Время шло, неся с собой перемены и новую надежду. Нашему сыну, маленькому герою, сделали две операции, и, наконец, та страшная патология перестала казаться угрожающей. Самое сложное было позади, и внешне он уже ничем не отличался от других детей. Казалось, жизнь снова обретает привычное русло, все устаканилось.
Наши отношения с мужем, конечно, оставались суховатыми, словно выжженная солнцем земля – и в общении, и в близости. Но все же мы еще могли обсуждать какие-то планы, договариваться, находить компромиссы. Именно в этой хрупкой тишине, наполненной невысказанными надеждами, мы решились на пятого ребенка. К моему удивлению, он почти не возражал.
С рождением нашей младшей дочки Юли в 2016 году моя жизнь окончательно погрузилась в водоворот домашних забот и нескончаемой детской суеты.
Моя мама, желая поддержать меня, ушла на пенсию и стала частым гостем в нашем доме. Но, увы, ее появление принесло не только помощь, но и новое напряжение. Отношения между тещей и зятем были, мягко говоря, натянутыми, словно струна, готовая порваться. Они искренне друг друга не выносили. Мама видела его насквозь – ее возмущали его ложь и очевидное нежелание помогать мне. Муж, в свою очередь, терпеть не мог ее вмешательства в наши дела, ее постоянные упреки и вопросы о том, почему он не поддерживает меня.
Действительно, его участие в воспитании детей было минимальным, почти отсутствующим. Он работал, находил подработки, занимался сезонными полевыми работами. А вечерами... вечерами его мир сужался до экрана компьютера и виртуальных баталий.
Каким он был отцом? В те годы, я бы сказала, никаким. Но то, что открылось мне гораздо позже, заставило бы любого предпочесть полное отсутствие отца такому, что было у моих детей. И это еще очень мягко сказано.
Когда дети рождались и были совсем крошечными, он не брал их на руки, опасаясь, что "чего-нибудь сломает ещё". Подросших детей он тоже не нянчил по собственной инициативе. Только если я сама вкладывала малыша ему в руки, он мог подержать его некоторое время.
Помню, как облегчало то, что до маминой пенсии он все же мог посидеть с детьми, когда мне было нужно уйти. Но потом и эта обязанность легла на плечи моей матери. Интересно, если оглянуться назад, больше всего отцовского внимания в младенчестве досталось нашему первому ребенку – Валере.
Детсадовская, а затем и школьная жизнь детей абсолютно не интересовала его. Учеба, домашние задания – это было не его. Он никогда не заглядывал в их тетради, не спрашивал о школьных делах.
Единственное, что еще хоть как-то связывало его с их жизнью и требовало его участия – это развозка по учебным заведениям. Он подвозил меня с детьми до детского сада, а дальше я сама разводила их по группам. Старших же учеников отвозил в школу.
Бывали моменты, когда я просила его забрать ребенка из сада – сама я работала до семи, а потом до шести вечера. Он забирал, но с таким неприятием, что каждая просьба давалась мне тяжело.
Один раз он устроил такой скандал в саду, что мне потом было невыносимо стыдно перед воспитателями и даже коллегами, которые слышали об этом. Он пришел за Жанной, не обнаружил воспитателя в группе – дети были с нянечкой. И это стало поводом для ужасного выяснения отношений. А ведь воспитатель просто на минутку отошла, чтобы отдать санки родителям, которые их забыли...
Я не припомню, чтобы он хоть чему-то учил детей. Велосипед, лыжи – всему этому учила я. В моей памяти всплывает лишь один случай, который показал его "педагогику" во всей красе. Однажды, когда Валере было лет девять-одиннадцать, муж в шутку протянул ему косу со словами: "На, коси!" Валера, конечно, пошел – ему ведь доверили инструмент, как взрослому! Само собой, он не смог скосить траву, она просто не резалась. Сын решил, что коса затупилась, и ее нужно поточить. Он взял брусок, провел им по острию... Результат – несколько швов на пальцах. Боль и разочарование в его глазах я помню до сих пор.
Хотя, справедливости ради, надо отметить... все же Валере он передал кое-какие навыки, но это скорее касалось его собственных занятий. Управлять мотоблоком, пилить бензопилой, и, что уж совсем специфично, научил разводить зубья на пилорамных лентах.
Муж сам сконструировал станки для заточки пилорамных лент. Он точил, а Валере поручал "разводить" зубья. За этот труд, к слову, он даже платил сыну. Валера не горел желанием заниматься этим, но желание заработать свои первые деньги было сильнее.
Вот так, часть своих дел он с легким сердцем перекладывал на плечи старшего сына, а сам в это время погружался в мир танковых баталий.
А что же до игр? Его "игры" с детьми были своеобразными. Он любил лежать на полу, смотря телевизор. Дети, конечно, вертелись рядом. Внезапно он хватал кого-нибудь за ногу и держал. Ребенок вырывался, пищал, но в то же время, кажется, понимал, что это игра, и даже сам начинал "лезть" обратно. Мое сердце сжималось – я не могла спокойно смотреть на такие "игры".
Так и текли наши дни. Я, кажется, уже привыкла к его почти полному безучастию в жизни детей, сосредоточившись на работе и их учебе.
Однажды, невероятно, нам даже удалось вдвоем выбраться на море – в Крым! Я сама, от начала до конца, организовала эту поездку на автобусе. Безмерная благодарность бабушкам, что согласились посидеть с детьми. Я вспоминаю то море, тот пляж... Это был мой единственный, по-настоящему полноценный отдых. Как же хорошо было тогда! Хотя, признаюсь, и без ссор не обошлось, но даже они не могли испортить той свободы и легкости.
Удивительно, к чему только не привыкает человек... Я привыкла. Привыкла к его посиделкам с друзьями, к выходкам, которые следовали за ними, к обидным словам, что, как лезвие, проскальзывали даже в трезвом состоянии. Все это стало для меня нормой. После очередной ссоры я плакала, переживала, а потом сама себя успокаивала, находя ему оправдания.
И ведь я не молчала! Выговаривала, ругалась, доводя обстановку до предела. Но уже через пару часов не выдерживала этого напряжения, этой тяжелой тишины, и сама шла к нему с просьбой: "Давай поговорим. Выясним все наши разногласия". Он же, кажется, перестал чувствовать себя виноватым, прощения уже не просил. Эта игра в примирение стала односторонней.
И вот наступило лето 2020 года – время, которое стало нескончаемым марафоном лжи, нервотрепки и медленного, но верного втаптывания всей нашей совместной жизни в грязь...