Два Фёдора. СССР, 1959. Режиссер Марлен Хуциев. Сценарист Валерий Савченко. Актеры: Василий Шукшин, Николай Чурсин, Тамара Сёмина и др. 20,4 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Марлен Хуциев (1925–2019) поставил восемь полнометражных игровых фильмов (включая его признанный шедевр «Июльский дождь»), но только два его первых фильма – мелодрамы «Весна на Заречной улице» и «Два Фёдора» – вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Фронтовик Фёдор (Василий Шукшин) подбирает мальчишку-беспризорника, тоже Фёдора. Но вот в доме двух Фёдоров появляется молодая женщина (Тамара Семина)…
Эту мелодраму отличает особая интонация подлинности чувств, которую великолепно передает актерское трио Василия Шукшина (1929-1974), десятилетнего Коли Чурсина (1949-2008) и Тамары Сёминой…
Актриса и режиссер Светлана Дружинина отметила, что мелодрама «Два Федора» в 1959 году «воспринималась как явление знаменательное. Удивившая точностью и безыскусностью в воспроизведении атмосферы и быта первых послевоенных лет, обостренным вниманием к каждодневности, к психологии самого обыкновенного человека, картина Хуциева была одним из свидетельств того обновления киноискусства, которое так явно обозначилось во второй половине 50–х годов. Активным участником этого процесса и выступил Василий Шукшин. Вместе с режиссером и наравне с ним он утверждал новую эстетику. Герой Шукшина в своей поношенной гимнастерке, в тяжелых, видавших виды кирзовых сапогах, в которых он так неуклюже, но упорно топтался на танцплощадке в каком–то подобии вальса, удивительно точно вписывался в хуциевский фильм, лишенный всякой формы, в эти скромные картины послевоенного быта маленького российского городка с его пыльными пустырями, продовольственными карточками, привычными очередями, со всей его постепенно возрождающейся, налаживающейся жизнью. В неловком и простоватом Федоре Шукшина была та «натуральность», та почти документальная, шероховатая подлинность, которые рождали ощущение осязаемой жизненной правды. … Яростный приверженец неприкрашенной правды в искусстве, на экране он необаятелен, неудобен намеренно, даже вызывающе. Тут отношение жесткое и к нам, зрителям, и к своим героям. Не будь такого отношения, не избежать бы «Двум Федорам» умильности, сентиментальности, явно сквозившей в сюжете фильма. … И тем важнее и отраднее было и для артиста и для нас, зрителей, торжество доброты и человечности в финале фильма, где два Федора снова обретали друг друга. Сегодня этот финал может показаться излишне трогательным, а Шукшин с его просветленным лицом и слезами радости на глазах — даже сентиментальным, но эти излишества вернее будет отнести на счет времени, общего настроя искусства той поры с его радостной верой в неизбежную победу добра и справедливости» (Дружинина, 1970).
Сценарист и киновед Лев Рошаль (1936–2010) писал, что «в облике В.М. Шукшина, игравшего взрослого Фёдора…, в своеобразном, непривычном для экрана, слегка тогда округлом лице ещё не обозначилась трагическая жесткость «Достоевских» скул. Но умение молчать, держать себя «в себе», нервно курить в кулак, носить застиранную до белизны гимнастерку и, главное, постоянно сохранять в узковатых глазах горечь затаённой тоски демонстрировали точность режиссёрского выбора. Актёр концентрированно выражал народную драму не только житейски, а и духовно опалённой эпохи на грани жестокой войны и счастливого, одновременно горестного, сохранившего военное «последействие» мира. Но картина не исчерпывается пристальностью в фиксации «предметных» и духовных тягот послевоенного быта, за что на неё яростно обрушилась не одна лишь официальная критика, обвиняя в не «нашем» пессимизме, бескрылости. В том числе, обвиняя непривычного героя, не знавшего, «кому нести печаль свою?». На самом же деле, фильм стремился обнаружить тонкие, гнущиеся на суровом ветру, но упорно пробивающиеся сквозь печаль и толщу тяжкого быта жизнестойкие ростки, отогревающие душу. Они спасают от одиночества простой, мужской дружбой взрослого и маленького Фёдора, голодного беспризорника–сироту, подхваченного взрослым в свою теплушку спешащего с войны эшелона. «Надбытовой» слой снова оказывался по замыслу шире всего остального. Включая любовь Фёдора к Наташе, которую играла Тамара Сёмина. Играла другого, спасающего его от одиночества, ростка, потянувшегося к герою.
Суть замысла, его повествовательных поворотов таилась не только в спасении любовью. И не в ревнивых, в связи с этим, переживаниях Фёдора маленького. Картина поднимала, в сущности, ту же, принципиально важную для нового времени, проблему, что и предшествующий фильм: право любого, даже маленького, человека, при всей несуразице детских мыслей, — быть человеком. Самим собой. Не быть, пусть даже неловко, ненамеренно, — отодвинутым в сторону. Поэтому «Два Фёдора», а не один. Оба — на равных» (Рошаль, 2015).
Мелодрама «Два Фёдора» и сегодня популярна у массовой аудитории. Мнения зрителей XXI века о фильме «Два Фёдора» в основном позитивны, хотя, разумеется, встречается и негативное восприятие этой трогательной картины Марлена Хуциева:
«На редкость добрый фильм. И в детстве любила, и сейчас смотрю с удовольствием – фильм на все времена» (Тамара). «Смотрела … этот фильм и наслаждалась. И сюжетом, и игрой актеров. Какай добрый и светлый фильм! А какие красивые у Коли Чурсина глаза с длинными пушистыми ресницами! И говорящие. В глазах Федора младшего отражается вся гамма, вся глубина его чувств: и горе, и радость, и обида, и примирение» (Н. Волкова).
«Два Фёдора» - образец настоящей мелодрамы, без соплей, без пережимов. Трогательно, но не слащаво. Очень хорошо раскрыты характеры героев, великолепна игра актеров» (Учительница).
«Явно не лучший фильм Марлена Хуциева. По телевизору ни разу раньше не доводилось его видеть. Видимо, так редко показывают, потому что фильм, откровенно говоря, довольно слабый. Ужасно занудное "тиликанье" за невнятным кадром заменяет большую часть действия. Фильм совершенно ничем не цепляет внимание и состоит из одних стереотипов кинематографа тех лет. Если бы не известные актёры смотреть было бы совсем не на что» (Амарант).
Киновед Александр Федоров