Осмотревшись вокруг, я понял, что леший решил свою миссию законченной. Тропинки, по которой я примчался сюда, не было. Ну и ладно. Зато вон какая дорога накатанная. То есть грязь джипами перемешанная. Куда-нибудь да выведет.
Определив по солнышку, где примерно находится мое теперешнее место жительства, я двинулся по дороге. Тем более что примерное направление дорога задавала.
Глава 11 / Начало
Пахло весной. Но не так, как у нас. Здесь запах весны был совершенно другой. Медовый, что ли. На солнечных прогалинках цвел барвинок, какие-то ярко-жёлтые ромашки на высоких ножках привлекали различных насекомых. Возле ярко-красного маленького гриба я присел на корточки, рассматривая его. Сиреневые крокусы помахивали своими застенчивыми головками. А вот и интересный бледно-зелёный цветок. Целый куст. Надо у Капы спросить, что это. А ещё повсюду разбросаны розетки маргариток, жёлтые, розовые, розово-голубые, и кукушкины слёзы. Интересно, как здесь этот первоцвет называют?
Хорошо знаю, что настоем из кукушкиных слёз, если хотите иметь нежную упругую кожу, надо умываться по утрам. Вот только собирать их надо вместе с росой. Раньше из-за этого её редко какая ведунья сохранить могла. Ну, не хотят хорошо высыхать растения, смоченные росой. Сейчас нам в помощь холодильник. Заморозить кубики льда вместе с мокрыми кукушкиными слезами — и вот вам готовые утренние процедуры.
Дорога шла вниз, и я двигался по ней, обходя огромные лужи по краю леса, стараясь не наступить на поторопившиеся расцвести первоцветы. Пройдя минут пять, я уперся в развилку.
Ну и? Дальше куда? Насколько хватало глаз, дороги шли параллельно, лишь левая немного отклонялась в лес. Так, я пришел справа, значит, мне направо. Ещё раз обращаться к лешему не хотелось. Пока не плутаю, а когда совсем с дороги собьюсь; тогда уж и лешему поклонюсь. Приняв решение, двинулся рядом с дорогой, уж очень колеи глубокие были накатаны. И на какой технике здесь ездят?
Дорога вдруг резко сделала поворот, соединившись со своим ответвлением. Вот же блин. Выходит, это был просто объезд непроходимой части дороги. Где-то впереди громко заиграла музыка. Вернее, забухали басы. Такой звук обычно раздается у не слишком умных водителей из машины. Замечали на дороге? Едет машина, и вокруг неё на несколько метров ничего не слышно, лишь «дах-дах-дах». И бедная машинка подпрыгивает в такт ударных. А водитель делает вид, что ему всё нравится. Глупый. Он сам себе вредит, и для окружающих очень опасен. Сам глохнет — это его выбор, а вот то, что не слышит, что делается на дороге, — это очень плохо. А ещё заметили, чем громче музыка, тем ржавее автомобиль?
За очередным изгибом дороги я обнаружил источник шума. Старая, ржавая «пятёрка», и рядом никого. Странно. Я осмотрелся. А кому эти бабахи? Обойдя машину и так и не обнаружив никого, решил устранить этот источник раздражения. Благо, окна машины были открыты. Открыл дверцу, дёрнул ручку открывания капота. Быстро подошёл, поднял капот и снял клемму с аккумулятора. О! Тишина! Лишь ветвях деревьев шумит ветер. Какая-то смелая птаха пискнула и опять умолкла, прислушиваясь, не раздастся ли опять бум. Пискнула ещё раз и тут же включила свою весеннюю песню.
Где-то из-за деревьев раздались недовольные возгласы молодых людей. Ага, до них дошло, что бума не слышно. Я как можно быстрее отошёл от машины.
По тропинке, наверное, из оврага, поднялся молодой человек и быстрым шагом двинулся к машине. А я, придерживаясь деревьев, двинулся к оврагу, чтобы посмотреть, что он там делал.
Это оказался не овраг, а крутой берег горной реки. Небольшая компания, человек шесть, соорудили из камней импровизированный мангал и готовились жарить шашлык. Понятно, на природу выехали, только зачем? В лесу надо отдыхать от городского шума, от такого «бума», который разносился по всему лесу. Ну и сидели бы себе в городе и слушали музыку. Зачем вам лес?
— Всё, мужики, — раздалось с берега. Это вернулся паренёк, который бегал смотреть, почему перестала «стучать» музыка.
— Трындец. Приехали. Походу, аккумулятор сдох.
От костра раздались недовольные возгласы. Кто-то успокаивающе пробасил:
— Фигня, толкнём, заведётся.
Один из пареньков заметил меня, скользнул взглядом, но с замолкшей музыкой не связал. Да и верно. На берегу речки людей было очень много. Мало ли из какой я компании. Конечно, никто не купался, рано ещё, все же, хоть и юг. Люди ходили по берегу и кидали в воду камешки; один мужчина даже разматывал удочку. И, где он рыбу собрался ловить. Речка хоть и широкая, но довольно мелкая, всё дно видно. Интересно, этот «бум» только мне мешал? Всех этих людей всё устраивало?
Вздохнув, я вернулся на дорогу. Пройдя немного, наткнулся на указатель, кем-то заботливо нацарапанный на куске бревна: «Дольмены» и стрелка налево. Налево уходила хорошо укатанная дорога. Без единой лужицы. Я хмыкнул. Ну, дольмены, так дольмены. Свернул на укатанную дорогу и зашагал в гору.
Уже изрядно запыхавшись, я наткнулся на развилку. Одна дорога круто уходила вправо, другая так и шла прямо в гору. У развилки стоял раскидистый старый дуб, а под ним полукругом лежали здоровенные бревна. Кто-то заботливо их уложил вместо лавочек. Я примостился на одно из бревен, отдышался. Почки какие уже набухшие, не сегодня, так завтра все деревья покроются листвой. Хотя лес и так стоит зелёный. Не безжизненно-серый, а именно по-весеннему зелёный.
Пока отдыхал, осмотрелся. Ага, вон еще указатель в таком же стиле, как и первый. Теперь на нем две таблички: «Вверх и прямо — город дольменов», «Направо — дольмены и братское захоронение бойцов ВОВ».
В город не пойду. Посмотрю пока на один-единственный дольмен. Может, что и почувствую.
Приняв решение, смело двинулся по дороге направо.
Тяжко, однако, даются пешие прогулки. Ноги ныли, дыхание сбивалось. Но я дошёл.
Какие-то уже распустившиеся кусты были густо увешаны разноцветными тряпочками. Чуть дальше стояли лавочки. За деревьями скромно примостился деревянный туалет. И к нему стояла небольшая очередь. У дольмена — это построенный из огромных плоских камней домик с маленькой дырочкой посередине — тоже была своя очередь: фотографироваться. Руководила всей этой операцией молодая девушка, успевая и за очередью следить, и за посетителями, чтобы они не совали головы в дольмен. Каждый норовил это сделать. Собственно, в это отверстие только и проходила голова взрослого человека. Хотя сам дольмен был высотой около двух метров. Странное строение.
Как я понял, это была организованная группа. В основном школьников. Я решил присесть на лавочку, не будут же они здесь вечность. Мне торопиться некуда. А заодно и проверю, как Лунара на мое отсутствие отреагирует.
Я поднял голову и принялся наблюдать за облаками. Рядом кто-то сел на лавочку. Ну и пусть. Места много, главное, чтобы меня не трогали. Какое же здесь умиротворение. Интересно, это от того, что я устал идти, или дольмен так действует.
— Так хочу тебя обнять, но ты же инкогнито, — раздался у самого уха почти родной Женькин голос.
Галлюцинации?
Я медленно опустил голову и встретился с Женькиным взглядом. Она просто сидела и смотрела на меня. Я сморгнул. Женька улыбнулась.
— Ущипни меня, — попросил я.
Она протянула руку и выполнила мою просьбу.
— Вау! Женька! Женечка! — прошептал я и крепко обнял подругу. — Ты как здесь? — отодвинулся я от неё. — Похорошела-то как!
— Чего пялишься! — со смехом ответила она. — Ну, ладно. Сегодня разрешаю. Пялься. Мишка. Ты пропал. Тебя ищут. По всем отделам разосланы твои ориентировки. Господи, Мишка! Как же я скучала! — она опять повисла у меня на шее. — Я тебя не видела, — отодвинулась Женька от меня. — Колобка жалко. У вас в отделе теперь Варвара. И в ковене она. И вообще, подозревают, что это всё её рук дело.
— Чего? — не понял я.
— Что слышал, — вздохнула Женька. — Васильчиков туда нос сунул, но ему погрозили пальчиком: «Не лезь». Всё устаканилось. Война никому не нужна.
— Бред. Варвара Ильинична? Наша? — я не хотел верить в услышанное.
Женька молча кивнула.
— Власть, Миш, власть, — пробормотала она.
— А я зачем?
— Колобка ты должен был убрать, ну или находиться там должен был только ты. Что-то у неё пошло не так. Сам же знаешь. Надо время. И тогда всё станет ясно. Ты как? Помощь нужна? Деньги, документы? Где ты обитаешь, я знать не хочу, — сменила Женька тему.
— Здесь и обитаю, — пробормотал я, стараясь переварить услышанное. — Ты чего здесь-то делаешь? По работе?
— Нет. Пряник выходной дал. Вот с Костиком, — она указала на высокого русского парня с модной причёской и неизменным хвостиком на затылке, — от школы, экскурсия. Причём ещё вчера я сюда ехать не собиралась, — Женька опять прижалась ко мне.
— Судьба, — улыбнулся я.
— Пряник — это начальник местного 15К?
— Ага. Пряничкин. Маленький, кругленький и ужасно занудный, — ответила Женька. — Васильчикова сегодня не отпустил. Дежурить оставил.
— Здравствуй. А я тебя помню, — Костя стоял напротив меня и протягивал руку. Вылитый Кощеич.
— Ух, какой взрослый, — пожимая руку, восхитился я.
— Мам, в автобус зовут, — растянул в улыбке губы Костик. Подмигнул мне. — Увидимся, — развернулся и направился к собирающимся в группу ребятам.
— Васильчикову привет, — обнял я Женьку.
— Сам передашь. Так понимаю, что ты у Лунары. Там и встретимся. Дня через три. Мы чан закажем. Мишка! — опять кинулась мне на шею Женька. — Как же я соскучилась! Ну, пока. До встречи.
— До встречи, — помахал я подруге рукой.
Как же тесен мир. Продолжение