Это разве праздничный стол? Да тут есть нечего! Алла, ты вообще бестолочь! Мирон, у тебя что, глаза совсем повылазили, орала свекровь
В тихом омуте рутины, словно озорная плотва, вдруг заплескался Мирон. Она, Алла, – вулкан, извергающий страсти, владычица кафешки "У Аллы – пальчики оближешь". Он… ну, он скорее походил на скромного лешего, случайно забредшего в бетонные джунгли. Судьба, та еще хохотушка, свела их лбами, как сало с шоколадом – несовместимо, но вдруг понравится?
Их знакомство – комедия, достойная Оскара! Алла, сияя, как начищенный пятак, отчитывала сонного официанта за кружку капучино, пролитую на пиджак толстосума. И тут – бац! – влетает Мирон, запинается о коврик у двери и, живописно раскинув руки, рассыпает по кафе ворох чертежей.
Ой, мать честная! – вырвалось у Аллы, едва успевшей отскочить. Простите, простите тысячу раз, я не нарочно! – забормотал Мирон, барахтаясь в бумажном море.
Подняв Мирона на ноги, Алла едва удержалась – парень был как тростинка, видать, все силы на архитектуру ушли. Смахнув с него пыль и буркнув что-то про "коврики-диверсанты", она предложила ему кофе и, чтоб его, пирожок с вишней "для поднятия тонуса зодчего".
Оказалось, Мирон – не просто архитектор, а визионер, фантазер, вырисовывающий в уме целые города, от парящих небоскребов до уютных домиков-норок для гномов. Алла, потягивая кофе, слушала, разинув рот, словно увидела летающую тарелку. В ее прозаичном мире такие "чудики" – редкость, сравнимая с динозаврами в метро.
Месяц за месяцем Мирон приходил в кафе, Алла подсаживалась к нему, отпускала колкие шуточки и подсовывала пирожки. Мирон краснел, мялся, но увлеченно рассказывал о своих проектах. Алла слушала, затаив дыхание, и тонула в его тихом омуте, где обитали не черти, а хрустальные замки и сады Семирамиды.
Спустя год Мирон, накопив храбрости (и, подозреваю, употребив что-то покрепче валерьянки), сделал Алле предложение. Там же, у проклятого коврика. Алла расхохоталась так, что чуть не свалила люстру, вытерла слезинку умиления и заорала на всю "Вкусняшку": Да! Согласна! Куда ж я от тебя денусь, чудище неземное!
Свадьба – скромнее некуда, но зато с огоньком. Алла в платье, сшитом из старой занавески (зато эксклюзив!), Мирон – в костюме дяди Васи, благо, размеры совпали. Гости гудели, вопили "Горько!", а Алла и Мирон, глядя друг на друга, знали – вот-вот начнется настоящий ураган.
И точно, начался. В лице свекрови, Веры Павловны. Эта дамочка – квинтэссенция всех кошмарных свекровей, возведенная в квадрат. Она была убеждена, что Алла опоила ее Мирошу каким-то зельем и намеревалась спасти кровиночку, чего бы это ни стоило.
Кулинарные бои – лишь прелюдия. Алла, по накатанной, брала на себя готовку на все праздники. Оливье – в ведрах, селедка под шубой – как Эверест, холодец – застывал, словно памятник лени. Вера Павловна ходила следом, словно голодный гриф, и находила недостатки даже в святой воде.
Что это за оливье – один майонез, а где мясо? Где креатив? – шипела она. Холодец – будто студень! У меня даже собака есть не станет!
Мирон, подобно удаву, пытался ускользнуть в щели при каждом крике. Бормотал что-то про то, что Алла старается, но Вера Павловна глуха к его мольбам.
Венец творения – день рождения золовки, Ирины. Вера Павловна с самого утра пила кровь Аллы, изводя ее придирками. Алла, сцепив зубы, готовила, словно боевой робот. К вечеру нервы звенели, как оголенная электропроводка.
Когда народ расселся за столом, Вера Павловна, изобразив на лице подобие улыбки, произнесла тост. И сразу перешла в атаку: Посмотрите на это убожество! Это разве праздничный стол? Да тут есть нечего! Алла, ты вообще бестолочь! Мирон, у тебя что, глаза совсем повылазили, когда женился?
И тут что-то сломалось. В глазах Аллы вспыхнул адский огонь. Она молча поднялась из-за стола, взяла самый большой пирог с грибами (между прочим, готовила с четырех утра!) и… со всего размаха влепила его в физиономию свекрови.
Вера Павловна обмякла на стуле под грудой теста и соленых грибов. Гости замерли, как мумии в саркофаге. Мирон раскрыл рот, но слов не нашлось.
Алла, еле сдерживая дрожь в голосе, прорычала: Все! С меня хватит! Я терпела, терпела, но больше не могу! Вон из моей квартиры, все!
И началось шоу. Гости в панике вылетали из дома, словно пробки из-под шампанского, Вера Павловна голосила, вызывала полицию, Мирон пытался что-то объяснить, но Алла была непреклонна, как скала.
Мирон, – процедила она, глядя ему в душу, выбирай: либо я, либо твоя мамочка. Другого не будет.
Мирон сглотнул слюну и опустил глаза. И этим все сказал.
На следующий день, Алла подала на развод. Мирон умолял ее, каялся, клялся в вечной любви, но Алла осталась непреклонной. Вернула ему кольцо, бросив напоследок: Забирай, играй с ним в колечко для приличия.
После развода Алла засияла, как бриллиант. Продала кафешку и купила ресторан высокой кухни "Алая Страсть". Ее блюда взрывали мозг гурманам, критики писали хвалебные оды, клиенты бронировали места за полгода вперед, чтобы отведать фирменный "пирог возмездия от Аллы".
А Мирон? Мирон тихонько вернулся под мамино крыло. Ходил на ненавистную работу, проектировал никому не нужные дома и тайком поглядывал на "Алую Страсть", мечтая о том, что прошлое можно вернуть и переписать.
Мораль? Не злите женщину, особенно если она умеет готовить. И если ваш муж не способен вас защитить, возможно, стоит поискать другого умельца, способного не только чертить, но и держать удар. Ну, и помните о пирогах. Они – грозное оружие в умелых руках. Кто знает, может, именно пирог перевернет вашу жизнь с ног на голову. В лучшую или в худшую сторону – это уж как повезет!
Всем самого хорошего дня и отличного настроения