Когда Эмма Аркадьевна была внесена в мой дом и начала совершать свои первые робкие шаги, я анализировала ситуацию.
Сердце матери интуитивно ждало триумфального высокоинтеллектуального шествия.
Ну как бэ, школа с приличным аттестатом, далее - институт, блестящая защита диплома, работа в приличной организации, яблоко от яблони...
Первые же шаги показали, что в дом вошла гопота. Я им - уважаемая Эмма Аркадьевна, будьте любезны, проходите, чай, кофе? Они мне - мамаша, закурить не найдется? А если найду?
Я им - возьмите салфеточку, чтоб уста алые протереть опосля рыбных блюд... Они мне, сплевывая под ноги семки - мамаша, водочки еще принеси, трубы горят...
Я им: Эмма Аркадьевна! Вы ж из культурной семьи! Зачем Вы своровали со стола сосиску и принесли излохмаченные останки на кровать? Вам же специально отдельно сервировано мясное ассорти? Куриное филе. Свиное сердце?
Они мне: опаньки, ты че попутала, мамаша?
Я им: Эмма! Эмма! Зачем Вы принесли кусок сердца в кровать? У Вас же для этих целей выделено фарфоровое блюдо из фикспрайса?
И они мне, чавкая на простыне куском мяса, мам - давай вот не надо, а? Не беси меня, ладно? Сейчас быстренько поем и побоксуем. Небольшая разминка...
Я им ору: Эмма! Почему дверца шкафа, где мусорка стоит, открытая?
Они мне: Опа, а ты чё, предъявить мне хочешь? Ну так ты обзовись сначала!
Слышь ты, ты обоснуй свои слова, чтобы потом о здоровье не пожалеть.
Я им ору, почему ватные палочки на полу рассыпаны? Кто это сделал? Они мне: Слышь, мать, вот ты сейчас ваще не права, ты осознай это. Слышь, ты какой масти? Я че на фраера похожа, палочки твои рассыпать? Следить за своими вещами надо!
Таким образом, мамаша суетилась. Нервничала. Переживала. Организовывала дипломатические переговоры.
Все вокруг мне говорили: ты избаловала кота. Посадила себе на шею. Я им говорила, изыдите, я счастлива. Вам бы такое счастье на шею!
И тут, опаньки! Мне говорят, что Эмма Аркадьевна... толстая... Я то думала, оне хулиганье загаражное. Смиренно несла крест. Но толстая? У спортивной мамаши? Такому не бывать!
На ближайший выходной назначена фотосессия. Не знаю, как пойдёт, это непредсказуемо. Да и Эмма Аркадьевна не любит пристального внимания к своей персоне. Но, как говорится, ноблесс облидж. Будем фотографировать кошачьи бока до тех пор, пока не станет ясно, что се - вражеские наговоры. А оне - как обычно, в своей хищной форме. И завсегда готовы завалить старую хромую антилопу.
