На Соловецких островах или Соловках, как их обычно называют, хотя бы раз в жизни мечтает побывать, наверное, каждый. Этот удивительный и загадочный архипелаг в Белом море притягивает какой-то неодолимой силой. В самом слове «Соловки» чудится что-то таинственное. Хотя, если разобраться, все просто: название это происходит от карельского слова «солокка» или саамского «суоллек», что означает одно и то же: «острова».
Текст: Елена Петрова
Соловецкий архипелаг – это шесть больших островов: Большой Соловецкий – самый крупный из них, Анзерский, или просто Анзер, Большая и Малая Муксалма, Большой и Малый Заяцкий. Помимо перечисленных в архипелаг входит также более сотни мелких островов и островков. Некоторые из них видны только во время отлива.
ПУТЬ ПО БЕЛОМУ МОРЮ
Добраться до Соловецкого архипелага теперь можно всего за два с половиной часа на теплоходе или катере из города Кемь. А точнее – от расположенного в 12 километрах от него на берегу Белого моря поселка Рабочеостровск. А можно еще быстрее: самолетом из Архангельска. Мы выбрали морской путь.
За полтора с небольшим века до нас, летом 1872 года, на Соловках побывал русский писатель и путешественник, старший брат одного из создателей Московского художественного театра – Василий Иванович Немирович-Данченко. Собираясь в поездку с краеведческим клубом «Отчий край», я с интересом прочитала его воспоминания «Соловки». Понятно, что с тех пор много воды утекло и жизнь на Соловках сильно изменилась, а потому хотелось понять, какой была она в ту эпоху, сравнить его впечатления со своими.
Немирович-Данченко плыл из Архангельска монастырским пароходом «Вера», перевозившим паломников. Русским Афоном назвал Соловки один из его спутников. Популярность Соловецкого монастыря тогда, как и теперь, была чрезвычайно велика. Но если сейчас на Соловки едут в основном туристы, то в прежние времена подавляющее большинство составляли, конечно, богомольцы. Василию Ивановичу были интересны их типы. Кто-то отправлялся в неблизкий путь в надежде на чудесное исцеление, кто-то – замолить грехи или поклониться соловецким святыням. Путешественник беседует с ними, прислушивается к их разговорам, присматривается. «Палуба была вся загромождена богомольцами». Они «кучами сидели у бортов, у входов в каюты, на свернутых канатах, бочках, ящиках, сундуках и узлах. Борты были унизаны головами. Всюду стоял неумолкаемый шум. Около трехсот человек говорило, смеялось, молилось и пело». Среди них было немало вятских крестьян. «Понурые, испостившиеся, они сидели артелями, безмолвно поглядывая друг на друга, <…> Олончане шумели больше всего. Между ними пропасть баб, и все какие-то иконописные, с сухою складкою узких губ на старческом, застывшем в одном выражении отрицания прелестей суетного мира, лице». Были тут и странники. «Это народ – строгий, серьезный, неподвижный, с устоем». Между пассажирами бродили послушники-подростки – в основном сыновья зажиточных крестьян, отцы которых дали обет послать детей на один год в монастырь. И только архангельские мещанки «без умолку трещали о своих делишках, заняв лучшие места между мачтами и у бортов».
Путешествие начиналось вполне благостно. Казалось, погода благоприятствовала. «Пока еще лазурь уходившего в недосягаемую высь неба была безмятежна, упругие волны смиренно лизали борта парохода, бесконечный простор дышал красою мира и покоя», – пишет Василий Иванович. Но когда пароход вышел в открытое море, началась качка, которая становилась все сильнее. Белое море показывало свой характер. «Наступала ночь, а волнение все усиливалось. <…> Валы поднимались выше бортов корабля. Пароход то вздымался на их гребнях, то вдруг его сбрасывало вниз, в клокочущую бездну. Бывали моменты, когда он становился почти перпендикулярно. <...> Вот один вал опрокинулся на палубу и прокатился по ней от кормы к носу». Монахи предлагали собраться на молебен, публика еще больше струсила… Но, по счастью, все обошлось. Пароход «Вера» благополучно добрался до места своего назначения.
Нас Белое море встретило благосклонно; катер легко преодолевал спокойную морскую гладь. Позднее в Соловецком морском музее мы узнали, что погода здесь всецело зависит от ветров, каждый из которых имеет особое имя. Так, юго-западный ветер, который предвещал на море шторм, поморы звали шелонником: шелонник – на море разбойник. Полуденник – это летний, южный ветер, он приносит теплую погоду. А уж если подует полуношник с северо-востока – жди похолодание и дождь. Действие полуношника мы испытали на себе в начале нашего пребывания на Соловках: жаркий солнечный день вдруг резко сменился холодным ветреным вечером.
Но пока мы только приближались к соловецким берегам. Наконец на горизонте появилась полоска земли. Вспомнились строки из воспоминаний Немировича-Данченко. «Впереди засинели какие-то смутные очертания. Большая часть богомольцев столпилась на носовой части парохода. Одни стояли на коленях и молились, другие пели псалмы. А острова все вырастали. Неопределенно синеющие массы становились зеленоватыми. Края их очерчивались все резче и резче; из неопределенных облачных форм они принимали ясные контуры. Что-то словно искра сверкало там, лучась и точно колыхаясь в синеве неба.
– Это – купол, братцы, святой соловецкий купол.
– Краса!»
Купол недавно отреставрированного главного монастырского, Спасо-Преображенского собора по-прежнему виден издалека и первым встречает всех путешественников.
БОЛЬШОЙ СОЛОВЕЦКИЙ ОСТРОВ
И вот мы уже сходим по трапу к стенам монастыря. Нахлынувшие на нас чувства сродни тем, что испытал когда-то и Немирович-Данченко: «Какое-то радостное чувство охватывало всего меня, когда я спускался с пароходного трапа на плиты набережной. Прямо поднимались старинные из громадных валунов сооруженные стены. Это – постройка циклопов. Несколько башен высоких, с остроконечными павильонами на верхушках, были сложены из тех же колоссальных камней». Нас эти стены и башни тоже поразили своей невероятной мощью. Невозможно даже вообразить, какой силой удалось воздвигнуть такую громаду: некоторые камни монастырских стен весят по несколько тонн! Невольно возникает мысль, что без чудесной помощи здесь не обошлось. И так – буквально во всем. Ансамбль Соловецкого монастыря не перестает удивлять своей красотой, созданной за столетия невероятного труда. «От каждого камня веяло былиною, каждая пядень земли попиралась героями нашей ветхозаветной истории. И теперь настолько же массивны и недоступны эти стены. Только вокруг обители все веет новою жизнью; громадное трехэтажное здание гостиницы, доки, разводные мосты, искусственная гавань, набережная, подъемные машины, деревянное здание странноприимного дома, <...> здание лесопильного завода». Уже в начале ХХ века рядом с доками, с юго-восточной стороны от монастыря, была построена гидроэлектростанция, от которой ныне сохранились только стены.
Спутников Василия Ивановича разместили в монастырской гостинице (сейчас она закрыта на реконструкцию). А потом все приехавшие по совету монаха отправились купаться на Святое озеро. Оно находится у самых стен обители, с противоположной стороны от бухты Благополучия, куда прибывают катера. На озере в прежние времена были устроены две купальни – мужская и женская. Обычай окунаться в прохладные воды Святого озера сохранился до сих пор – новая купальня оборудована возле здания паломнической службы.
Об истории возникновения и первых столетиях существования Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря «Русский мир.ru» уже рассказывал (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2024 год, статья «Обитель силы»), а потому мы не будем повторяться и обратимся к другим деталям его былой жизни, по возможности сопоставляя их с нынешними. А нашим проводником по загадочному миру Соловецкой обители будет все тот же Василий Иванович Немирович-Данченко.
МОНАСТЫРСКАЯ ЖИЗНЬ
Основное внимание в своих очерках путешественник уделил бытовой стороне соловецкой общины. Так что можно узнать, каким образом было устроено монастырское хозяйство второй половины XIX века, как жили иноки и трудники и на чем строилось процветание монастыря.
Василий Иванович знакомит, например, с иеромонахом-огородником: «Между грядами копался главный огородник, малорослый, горбатый, колченогий, но с удивительно добрым выражением неказистого лица». Ему помогали три «даровых» работника из годовых богомольцев, с которыми он обращался «почти нежно». В монастырских огородах росли лук, капуста, картофель, огурцы, морковь, редька. «Это под 65º с.ш., – восхищается Василий Иванович, – а еще говорят, что огородничество невозможно в Архангельской губернии». «Огороды у нас первый сорт, – поведал ему монах, – ничего в городу не покупаем. Все, что нужно монастырю, здесь есть. От сиверка (северного ветра – Прим. авт.) мы лесом защитились. Одначе и Господь помогает, потому у нас хозяева такие, угодные ему – Зосима и Савватий (монастырь был основан в XV веке преподобными Савватием, Германом и Зосимой. – Прим. ред.). Хорошие хозяева, блюдут свой дом и стадо свое охраняют».
Свои огороды имелись также в Макарьевской и Савватьевской пустынях. В теплицах, которые отапливались специальными печами с теплопроводами под почвой, разводили арбузы, дыни, персики и разную «нежную ягоду». Макарьевская пустынь до сих пор славится своим роскошным ботаническим садом – одним из немногих в России, расположенным в высоких широтах (до полярного круга отсюда всего 160 километров). Арбузы и дыни здесь уже, правда, не выращивают, зато других удивительных растений множество: более 700 различных видов, сортов и форм. Помимо всего прочего мы увидели, например, красный люпин – довольно редкую разновидность этого цветка. Есть тут и аптекарский огород с лекарственными травами. Летом в саду все цветет, и, поскольку из-за особенностей местного климата сезоны немного запаздывают, в середине июля здесь еще можно любоваться цветением сирени и пионов. А в лесу – уже обилие грибов и ягод.
Соловецкий монастырь, по словам Немировича-Данченко, имел все признаки хорошей рабочей общины. «Даже наместники работают, как простые чернорабочие, исполняя разные «послушания», не говоря уже о разных иеромонахах», которые, за исключением надеваемой для службы одежды, ничем не отличались от прочих иноков. Путешественник осмотрел и монастырскую кузницу. В ней помимо пароходных машин монахи делали ножи, косы, топоры – короче, все, что нужно было в обиходе. Железо покупалось в Архангельске и Норвегии, но монахи собирались добывать его сами, устроив завод в Кемском уезде.
Для мальчиков, которые оставались в монастыре, была устроена школа. «Большая комната, черные нары, кафедра. На стенах развешаны старинные карты. На окне самодельный, но верный глобус, по словам монаха, сделанный одним из мальчиков». Воспитанники осваивали в монастыре и различные ремесла, отношение монахов к ним было почти отеческое. Многие из них впоследствии возвращались на Соловки навсегда.
«Сюда стекаются из разных концов России. Тут есть монахи с Кавказа, из-за Волги, из Западного края, из Крыма, из Сибири, из Турции, – продолжает Василий Иванович. – Всякий приносит с собой какое-либо знание, кто по хозяйству, кто по механике». Оттого в монастыре везде, где возможно, ручной труд заменен машиной, непременно местного изобретения. Даже вода в гостиницы и монастырь не разносится носильщиками, а поднимается на каждый этаж посредством ловко и удобно устроенных воротов. Никто не должен находиться в бездействии – вот принцип этой аскетической рабочей коммуны.
Для понимания основ благополучия монастыря показателен такой диалог: «– Да ведь у вас, поди, полениваются работать? – А надзиратели-то наши! – Какие надзиратели? – Св. Зосима и Савватий невидимо присутствуют. Их не обманешь – все видят. На них ведь работаем, они наши хозяева. Повсечасно памятуем это. Опять же не забываем, что только труждающийся да яст». Понятно, как развилась в Соловецком монастыре такая производительность, какая не снится и Архангельску, делает вывод рассказчик. Здесь строят пароходы, чинят их, литографируют, дубят кожи, делают кирпичи. Тут работают финифтщики, золотильщики, ювелиры, сапожники, портные, восковщики, механики, скотоводы, сыровары, строители, архитекторы. Здесь есть магазины, хозяйственные помещения, кладовые, квасные и пекарни. Монастырю принадлежат два парохода и морская шхуна, на которой монахи ловят рыбу и промышляют зверя вдоль берегов Мурманских, в Северном Ледовитом океане. Тут есть резчики, столяры, кузнецы, гончары, коневоды, огородники, опытные садовники, живописцы, даже золотопромышленники. Отрезанный восемь месяцев в год от всего остального мира Соловецкий монастырь ни в ком не нуждается и почти ничего не покупает, а все, что ему необходимо, производит сам, кроме хлеба, круп и каменного угля.
Сейчас от былой экономической жизни монастыря практически ничего не осталось. Тяжелые испытания, выпавшие на долю обители в советские годы, внесли свои коррективы. Нет перечисленных производств и мастерских, бездействуют доки, оборудованные удивительными по своему устройству шлюзами, ждет восстановления и гидроэлектростанция…
ОЗЕРА, КАНАЛЫ И ДОРОГИ
Находясь на Соловках, иногда забываешь о том, что буквально все здесь устроено рукой человека, а не природой. Очень трудно осознать, например, что система каналов, связавшая воедино множество озер и осушившая заболоченные земли, – результат кропотливой работы. Монахи осушили острова, и теперь, кроме нескольких лугов, нарочно оставленных, нигде топкого места не найти.
Соловецкие озера и каналы потрясают своей красотой. «Описывать здешние озера – невозможно. Извивы на зеленых берегах, их зеркальные прозрачные воды, их волшебные острова полны такой прелести, что я стоял по целым часам в каком-нибудь безлюдном уголке, не отрывая глаз от этих чудных картин. <...> Всех озер на Соловецких островах около четырехсот. Большая их часть сообщается между собою. Без них прекрасные картины этого райского летом уголка были бы однообразны и безжизненны». Это восторженное описание Немировича-Данченко справедливо и сегодня.
Соловецкие каналы – это уникальная гидротехническая система, они до сих пор проходимы для больших лодок. Сейчас их используют в основном для прогулок туристов. Существуют два маршрута: по Большому и по Малому кругу. Проходя на лодке по Большому кругу, мы любовались устроенными когда-то каменистыми террасами и деревянными укреплениями берегов. Все это восхищает, талант их изобретателей и строителей не перестает удивлять.
Особо впечатляют проложенные по всем островам дороги. Вымостить их стоило невероятного труда. Несмотря на то, что прошло уже много лет с момента их создания, дороги пригодны и сегодня. Асфальтового покрытия на Соловецких островах нет нигде. «Соловецкие дороги замечательно хороши», – отмечает Василий Иванович. И трудно с ним не согласиться. «Прямые, плотно убитые щебнем, достаточно широкие, они во всех направлениях перерезывают острова, свидетельствуя о предусмотрительной энергии монахов. Как любил я бродить по ним, когда спадет полуденный зной и тихая прохлада веет из лесу, с зеркального простора озер, с синеющего безбрежного моря...».
МУКСАЛМОВСКАЯ ВАЛУННАЯ ДАМБА
Пожалуй, вершиной монастырского инженерного искусства можно считать гигантскую валунную дамбу, соединившую Большой Соловецкий остров с Большой Муксалмой. Иногда Муксалмовскую дамбу называют восьмым чудом света. Построена она была в 1865–1871 годах – незадолго до приезда на Соловки Немировича-Данченко. Ее длина около километра. Служила она в основном для того, чтобы перегонять между островами монастырские стада. Устав обители запрещал держать возле келий живородящую скотину, а потому иноки разместили монастырскую ферму на отдельном острове. Однако бурный пролив Железные Ворота затруднял доставку скота к монастырю, приходилось перевозить его на лодках или плотах. Для решения проблемы в середине XIX века и была заложена эта дамба. С финно-угорского языка слово «муксалма» переводится как «мелкий пролив». Относительно небольшая его глубина и множество мелей несколько облегчили задачу, но все равно потребовались колоссальные усилия трудников, которыми руководил талантливый строитель, монах Феоктист.
«Перед нами тянулся мост, если только так можно назвать эту работу титанов, – пишет Немирович-Данченко. – Остров Муксалма находится в расстоянии двух верст от Соловецкого. Между ними несколько мелких островков в разных направлениях. Монахи все эти острова соединили между собою – завалив море до самого дна каменьями и покрыв этот искусственный перешеек щебнем и песком. Сооружение грубое, но колоссальное, вечное». И действительно, валунная дамба по-прежнему поражает воображение своей незыблемостью и грандиозностью. «Бури, ледяные громады, время – бессильны перед этою каменною стеною. Сколько труда надо было потратить на такую стихийную работу – страшно подумать». Это удивительное сооружение «кажется скорее делом природы, чем творением рук человеческих». Дамба изгибается зигзагами, следуя за направлением мелей. В самой ее середине был устроен проем для прохода судов, перекрытый деревянным разводящимся мостиком. В 1890-е мостик заменили тремя каменными арками, которые позволяли морским водам свободно перетекать во время приливов и отливов, не повреждая саму дамбу. Через эти арки могли также проходить и небольшие суда. Теперь туристов и паломников возят полюбоваться на Муксалмовскую дамбу на катерах по губе Долгой.
…Многое изменилось в жизни Соловков за прошедшие века. Самые трагичные страницы их истории связаны с Соловецким лагерем и тюрьмой особого назначения, действовавшими здесь в 1920–1930-е годы. Но события того времени заслуживают отдельного рассказа.
Сейчас же на Соловецких островах мирно уживаются монастырь и музей. И не иссякает поток туристов и паломников, желающих прикоснуться к истории и святыням этих удивительных мест.