голове все путается. Я больше не смогу! Неужели мы когда-нибудь вернемся на Землю?
К ним подошли Володя и Петрович.
- Ну, что? Опять мокруха? - участливо сыронизировал Петрович, болезненно морщась и потирая виски, - Здорово они нас отделали. Жрать пошли, не могу больше!
Но вместо обжитого транспортного модуля им предложили перебраться в отведенный для них отсек в стене звездного зала. Борис развалился непонятно на чем как в кресле, со спринцовкой в руке и наслаждался с видом богатого римлянина.
- Что, больше других знаешь, отличник? - пошутил Андрей, - А ну, говори, на чем сидишь?
- Да тут, ребята, у них, оказывается, сплошной комфорт, а мы как обезьяны на полу валялись. Захотел - стенка с креслом выгнулась, а хочешь - пол кроватью вздыбится. Вот, например - Борис картинно щелкнул пальцем, и стены отсека растаяли среди космической бездны, оставив видимыми только светящиеся овалы проходов. Диана ахнула, Андрею захотелось за что-то ухватиться.
- В общем нам еще нужно учиться понимать, что тут вокруг и как этим пользоваться, - продолжал Борис, довольный эффектом, - теперь ведь у нас есть связь со всеми системами станции и со всеми ее достаточно адаптированными обитателями. Мы пока еще новички. Да что там станция! Мы отсюда можем мысленно проникнуть в любое место освоенной Вселенной и побывать там в шкуре тамошних осьминогов.
- А мне понравилась эта лошадка! - оживился Петрович, - Они мне вроде как подарили одного. Ну-ка попробую!
И впрямь, в отсек ворвался какой-то ненормальный осьминог и встал как вкопанный перед Петровичем, ударив в пол копытами.
- Надо же! Самого себя вижу! - с ребячьей радостью воскликнули одновременно Петрович и его осьминог.
- Ты поосторожнее! - посоветовал Володя озабочено, - Заведи лучше своего коня пока что в стойло!
- Думаешь я знаю где у него стойло?
- Да бросьте его, он сам доберется, когда станет автономным, - посоветовал Борис. Осьминог Петровича вышел.
Андрей прогнул для себя пол и удобно развалился. Володя устроил то же самое для Дианы и для себя. А Петрович завис где-то в воздухе над столом как в бане на верхней полке.
- Ой, - вдруг тихо вскрикнула Диана и обессилено откинулась в кресло. Она подняла отяжелевшую голову, вяло тряхнула волосами и, наконец, разлепила непослушные веки.
- Что еще? - всполошился Володя.
- Чуть не заснула. Я случайно связалась со столом. Думала он парень простой и мне будет все понятно. А он как поделился своими сонными мыслями...
- Я спрашивал, чего он все время спит, - сказал Борис, когда утихло хрюканье Петровича, - он действительно парень простой. Все его функции - вовремя накрыться. Интеллекта для этого много не нужно. А всякое живое существо старается вести себя так, чтобы результатом было удовлетворение. Вот у него такой цикл: накормит и расслабляется от радости. А вообще-то это специально для нас выдумали игрушку. Да и эти отсеки и звездный зал. Им ведь, суперам, никакой жилплощади не нужно. А пока мы в человечьем теле, с нами много возни. Нужно накормить, умыть, площадочку для мышечных игр устроить чтобы не засиделись. Для этого и нужна такая станция. Вроде детских яслей. А настоящие, "взрослые" инопланетяне живут без собственного тела. Осьминогами они редко пользуются поэтому их не очень много. В основном инопланетяшки действуют сообща примерно так, как у нас это было, когда решали задачу, только намного сложнее. Конечно, они не все время что-то придумывают, а имеют какие-то свои общие ритмы, вроде коллективного сна и бодрствования и даже развлечения, но тут я вообще ничего не понял, что это за развлечения.
- Какая жизнь тоскливая! - поежилась Диана.
- У костра, конечно, не поют. Однако, даже нам ведь понравилось в осьминоге кататься! Каждому свое. Попробуй пещерного дикаря убедить, что в нашем веке жить лучше, в квартире и со столькими условностями!
- Считай, что я и есть такой, - покачал головой Петрович, - Я свою прежнюю жизнь ни на что не променяю. Конечно, лошадкой пользоваться буду. Ну, и телепатия, понятно, удобнее, чем радио и телефон.
- Все правильно! - кивнул Борис, - Так оно поначалу у всех и будет, а потом втянемся. Ну, а те, кто уж никак не сможет приспособиться, вымрет постепенно.
- Ага, - недобро ухмыльнулся Петрович.
- Кстати, вы заметили? - подал голос Володя, - эти инопланетяне ходят уже без оружия. Совсем нас не боятся. Я случайно встретился, когда в зал шел.
- А чего тебя бояться-то? - спросил Петрович.
- Ну как! Все-таки землянин, дикий зверь!
Диана фыркнула и все примолкли.
Андрей все это время задумчиво сидел в своем выступе. Неожиданно даже для самого себя он встал и вышел из отсека.
- Может проследим осьминогом куда это он? - предложил Володя, но именно потому, что предложил он, никто подглядывать не стал.
По дороге Андрей все решал: быть этому или не быть, пока не оказался перед заветным проходом.
Увидев свою девушку, он с радостью убедился, что она куда желаннее, чем ему показалось в прошлый раз. Совместные переживания этому очень способствовали. А теперь, ментально изолированный, он чувствовал неуверенность, теряясь как мальчишка, он протянул ей контактную мысль и сбивчиво передал ей необычную просьбу временно отключиться от других инопланетян, чтобы пообщаться только с ним.
Девушка согласилась, и тогда Андрей дал волю своему порыву.
Та широко открыла глаза, переживая чужое непривычное для нее волнение и многого просто не понимая. Она почувствовала себя соучастницей какой-то дикой глупости и не могла принять всерьез состояние Андрея, хотя прекрасно понимала, что в нем доминирует половое влечение. И ничто не мотивировало ее следовать его желаниям. В ее мыслях Андрей с облегчением уловил снисходительность. На него не обиделись так же, как нельзя осуждать неразумную тварь. Эта хрупкая невинная девушка общалась с ним ласково и трогательно с высоты гораздо более глубокого понимания и, невольно принимая эти правила игры, Андрей почувствовал себя глупым котенком рядом со своей хозяйкой.
Но надежда не оставляла его, хотя горячее чувство уже не так кружило голову. Не может быть между ними такой непреодолимой разницы. Находясь в биологическом теле, девушка не может не следовать биологическим законам, просто чувства ее нужно суметь разбудить. Андрей вообразил, что станет тем человеком, который откроет перед этой инопланетянкой всю красоту любви.
Их последующий диалог нельзя передать словами, охватить сразу все образы, сопровождающие основные мысли. Андрей в пылу вдохновения с горечью спрашивал, не вытравляют ли они половые эмоции вообще при рождении чтобы не мешали думать? Он сам понимал, что это не так, но хотел чем-нибудь задеть девушку и спрашивал ее про детство:
- Ты ведь бегала по лужам, делала глупости и любила...
Она вспоминала:
- Да, но это было так давно... С тех пор как мы перешли в новое качество моя жизнь проходила здесь. И, поверь, чувства, вызванные биологическими потребностями теперь просто не нужны.
- Но как же вы тогда размножаетесь?
- Мы не размножаемся. По мере изнашивания органов их заменяют на синтетические. А если уровень подготовки уже достаточен, то переходим на бестелесное существование.
- В чем же заключается ваше счастье?
Она участливо улыбалась в мыслях, ее забавляла его наивность.
- Счастье в самом общем назначении - результат удачного приспособления к чему-то, решение проблемы. У человека к биологическим потребностям и задачам их удовлетворения добавляются социальные. Мы счастливы, когда решается важная задача, когда наше предположение оправдывается. И мы печалимся в случае ошибок, ровно настолько, чтобы не повторять этого. На моей планете у людей доля индивидуальных потребностей, тем более биологических, ничтожно мала.
Андрея досаждало, что разговор уходит из желаемого русла и то, что девушка оказывалась права, не печалясь об утраченных био-потребностях и, главное, то, что он сам, невольно подчиняясь логике воспринятых образов уже не видел в девушке потенциальную партнершу для любовной романтики. Теперь в ее образе преобладала личность. Глупо любить бесполое существо.
- Но ты такая изумительно красивая! - воскликнул Андрей, - Ведь это же не зря, наверное?
- Ты прав, - она окутала его комфортом понимания, - мне нравится быть такой! И мне нравится, что я тебе кажусь красивой.
Как гора с плеч. Только что он собирался защищать любовь не просто как инстинкт, а как взаимопонимание, раскрывающее в человеке лучшие черты гуманизма, но если нет женщины, а есть только личность в принципе мало отличающаяся от его собственной, то какую такую любовь, призванную возвысить их, он может предложить ей? Но, все же, были какие-то пути для симпатии. Правда, далеко не то, что он сгоряча хотел предложить ей. А, может быть, он просто чего-то еще очень недопонимает... и тогда это общение было преждевременным. Не наскучит ли он ей щенячьим своим восторгом?
Он порывисто передал ей сложную смесь прощальной грусти и легкого разочарования, а затем вышел, не оглянувшись.
Петрович радовался, не стесняясь показать это. Затаившись в небольшом отсеке как шкодливые мальчишки, земляне мысленным приказом закрыли проход как сфинктер в кишке.
- Надо научиться хорошо стрелять из этой штуки, - заявил Петрович, - Те хлюпики держали ее в руке как фонарик в голивудских фильмах. Вот кнопка! Ясно, что бьет она из какого-то торца. Вот странная техника: даже отверстия никакого не видно! Сейчас мы с этим делом разберемся.
- А может лучше спросить? - засомневался Володя.
- Люблю сам ребусы разгадывать! - заулыбался увлеченный Петрович.
На одной грани бруска краснело пятно размером с монетку.
- Ну-ка не стойте у торцов! - приказал Петрович, примеряясь. Он вытянул вперед руку с бруском, прищурился и большим пальцем накрыл красное пятно. Из его ногтя вырвалось облачко пара и образовалась дырка, а Петрович вдруг начал валиться навзничь. Андрей сделал движение, чтобы подхватить тело, но не удержал и отпустил на пол. Над правым глазом во лбу и до затылка луч прожег сквозное отверстие с заварившимися краями. Все произошло как в кино и настолько нелепо, что не укладывалось в голове. Володя попятился и вжался спиной в стенку. Андрей молча стоял с безвольно опущенными руками и смотрел округленными глазами на труп.
Они оказались в ужасном положении и все должно сейчас открыться. Андрей судорожно вздохнул и сосредоточился, вызывая инопланетян. Даже если не все потеряно, они неоправданно унизили сами себя и, как это часто бывает, теперь остро жалели о сделанном.
Проход с чавканьем распахнулся и в отсек влетели два осьминога. Один из них тут же впился в бездыханное тело. Другой поднял оружие и телепатически обратился к парням:
- Почему вы не спросили, как с ним обращаться?
Андрей с Володей молча потупили глаза.
- Тут нет ничего сложного. Оно стреляет из красной метки по мысленному приказу.
Андрей недоуменно пожал плечами.
- Но Петрович только нажал на пятно!
- Значит он при этом мысленно пожелал выстрела. До операции он не мог бы управлять этим оружием.
- Что теперь?..
- Он мертв. Его мозг восстановить в прежнем виде невозможно.
В отсек ворвался разъяренный Борис.
- К-казлы! - процедил он, но, увидев Петровича, побледнел и замолчал.
Осьминоги куда-то унесли тело, и земляне остались одни.
- Может пока не говорить Диане? - не своим голосом спросил Володя.
- Да она знает!.. - махнул рукой Борис.
Они вернулись в свой отсек. Диана из своего угла молча с ужасом смотрела на них.
- Знаете, что сказали инопланетяне? - Борис неуверенно помялся, - Что смерть индивида - явление вовсе не такое непоправимое как это кажется под влиянием инстинкта самосохранения.
- Чего? - прищурился Андрей с затеплившейся надеждой.
Борис светился желанием на этот раз пробить непонимание товарищей.
- Все равно, самосознание или ощущение своего "я" у всех живых существ в принципе одинаково в независимости от уровня развития. А именно "я" и оберегает от смерти индивид. Ему не так важно какой останется его личность, лишь бы не перестало существовать "я".
- Ну ни фига! - возмутился Володя, - А если я останусь дураком?
- Остаться совсем уж дураком - это равносильно смерти личности. А остаться не совсем дураком можно и не заметив этого. Даже в течение жизни личность всегда меняется неузнаваемо, то есть практически человек становится другим, но не видит трагедии в том, что тем самым погиб его предшественник. Короче, все живые существа вокруг - это различные варианты одного и того же "я", развивающегося в разных телах и условиях. Действительно, принцип отражательной деятельности мозга один и тот же независимо от сложности.
- Черт его знает, конечно, - почесал нос Андрей, - в этом что-то есть, но нам от этого сейчас не легче... Петровича больше нет, и если мы вернемся, то его жене не навешаешь на уши всю эту фигню.
- Да, ей не объяснишь, а нам уже много можно понять после того как соприкоснулись с другими непосредственно разумом. А без такого опыта все эти "я", населяющие мир, только потому и кажутся друг другу чужими, что не имеют телепатической связи. А вы сами не замечали разве, что когда вам передают мысли и чувства, как они ужасно похожи на собственные? Не всегда сообразишь, где мое, где чужое! Вот и получается, что если бы у человека было много его точных копий, то он мог бы пожертвовать какой-то. Он бы не боялся, что она умрет. А ведь в мире и на самом деле полно его вариантов "я", параллельно живущих с ним и если он умрет, то будут продолжать себя ощущать они. Будь между ними телепатическая связь то никаких трагедий не было бы.
- Что-то я не понял, - остановил Бориса Андрей, - ведь даже если у меня много копий то, умерев, одна из них перестанет себя ощущать и это для нее смерть.
- Ну, во-первых, после смерти для нее не может быть трагедии потому, что ее просто уже нет. И, во-вторых, мы ведь умираем каждый день.
- Вот даже как? Что-то не замечал! - заржал Володя.
- Мы засыпаем и наше "я" в это время прекращает свое существование. Просыпаемся и снова активизируемся в старом теле, а можно - в любом другом или не сейчас, а когда угодно.
- Во сне мозг не перестает функционировать, - возразил Володя, - к тому же мы видим сны.
- А осознание перестает функционировать. И уж во время полного наркоза или клинической смерти - точно. А потом человека оживляют, и он доволен даже если его психика при этом как-то изменилась. Инопланетяне говорят, что страх смерти сопровождает человеческое общество лишь до его рождения в новом качестве общения, до его телепатического объединения.
Вот смотрите. Человек засыпает, скажем, под наркозом. Его нет нигде в это время, он все равно, что умер. И только если проснется, его активность и сознание восстановится, и только тогда он опять себя ощущает, не важно где, когда и в каком теле.
- Когда же это они успели тебе столько сообщить? - удивился Андрей.
- Мы как раз об этом говорили пока Петрович не застрелился. Будто они там чувствовали, что это должно случиться...
- А может они нарочно все так подстроили? - понизил голос Володя, - что им стоит поиграть с нами в кошки-мышки? Мы ведь для них еще не родились!
- А зачем им это надо? - пожал плечами Борис.
- Этого нам тоже не понять... - усмехнулся Володя.
- Мальчики! - выкрикнула чуть не плача Диана, - Как вы можете говорить сейчас обо всем об этом?..
- Надо же, Диан, извлечь урок для живых, - вздохнул Андрей.
В отсек неторопливо ввалился осьминог, задержался у входа, как-то узнаваемо хмуро посматривая исподлобья и покачивающейся походкой направился в угол Петровича. Там он со злостью отшвырнул щупальцем охотничий рюкзак в сторону и развалился на полу, подложив несколько щупалец под головной купол.
Земляне переглянулись.
- Петрович! - осторожно позвал Андрей, еще не до конца веря в увиденное.
Осьминог шевельнулся и повернул купол:
- Чего тебе?
- Так ты живой?! - Андрей радостно подошел ближе и присел рядом с осьминогом.
- Да лучше бы сдохнуть, чем жить такой каракатицей! - буркнул тот немного растроганно, - Теперь на Землю хоть не возвращайся! Как я жене покажусь?!
- Брось, Петрович! - Андрей ободряюще похлопал осьминога по куполу, - Главное, что ты жив, а там привыкнешь. Тебе ведь нравилось на этой лошадке кататься!
- Ох, Андрей, ты мне лучше этого не говори! - застонал Петрович, поднимаясь на щупальцах, - Мне уже сейчас тошно, а что потом будет?
- Что они с вами сделали! - засопереживала Диана, в порыве сострадания подходя ближе.
- Что сделали?! - оборвал ее Андрей, - он теперь в миллион раз более рационально устроен, чем мы. Это мы тут все каракатицы, а он - идеальная особь! Борис, скажи!
Но Борис сидел неподвижно и его горящие любопытством глаза были устремлены в бесконечность.
- Опять с ними перетирает что-то! - укоризненно заметил Володя, - Совсем парень отходит от всего земного.
- С Борей-то все в порядке! - С вызовом сказала Диана, - Лучше некоторых, хоть с ним и бывает иногда скучно.
- Потому и скучно, что он наполовину уже инопланетянин, и наши интересы его ни грамма не волнуют! - с неожиданной злостью возразил Володя, - Что в нем осталось людского? А? Вот Петрович: хоть и стал осьминогом, но мужик что надо! Ты, Петрович, не горюй. С женщинами, конечно, теперь будет сложнее, но может еще и круче с такими-то щупальцами, зато на охоту пойдешь - одно удовольствие. Ты же теперь любого зверя моментально настигнешь!
- Пошел в ж... - прошипел осьминог-Петрович и Диана, ойкнув, отошла подальше.
Во время обеда Петрович мялся в стороне от стола. Теперь он предпочитал питаться вонючей слизью.
Борис разоткровенничался и поведал, что со всех землян давно уже сняты копии ментальностей в виде слепка нейросетей в связи органами чувств и мышцами.
- Как только нам сделали подсадку адаптаторов, так сразу и отсканировали. У них еще есть быстродействующий возбудитель памяти, и когда он работал у нас в мозгу проносилась вся жизнь. Одни воспоминания тянули за собой другие, и все это передавалось по радио и записывалось в синтетической памяти искусственного мозга. Его устройство совсем другое, чем у природного мозга, но функции те же. Когда Петрович застрелился, его искусственный мозг включили, связав радиоканалом с осьминогом. Вот Петрович и проснулся в новом теле. Теперь он, по существу, совсем как инопланетяне. Те ведь тоже без тел живут, вот только осьминогами редко пользуются, а значит ничего не чувствуют и не видят каждый по отдельности. Зато связанные вместе образуют мозг самый чувствительный и внимательный к окружающему во Вселенной. Ведь из миллиардов особей тысячи, пользуясь осьминогами и другими выносными органами, из разных точек космоса передают информацию всей системе.
- А я ведь сам себе в лоб пальнул, - заговорил о своем Петрович, - когда проснулся они мне все рассказали. Ихний ретранслятор, которым они наши мысли улавливают, зафиксировал: я перед самым выстрелом подумал, что из этой красной точки мне как раз в лоб может очень даже запросто зашарашить. Оказывается, ей даже не нужно точно прицеливаться. Достаточно мысленно передать в какую точку стрелять, а она уж направление выстрела сама рассчитывает, причем использует для этого наши же глаза. Вот это игрушка, я понимаю.
- Значит, когда я обезоружил инопланетянина, он неслучайно попал мне в руку? - спросил Андрей.
- Случайно оно не попадает. Бьет всегда в нужную точку. Не увернешься.
- Надо же! - восхитился Борис, - Оружие для прицеливания использует зрение и мозг стреляющего! Даже если выронил из рук все равно можно стрелять!
- Только вот зачем они с нас копии сняли и разговоры записывают? - спросил Володя.
- Без паранойи, пожалуйста! Тебе от этого плохо? - Андрей насмешливо посмотрел на него, - Петровича вот восстановили, а может и тебя скоро...
- Насчет Петровича еще неизвестно. Вероятно, они сами все подстроили, - Володя пожал плечами.
Он не на шутку разволновался и нервно вышагивал по отсеку.
- Чего ты ужасы нагоняешь? - усмехнулся Борис.
- Тебя что, завербовали чтобы ты нас охмурял?
- Ладно, хватит вам! - вмешался Андрей, - Дальше видно будет.
- Погоди, Андрей, я просто могу на примере показать преимущества и возможности бестелесного существования. И как при этом можно удовлетворять даже наши скромные человеческие потребности.
- Не свисти...
- Да ты не понял, я реально покажу. Если мы на Земле смотрели кино и при этом получали удовольствие, то что же будет если мы сами окажемся участниками приключения в вымышленном мире? А для наших копий это возможно и, объединившись с ними телепатически, мы сможем переживать и чувствовать все как в реальности.
- Ну и что? - фыркнул Володя, - Мы и сейчас переживаем неплохое приключение! Я бы в жизни не поверил, что это возможно!
- Погодите! Я прикольный сюжетец придумал! - посулил Борис и сосредоточился, - Приготовьтесь, считаю до трех, и мы - в квесте! Раз!
- Что за фигня опять на наши головы? - насторожился Володя.
- Два!!
- Опять что-то придумал вместе со своими дружками? - строго спросил осьминог-Петрович.
- Три!!!
Все вокруг исчезло так внезапно, что земляне едва удержались на ногах. Вокруг них и под ногами струилась перламутром бестелесная нереальность, но к таким фокусам они уже привыкли. В центре между ними радужно переливался с детства узнаваемый цветик-семицветик, невесомо зависнув и не спеша поворачиваясь как праздничная карусель. Все сразу и одновременно поняли его сказочное назначение. Петрович снова оказался в своем привычном теле и по его лицу было видно, как он этому рад.
- Это что, нужно спеть песенку и загадать желание? - спросила Диана.
- Достаточно просто оторвать лепесток и увидишь желаемое.
- Хочу дождь и Солнце! - Диана мечтательно закинула голову вверх и дернула голубой лепесток.
Землян щедро окатил теплый ливень и глаза ослепили яркие лучи.
- Тьфу ты, черт! - возмутился мокрый Петрович и аннулировал желание красным лепестком, - Давай лучше пива каждому по две кружки и шашлык! - и в ход пошел желтый лепесток.
Появился стол, заставленный кружками и тарелками.
- Вам лишь бы пиво пить! - обиделась Диана, - А я по Земле соскучилась!
- А что! Мы сейчас покушаем и на Землю! - промычал Петрович, снимая зубами с шампуров ароматные куски.
- Как вы примитивно все восприняли! - расстроился Борис, беря, однако, свою порцию, - Мы должны пожелать настоящее сногсшибательное приключение, а не размениваться по мелочам!
- Сейчас покушаем и на Землю! - повторил спокойно Петрович, - Зачем приключение? Мне на станцию надо. Там сейчас Махмуд с Абдурахманом власть делят. Еще поубивают друг друга!
- Да поймите: мы сейчас живем понарошку и ни на какую Землю попасть не сможем! - горячился Борис, - Это получится придуманная, не настоящая Земля!
- А чего тогда сами себе голову будем морочить? - пожал плечами Петрович.
- А вот, например, - вдруг встрял Володя, - как вам такое!
В трех шагах от них раздался скрежещущий рев, пахнуло гарью и разинул три омерзительные пасти Змей-Горыныч средних размеров из его детства. Одна голова прошлась по тарелкам, слизав шашлык вместе с шампурами, две другие потянулись к землянам. Петрович щедро плеснул в ближайшую пивом, и она поперхнулась пеной. Диана, онемев от страха, спряталась за Бориса.
- Пошел вон вонючее чучело! - с досадой воскликнул Андрей.
Змей, сильно обидевшись, потянулся к нему. В последний момент белый лепесток предотвратил растерзание.
- Конечно, так настоящего приключения не получится, - расстроился Борис. Не успеет кто-нибудь наколдовать, как другие все портят. Да и фантазия какая-то бедная...
Наступила неловкая пауза и тут Вселенная перевернулась.
Земляне посыпались на хрустящий морской песок. В глаза блеснуло тропическое солнце и повеяло горячим соленым ветерком. Сине-зеленое море простиралось до горизонта и переходило в небо. С противоположной стороны за неширокой прибрежной полосой вздымались высоченные пальмы. Под ними повсюду стояли огромные котлы и красное коптящее пламя лизало черные днища. Хвостатые дикари в свирепом возбуждении в рогатых масках деловито суетились вокруг с длинными вилами. Изредка раздавались отчаянные крики жертв.
Андрей обомлел от удивления: они все превратились в смешных волосатых обезьян. Петрович вдохновенно выругался и стыдливо присел на задние лапы, нервно хлеща себя по бокам лысым хвостом с голубой кисточкой.
- Чье изобретение? - проорал обезьяньим фальцетом Борис, с ног до головы обросший густыми и длинными лохмами бежевой шерсти, - Где, блин, семицветик?!
- Море и пляж на острове - мое! - с готовностью Володиным голосом заявила облезлая обезьяна с красной кисточкой, - Там еще девушки должны купаться. А семицветик я ликвидировал, чтобы больше никто не вмешивался.
- Как же мы теперь вернемся?
- А я на этом острове все предусмотрел для долгой беззаботной жизни. А потом инопланетяшки хватятся и вызволят.
- А что за котлы?
- Это уже не я.
- Я пошутил, блин, - голосом Андрея призналась большая рыжая обезьяна, - параллельно-одновременно вышло, но я же не знал, что цветик исчезнет.
- Влипли. Хоть объясни, что это ты наколдовал?
- Ад с чертями, - махнула на котлы когтем рыжая обезьяна.
- Мамочки, неужели я такая же уродливая как вы?! - отчаянно спросила белая пушистая обезьянка.
- Да нет! Ты ничего так, симпатично получилась! - оскалил зубы Андрей, - Вовка, а где твои девушки? Пошли знакомиться!
- Познакомишься теперь! - огрызнулась плешивая тварь, - Все испортил!
- Дурень! Как раз в таком виде лучше всего знакомиться! Представляешь? Подходят такие интеллигентные обезьяны, разговаривают...
Из-за поворота пляжа показалась группа стройных девушек в пестрых купальниках. Ни на что не обращая внимания, они расположились на берегу.
Володя замычал от бессилия. И тут их заметили черти. Несколько рогатых тварей агрессивно и очень проворно затрусило вниз, высоко подпрыгивая на длинных пружинящих вилах. Трое из них отделились в сторону девушек, а четверо с диким хрюканьем набросились на обезьян.
Петрович яростно выхватил вилы у самого борзого, и тот с разбегу навернулся рогами в пальму, очень удачно застряв в таком положении. Черти оказались низкорослыми, какими-то не очень серьезными в деле. Даже Диана, зарычав от возбуждения, столкнула рогами двоих вцепившихся в нее бесов, а Андрей сноровисто связал их хвостами, похожими на альпинистские веревки с размахрявленным концами, которые новички забывают аккуратно оплавить. Девушки на пляже после первого испуганного визга тоже легко справлялись с напастью, но на подмогу хлынула целая хрюкающая стая нечисти.
Неизвестно, чем бы все кончилось, но грешники, томившиеся в котлах без присмотра, оказались не дураками, повылазили и повалили освежаться к морю в клубах пара. С блаженным ревом они бросались в волны, не обращая внимание на мечущихся вокруг чертей. Девушкам теперь приходилось отбиваться преимущественно от еще горяченьких грешников.
Черти гонялись за отдельными нарушителями режима и, поймав, волочили за ноги по песку к котлам.
- Извините, вас не обидели эти гады? - переводя дыхание галантно обратилась рыжая обезьяна к ближайшей девушке, подозрительно похожей на его инопланетянку со станции.
- Ой, спасибо вам, обошлось испугом! - кокетливо выставила плечо красавица.
- Ну уж нет! Хватит!! - вскричала белая пушистая обезьянка, - Или мы сейчас же валим отсюда пофиг как или я с вами не желаю больше иметь ничего общего!
- Диан, - заскулил Володя, - у нас же нет цветика!
- Облезлый бабник! - свирепо прошипела белая обезьяна, - мне пофиг есть у вас цветик или нет!
- Ладно, выход есть, - сказал Борис, - один из нас должен умереть. Тогда он снова окажется в отсеке и выручит остальных.
- Вот сам и умирай, раз заварил кашу, - рассудил Володя.
- Да без проблем, - клыкасто улыбнулся Борис, - что нам стоит? - он не спеша подошел к пальме и прытко полез на верх.
- Боречка, не надо! - в ужасе воскликнула Диана.
Борис радостно посмотрел вниз:
- Господи, Диана, только не нужно делать из этого трагедию!
- Ты же сама хотела немедленно уходить отсюда, - злорадно напомнил Володя.
- Боренька! Слезай сейчас же! Мы что-нибудь еще придумаем! Нас спасут отсюда!
Борис скрылся среди широких листьев на макушке и оттуда донесся его немного взволнованный голос:
- Эй вы, там, внизу! Слабонервных прошу отвернуться! Первый па-ашшо-о-ол!!!
Белая обезьяна испугано свернулась в клубок, уткнув мордочку в пушистые колени, из листвы вырвалось бежевое мохнатое тело, и, распластав лапы в воздухе, кануло вниз. Оно жестко шлепнулось на песок и так осталось с подвернутой шеей. Еще через секунду все очнулись в отсеке.
Растрепанная Диана перевела дух, встала на ноги и одарила благодарным взглядом Бориса. Тот чуть порозовел и довольно улыбнулся.
- А ничего так мы порезвились, жалко только, что кино на самом интересном кончилось! - осьминог-Петрович опять разлегся в своем углу.
- Нет проблем, - заявил Борис, - в любое время можно снова устроить себе встряску, хоть коллективную, хоть индивидуальную. Кроме того, это отличный полигон для мысленных экспериментов.
- Неужели инопланетяшки настолько до мелочей изучили земную жизнь, что сумели устроить нам такое представление? - спросил Андрей, - Все было так реально что не придерешься.
- Они наверняка ничего даже не видели. Все разворачивалось так, как ожидали мы сами. Это ожидание улавливалось и воплощалось в действие. Поэтому, между прочим, появлялось только то, на что обращалось в данный момент наше внимание.
После ужина Андрея опять потянуло к инопланетянке. Он глумливо насмехался над собой, но не мог отделаться от таинственной притягательности тех переживаний, что так тронули его в первые мгновения их мысленного объединения. Это было так сильно, ярко, необычно и здорово, что он вряд ли забудет когда-нибудь. Он не мог даже предполагать такое у какой-то женщины. И так хотелось узнать, как ее зовут... Наконец он решился на компромисс со своим упрямством и, заготовив несколько вопросов для предлога, улизнул из отсека.
На этот раз его трудно скрываемое состояние и внезапный уход настолько заинтриговали товарищей и его дружно выследили, послав вслед осьминога.
Мужики, увидев инопланетянку, единодушно и безоговорочно позавидовали Андрею. Но внимательная Диана сразу нашла тысячу недостатков и не преминула начать скептически перечислять их, отлично понимая, как это глупо и выдает ее, но уже не в состоянии остановиться.
- Привет, родная! - передал согретый иронической дружелюбностью мыслеобраз Андрей и с трепетом поднял глаза. Девушка улыбалась ему без малейшего неприятия. Андрей никогда не встречался с такой располагающей доверчивостью и растерялся. Он нерешительно шагнул к ней, еще глубже погружаясь в опасную зону непривычного обаяния. С трудом находя обрывки заготовленный вопросов, он невпопад передал их, сознавая неуместность этого. Улыбка девушки чуть поблекла. Андрей уловил ее настроение: стоит ли, что-нибудь объяснять человеку, который сейчас так далек от понимания? Это его немного охладило. Он так и не спросил ее имя... Да и как-то оно ему не очень нужно было при таком прямом общении.
- Я живу на станции с детства, - передала девушка, - а по родине тосковать нет причины потому, что постоянно связана с ней. Побывать там можно в теле осьминожьего терминала или искусственного человека. Хочешь посмотреть? - не дожидаясь ответа, она подключила Андрея к своим выносным органам на своей планете. Там была ночь, но с неба смотрело множество полных и ярких искусственных лун, заливая все серебристым светом без теней.
Андрей стоял на небольшой площадке у открытого входа завитого цепкими растениями здания. Пестреющее буйство зарослей вокруг поражало дикой красотой и фантастичностью планировки. Дорожки веером расходились во все стороны, вверх и вниз, теряясь под арками нависших ветвей и в темной глубине сложных деталей строений.
Андрей находился в человеческом теле, рослом и худом. Он был до подбородка затянут в матово-прозрачную оболочку. Теплый ветерок приносил сложные запахи цветов и слышался ровный многоголосый стрекот насекомых. Если бы не множество лун на небе, это так было бы похоже на земную летнюю ночь.
Андрей не спеша направился по дорожке и под аркой нависающих гроздьев цветов погрузился в густой сумрак. Ориентируясь по пятнам света, он продвигался вперед, пока яростный визг и острая боль в ноге не обдали его холодным ужасом.
- Блин! - Он судорожно мотнул ногой, наступившей на что-то мягкое, и быстрая тень мелькнула прочь с дорожки.
- Ты такой неуклюжий! - девушка весело и ласково приобняла его ментально, так ему показалось, чтобы помочь лучше ориентироваться.
Он вернулся назад и вошел в здание. Это было что-то вроде небольшого ангара. Внутри находилось шесть кресел и в пяти из них неподвижно сидели люди. Прямо напротив застыл, широко открыв ничего не выражающие глаза молодой лысый дебил с безумным взглядом в никуда. Он ритмично моргал и изредка сглатывал. Остальные выглядели не лучше. Андрей понял, что еще совсем недавно его тело так же сидело в пустующем кресле и ему стало неприятно это. Он сделал усилие и оказался в отсеке с девушкой. Она придерживала его руками за плечи и когда увидела, что Андрей вернулся, убрала их.
- Ты чего так брыкался?..
- Меня кто-то там цапнул за ногу. Я в темноте наступил на чей-то хвост, и оно вцепилось в ногу.
- Это (девушка передала образ зверька, похожего на енота). Он никак не ожидал такого коварства. Теперь долго будет бояться.
- Чуть не оступился с дорожки, но ты меня вовремя удержала.
- Может быть потому, что здесь тело весит гораздо меньше.
- Ты такая тоненькая, что реально бы не смогла меня там удержать!
- Нет, я сильная!
- А ну, попробуй удержать меня, я посмотрю!
Девушка легко поддалась на эту хитрость, а Андрей подумал, что если ему простили обиженного зверька, то спишется и большее. Когда девушка ухватила его за плечи, он обнял ее и прижался к ее губам. Она не сделала даже попытки отстраниться, но Андрей с горечью ощутил ее неотзывчивость. Это было так же нелепо, как если бы он поцеловал куклу. Через мгновение инопланетянка разобралась, в чем дело и смутилась как маленькая девочка. Это немного утешило Андрея.
- Очень неестественно для меня... А что означает твой вскрик "блин"?
- Ну, - Андрей усмехнулся, - это означает сильное переживание. Когда что-то случилось неожиданное и нежелательное, так что хочется хоть что-то возразить.
- Понятно, буду знать.
- Я тоже могу тебя многому научить... У нас культура отношений с женщиной очень важна, неужели тебе совсем не интерсно?..
- Да, ты смог бы активизировать гормональную регуляцию моего тела, но меня не очень занимает, что происходит с телом, я могу его поменять на искусственное. Когда ты транслируешь мне свое состояние меня удивляет насколько искажено твое сознание именно зависимостью от тела. Если хочешь мы очистим твой мозг, и ты увидишь хотя бы ненадолго мир, таким как он есть, без самообмана, навязываемого организмом. Я понимаю, что в твоей жизни биологические потребности занимают большое место и ты не можешь сразу на всегда покончить с ними, но хотя бы ненадолго...
- Нет. Зачем? Я перестану быть самим собой, вот и все.
- Ты боишься измениться? Но это в любом случае неизбежно.
- Такое резкое изменение будет для меня все равно, что смерть. Я на это время перестану существовать.
- Ну и что? Я не понимаю.
- Да я и сам толком не понимаю. Это, наверное, инстинкт самосохранения.
- Конечно, он тоже тебя сейчас обманывает, как и любовь и опьянение и курение и многое другое в вашей жизни...
- Как сложно... И как жаль, что мы такие разные! - вздохнул Андрей, - Хочешь я тебе покажу Землю? Может быть тебе легче будет на время понять нас, чем мне вас. А раз вы на станции находитесь только для того, чтобы иметь дело с нами, должна же ты на собственном опыте узнать, что мы такое?
- Да, покажи!
Андрей сосредоточился на воспоминаниях. Поначалу это было не просто, и внимание ускользало, но вскоре образы стали получаться зримыми и красочными. Андрей вновь переживал самые яркие моменты своих горных путешествий потому, что там открываются в чистом виде отношения между людьми, тут же проверяясь на деле. Он придумал и мысленно разыграл несколько сцен, в том числе любовных и, наконец, вообразив гитару в своих руках, рискнул спеть свою любимую песню. Он сам себе здорово понравился и был уверен, что поколебал в девушке ее рационалистические убеждения. Что может она противопоставить тем эмоциям, которые он так красочно перед ней раскрыл? Это был вопрос-вызов.
Но как относится взрослый человек к малышу, который решил удивить его своей детской песенкой? В этом есть своя прелесть. Девушка не осталась равнодушной и восприняла гораздо больше, чем передал Андрей. А затем она решила увлечь его глубиной своего понимания, в виде игры, при этом окутывая его добродушным уютом.
Поначалу он не мог ухватить и малую часть того, что предназначалось для понимания. Он заворожено следил как музыка образов удивительно ясно раскрывается от самого общего и простого, погружаясь в оттенки. Он и раньше был уже очарован дисциплиной ее мышления, совсем несравнимой с его сумбурностью. Это было уже знакомо так же, как формулировка физического закона короткая, но справедливая для огромного круга явлений, узнавалась то там, то тут. И в этом было понятие красоты - как наиболее сопутствующему истине. У Андрея мелькнуло в голове, что и красота личности - это степень соответствия его месту и в обществе, которое он занимает.
Как же он далек был в этот момент от ностальгии био-мотиваций... Воспринимаемое оказывалось неизмеримо глубже прежних представлений. Андрею стало очевидно, что он готов принять это и может жить по-новому. Эта мысль его теперь не раздражала.
- Я уже лучше тебя понимаю, - заметил Андрей, - Но это - здесь и когда я очень захотел понять... А на Земле... Не представляю, как можно вот так взять и изменить что-то... Люди затаились и ждут, что же будет дальше. И будет ли вообще что-нибудь...
- Это один из симптомов переходного периода, - ответила девушка, - а этот период тем более опасен, чем дольше тянется. Но в нем формируется жизненная необходимость в объединении всех людей планеты непосредственным неискаженным общением. Если они сумеют этого достичь и предотвратить самоуничтожение, то тем самым начнется переход к новому качеству общения.
- А вы все это время будете безучастными наблюдателями?.. Неужели ничем нельзя помочь?
- Ты знаешь, что сделали с транспортным кораблем на орбите. Еще большее противодействие мы бы встретили при любой ненасильственной попытке повлиять на ваше развитие. Ну, а насилие не в состоянии изменить сознание людей и приведет к обратному результату. Если, например, мы извне уничтожим ваше стратегическое оружие, то тем самым отбросим общество назад к тем временам, когда можно было безбоязненно затевать массовые войны. Новое качество может возникнуть только как результат жизненной необходимости.
- Скажи, тебе интересно со мной или просто приходится выполнять обязанности?
Он ощутил теплую волну участия и это было лучше слов.
- Я знаю, у нас будет много общего и интересного, меня так же, как и тебя тянет быть вместе. И я понимаю роль прикосновений к губам и других схожих ситуаций, но при объединении разумов эта роль оказывается несопоставимо меньшей, чем непосредственное выражение отношения, - сказала она с таким убеждением, что Андрей не посмел пожелать большего.
Казалось, космическому плену не будет конца. Облепиха в кадке разрослась с необыкновенной стремительностью и теснила инопланетный куст.
Земляне смотрели на яркую звезду, которая была их далеким Солнцем и думали каждый о своем. Петрович скис, мучаясь вопросом позволят ли ему лететь на Землю в его осьминожьем теле, но об этом никого не спрашивал потому, что у самого в голове такое не укладывалось.
Наконец выяснилось, что культурный потенциал землян еще далек от того, что необходимо для этапа объединения разумов, и это является следствием отставания в понимании механизмов психики, совершенно необходимых для формирования новой общности. Это делает положение Земли критическим: оружие, способное уничтожить разум в ходе непримиримых разногласий уже есть, а способа кардинально предотвращать разногласия все еще нет даже в науке, откуда это могло бы постепенно войти в культуру отношений.
Поэтому интеграция Земли пока откладывается, землян возвращают, но без их внешних осьминожьих терминалов. Вопрос с же с Петровичем еще решается. Связь с землянами не обрывают, а будут через них следить за прогрессом земной цивилизации и даже форсировать его в критических точках.
Более осведомленный в деталях Борис заявил, что их отправят на Землю, как только будет подготовлена автоматическая транспортная капсула, а копии их личностей останутся здесь и будут постоянно синхронизироваться с оригиналами так что беспрерывность преемственного существования им уже гарантирована.
Все томились от безделья, но и не очень-то хотелось приключений в иллюзорной реальности. Даже Борис, до предела удовлетворил свое любопытство, переполненный огромным объемом воспринятой, но пока во многом не осознанной информации, слонялся бесцельно по отсекам и часто засыпал невпопад, от чего у него болела голова. Это было замечено, и его мозговая гемодинамика скорректирована так, что теперь мыслилось ясно, и голова не болела.
Мысленные приключения всем быстро наскучили, требуя усилий незаурядного воображения, а реальные путешествия по другим мирам в чужом теле мало что давали. Без объяснений увиденное поражало лишь на первых порах и быстро забывалось, оставляя в голове кашу отрывочных впечатлений.
Однажды Петрович по обыкновению вслух ностальгировал о баньке и привычной работе, а Борис из сострадания убеждал его в преимуществе бестелесного существования. Он завел один из своих монологов о будущем Земли, описывая заманчивые, но чем-то напоминающие утопию картины. Все получалось гладко красиво и надежно. В бестелесном варианте у него легко решались все современные тупиковые проблемы жизнеобеспечения и экологии. Он прикидывал оптимальные сроки индивидуальной жизни и снимал актуальные проблемы Земной медицины. Другие проблемы решались у него так же надежно и убедительно.
Борис восторженно живописал, стоя перед притухшим осьминогом, безучастно застывшем в своем углу с полузакрытыми глазницами рядом с ружьем и рюкзачком.
Андрей привычно собрался было к своей инопланетянке потому как просто ментального общения с ней ему было категорически недостаточно. Тут в проходе появилась высокая плечистая фигура. Войдя в отсек, человек знакомо разогнулся и поднял голову:
- Ну, снова привет, мужики и дамы!
Это был преображенный Петрович, настоящий супермэн, по горло затянутый в облегающую черную "вторую кожу". Черты лица и, главное, такая узнаваемая мимика оставались прежними. Осьминог из своего угла с ужасом и изумлением уставился на него, а Петрович в человеческом облике в отличном расположении духа, не в силах сдержать ухмылку от первоклассно удавшегося сюрприза, как ни в чем ни бывало направился на свое место. Увидев там осьминога, он небрежно попытался отогнать обнаглевшую тварь, и они сцепились. Оба оказалась нечеловечески сильными и растащить их никак не удавалось. Вдруг осьминог резко отпрыгнул в сторону, как-то обмяк и превратился в обычную исполнительную тварь, управляемую кем-то, но только не Петровичем. Она тут же выскочила из отсека.
- Что это он? - спросил тяжело, дыша Петрович.
- Это был ты в теле осьминога, - спокойно сказал Борис.
- Чего?! - не понял Петрович.
- Короче, когда ты продырявил себе голову, то твои мозги вложили на время в осьминога, чтобы не испортились. Он жил здесь с нами, исполняя обязанности Петровича. Так что сейчас ты дрался сам с собой.
- А мне про осьминога ничего не говорили...
Петрович слегка побледнел, присел на корточки в своем углу и притих в задумчивости.
В отсек один за другим вошли инопланетяне в матово-прозрачной одежде. Андрею приветливо улыбнулась его девушка. Земляне, чувствуя перемены, поднялись со своих мест.
- Сейчас вы отправляетесь на Землю, - передал кто-то из вошедших, - капсула готова. Она доставит вас к планете автоматически по внепространственной трассе. А над тем местом, откуда вы взлетели, управлять посадкой придется вам самим. Это также просто как управлять осьминогами. На Земле без ретрансляторов ваша телепатическая связь друг с другом ограничится расстоянием примерно в вытянутую руку, но мы оставляем вам свои личные каналы связи.
И землян охватило очень противоречивое чувство. Остро сквозила грусть, что все необычное и фантастическое в их жизни кончается и, может быть, больше никогда не повторится.
Инопланетян в отсеке было столько же сколько землян и когда передавали браслеты связи, Андрею надела свой на руку его девушка, чуть помедлила, потом неловко коснулась губами уголка его губ. "Свяжись со мной, когда вернешься!" - попросила она и зарядила его рвущейся наружу радостью их будущего общения.
В капсуле оказалось критически тесно и прозрачные стенки не давали даже иллюзии свободы и надежности. Казалось, что даже дышать трудно, так они были прижаты друг к другу и это тянулось нескончаемо. Потом стремительно выросла Земля, плавно развернулась, укрупнилась так, что стали видны заснеженные игрушечные горные цепи под размытой спиралью облаков.
Они приближались, медленно поворачиваясь и склоняясь на бок. Но вот надвинулась белая пелена облаков, поглотила все вокруг и, внезапно прорвавшись, открыла внизу устрашающе близкий горный ландшафт с узнаваемо длинным языком ледника Федченко.
- Принимайте управление!
Петрович напрягся, больно вцепившись в Володино колено. Ему доводилось водить вертолет, и он вызвался управлять капсулой. Как только автополет отменился, стали ощущаться сильные порывы ветра. Петрович еле успевал отреагировать, и каждый раз Диана жалобно вскрикивала.
Первая попытка сесть не удалась. Ветер коварно сменил направление, и земляне чуть не оказались в бурлящей реке. Петрович взмыл вверх. Со второй попытки капсула врезалась в рощу около басмачьей мельницы и застряла в ветвях невысоко над землей. Борис ткнулся носом в Дианину макушку и замычал от боли. У него из носа потекла кровь, пачкая все вокруг. Стало ужасно тесно, но это была их Земля. И как только все подумали об этом, так и рухнули вниз сквозь ветви, ничем больше не ограничиваемые: капсула исчезла.
Из кустов раздавались кряхтение, тихий вой и ругань. Петрович в черном костюме, похожий на актера, играющего супергероя, первым делом без особых усилий вырвал с корнем молодую березку, прижавшую Диану к другому дереву, Андрей помог освободить ее. Борис стоял, задрав голову, чтобы не текла кровь, а Володя торопливо шарил по карманам. Наконец он достал новенькую пачку сигарет.
- Петрович! Смотри, какой я тебе сюрприз приготовил! Конец дискриминации!
Петрович угрюмо уставился на пачку и досадливо сплюнул:
- А на черта они мне сейчас? В этой шкуре курить совсем не охота.
- Мальчики! - воскликнула Диана, - Что-то вы не рады! Мы же дома!
- До дома еще пятьдесят километров по горам и шестьсот по дороге, - буркнул Володя и снял с руки браслет.
- Что ты делаешь?! - настороженно спросил Борис.
- Поигрались и хватит. Я свободный человек и не желаю, чтобы за мной подглядывали.
- Давай сюда! - потребовал Андрей, - Когда одумаешься, верну. Только не забывай, что у тебя в башке рация вмонтирована.
- Где же тут тропа? - спросила Диана, пытаясь раздвинуть густые ветви.
- Пошли за мной! - скомандовал Петрович, ринувшись напролом.
Скоро все вышли на поле и направились к станции.
Потемневшее небо обещало грозу. Плотные тучи низко проносились вдоль склонов гор и, казалось, на этот раз небо уж точно собиралось выполнить свой долг по отношению к высыхающей от жажды земле. Порыв ветра пригнул затрещавшие кроны деревьев и вниз посыпались сухие ветки. Застучал крупный дождь.
- Наконец-то! - Петрович задрал лицо вверх, - А то грядки надоело поливать из ручья.
Но с этими словами дождь кончился, тучи прорвались в нескольких местах веселой голубизной и блеснуло Солнце. Петрович чертыхнулся с досады.
- Вот всегда здесь так!
Земляне пошли по тропе вдоль поля.
- Какие фотки будут, все обалдеют от зависти! - смаковал Андрей.
- Может лучше пока никому не показывать? - спросил Борис, - Представляешь, когда нами заинтересуются, то в какой оборот возьмут? Хуже инопланетян и никакой уже пощады. Лучше погоди, освоимся.
- Конечно, посмотрим! - Андрей задумался, но ясно понял, что жизнь прежней не будет. И он точно не сможет забыть свою инопланетянку. Во время телепатического общения они слишком глубоко узнали друг друга, как никого он не знал раньше. Слишком много изменилось.
- А это что за чертовщина!? - воскликнул Петрович, когда за рощицей открылась поляна с метеостанцией.
Дверь жилого домика была распахнута настежь, вокруг как после переезда валялся бытовой хлам, рядом на веревке сохли какие-то козлиные шкуры, поодаль стояла небольшая юрта. Чуть дальше среди деревьев виднелся новый недостроенный из самана домик.
Когда подошли ближе полог юрты открылся и оттуда вышел худощавый, но жилистый абориген с темно-коричневым лицом. Позади него выглядывали чумазые детские лица.
- Эй, Махмуд! Что тут за дела? - недружелюбно рыкнул Петрович, - ты что, опять напился на работе?!
У Махмуда начала отвисать челюсть.
- Ты кто!? - не очень уверенно осведомился он хрипловатым голосом пьяного джигита.
- Не узнаешь начальника? - грозно зыркнул Петрович и стал гораздо больше походить на себя прежнего.
Махмуд в ужасе протер глаза и снова уставился на Петровича. Потом его шатнуло, и он ухватился за рядом растущее деревцо. Дети позади попрятались и из темноты вылезла женщина в цветастом жилете.
- Ты две недели пропал! - завопил Махмуд, - Тебя уволили, меня поставили!
- Я тебе сейчас уволю! Где Полина!?
- Там живет, пока вертолет не прилетел ее не брать! - Махмуд махнул рукой в сторону облезшей брезентовой хоз. палатки.
Петрович подошел к отпрянувшему в ужасе Махмуду и швырнул его в полог юрты так, что тот исчез, увлекая за собой успевшую всплеснуть руками аялы. Оттуда раздались приглушенные истошные вопли.
- А ну собирайся быстро, шайтан! Это ты с ближайшим вертолетом свалишь отсюда к черту! - дико заорал Петрович.
На этот крик из брезентухи вышла жена Петровича и изумлением замерла, уставившись на него и чуть дальше стоящие фигуры в столь же странных черных облегающих костюмах, но те были достаточно узнаваемы, особенно Дианина коса с бантом.
Петрович чуть замялся и шагнул вперед.
- Ну, здравствуй, жена! Ты извини, что видом поменялся, так получилось, потом расскажу. Все будет теперь хорошо, сейчас разберемся.
- Господи! - жена Петровича тоже шагнула вперед, - Что это с тобой?! Ты такой огромный стал!
- У меня там одежда осталась? Дай, переоденусь в нормальную...
Из юрты опасливо высунулась взлохмаченная голова Махмуда.
- Петрович, айда поговорим!
- Тебе час на сборы! - жестко отрезал Петрович, голова Махмуда понуро засунулась и из юрты донеслось визгливое причитание.
- Рацию не отобрал? Он же в ней ни черта не разбирался.
- Он только ружья забрал.
Палатка горников была собрана и вместе с вещами внутри лежала рядом большой кучей. Ее наскоро поставили. Снимать инопланетные костюмы не хотелось, настолько они были комфортны и удобны, так что оделись поверх в то, что у кого оказалось в запасе.
Очень быстро власть на метеостанции была восстановлена. Петрович связался с начальством и все уладил. Свои ружья он забрал и из юрты больше никто не выходил.
Горники помогли перенести в домик вещи из брезентухи и вскоре навели жилой порядок.
- За подбитых горных козлов он ответит, - возмущался Петрович уже сидя за столом, накрытым к чаю.
Через несколько часов прилетел вертолет и увез Махмудово семейство и наскоро настроченную Петровичем докладную. Неудачливый соперник Абдурахман был эвакуирован парой дней раньше в свой родной поселок в пятидесяти километрах отсюда.
За это время Андрей с Володей успели сходить на охоту и умудрились подстрелить кролика. Андрей полностью вернул свою физическую форму пока бегал с ружьем по холмам среди густых кустов.
Жена Петровича к ужину приготовила шикарное рагу с картошкой, приправленное горным чесноком и чабером. Она бурно переживала расцвет своего нового чувства к чудесно преобразившемуся мужу и внимала его версии произошедшего, которую тот своеобразно и грубовато живописал. Потом они все вместе составили правдоподобную и подробную объяснительную к докладной.
Решили пораньше с утра возвращаться, все же до поселка нужно было пройти пятьдесят километров.
Погуляли, прощаясь, по Алтын-Мазару. Петрович показал петрографы на опаленных солнцем валунах и рассказал, насколько близко спускаются с гор снежные барсы. Все беззаботно шутили, как это бывает в пустом ожидании.
- Ну, что, красавица, мы с тобой так на охоту и не сходили? Хотел посмотреть, как быстро ты умеешь бегать. А ну-ка! Он вдруг неожиданно хлопнул ее ладошкой по попе. Диана взвилась и воплем бросилась мстить. Петрович увернулся и побежал по мелкому гравию, как раз там, где у речки их схватили осьминоги. Сразу стало ясно, что его новое тело бегает несопоставимо быстрее и Петрович начал поддаваться.
- Детки разыгрались! – проорал Борис излишне громко, теша себя мыслью о том, что завтра они все равно уйдут отсюда, скорее всего, навсегда.
К вечеру разожгли костер, прогорланили песни и залегли спать.
Андрей думал о своей девушке и мечтал, чтобы она приснилась. Не верилось, что все уже прошло, слишком быстро и как-то даже нелепо. Он знал, как связаться, но не трогал браслет, надеясь, что она первая не выдержит. Она не связалась и не приснилась.
Ранним утром горники собрали рюкзаки и осталось только попрощаться. Петрович проводил их до самого серпантина.
- Жаль, Дианочка, что мы так с тобой на охоту не сходили, - шутил Петрович, - так ты хорошо бегаешь!
- То, что я тогда гораздо раньше прибежал, ты почему-то не заметил! - заржал Андрей, при этом невольно вымещая попранную несправедливость.
Петрович чуть поднял брови и слегка поиграл своими теперь очень даже впечатляющими мускулами, перекатывающимися сквозь черный костюм.
- Как она бежит - видел, а как ты - нет, поэтому и не сужу.
- Ладно, сейчас увидишь! Вот, спорим, заберусь на склон за полчаса, засекай время!
- За полчаса не получится! - возразил Петрович, ну, если бы без рюкзака, и то минут за сорок.
Андрей вздохнул больше горной свежести, заряжаясь уверенностью и радостным стрессом предстоящего взлета, как самолет перед разбегом, сдерживаемый тормозами, и очень впечатляюще устремился напрямую вверх по склону.
Скалистая трасса всегда вызывала у Андрея особый прилив радостных сил, и он шел не только ногами, но и всем телом, цепляясь руками, извиваясь по выступам и ловко координируясь. Ему не раз говорили, что эта его манера со стороны выглядела как лазание обезьяны.
Перед самым перевалом он начал слегка уставать, отмечая, что достаточно верно рассчитал силы, но не сбавил темп.
Взобравшись, повернулся назад, замахал руками вниз и посмотрел на часы. Он проиграл спор: подъем занял тридцать четыре минуты, что нисколько не омрачило его чудесное настроение. Наверное, потому, что теперь у него было нечто гораздо выше всех этих мелочей.
Андрей снял рюкзак, сел на большой камень, приготовившись долго дожидаться остальных и только тогда ощутил, как чешется рука под браслетом. Его согрело радостью, и он ментально открылся, сливаясь мыслями со своей девушкой.
- Зову, а ты не отвечаешь!! Я испугалась, блин!..
- Как же мне нравится это твое “блин”! – Андрей был счастлив, но не столько из-за словечка, как от мысли, что она его вот так ждала.