Есть персонажи, которые становятся нарицательными. Таким для меня всегда был барон Мюнхаузен в блистательном исполнении Олега Янковского.
Это не просто враль и фантазер, каким его часто представляют.
Это — аристократ духа, рыцарь иллюзии, который творит свои миры силой слова и несокрушимой веры в чудо. Он не лжет, он — сочиняет реальность, более яркую, более справедливую и более красивую, чем та, что нас окружает.
Слушая Алексея Арестовича (признан в России экстремистом и террористом), я ловлю себя на удивительном сходстве. Речь не о содержании их нарративов, а о самой манере, общем пафосе.
Арестович — такой же рассказчик, такой же создатель миров.
Его выступления — это не набор тезисов, это целостные, почти художественные произведения. Он с той же убедительной интонацией, с тем же гипнотическим спокойствием и внутренней силой, что и Янковский-Мюнхаузен, вещает о вещах, лежащих за гранью привычного.
Идеи, которые Арестович предлагает обществу, часто прекрасны.
Это сложные, многослойные конструкции о преодолении, о «новой этике», о коллективном разуме, о том, как человечеству стоит перестать быть «человечеством» в его нынешнем, архаичном понимании, и стать чем-то большим. Он говорит о преодолении травм, о выходе из игр с нулевой суммой, о глобальной осознанности. Это красивые, умные и, если вдуматься, очень утопичные концепции.
И здесь мы подходим к главному противоречию, которое и делает фигуру Арестовича столь яркой и одновременно трагичной.
Он, подобно барону, рассказывающему, как он вытащил себя из болота за волосы, предлагает рецепты спасения, которые наше общество попросту не способно переварить.
Его «мюнхаузены» — эти летящие за горизонт смыслы — разбиваются о суровый берег человеческой природы, с ее страхами, агрессией, инертностью и примитивными инстинктами.
Проблема не в том, что его идеи плохи.
Проблема в том, что они требуют другого человечества. Того, которое не делит мир на «своих» и «чужих», которое способно к коллективному альтруизму, которое мыслит категориями столетий, а не выборных циклов.
Такого человечества, увы, пока не существует.
Мы все еще в той луже, из которой барон предлагает нам вытащить самих себя, ухватившись за шнурки от сапог. А мы не можем, не хотим или просто не верим, что это возможно.
Отсюда и возникает ощущение фантастичности, оторванности от реальности. Мюнхаузен Янковского был трагичен потому, что его никто не понимал.
Он жил в своем прекрасном вымышленном мире, а окружающие считали его сумасшедшим. Арестович, с его планетарным масштабом мышления, оказывается в схожей позиции.
Его слушают тысячи, но слышат, возможно, единицы — те, кто готов хотя бы на мгновение допустить возможность существования того «другого человечества».
В этом, на мой взгляд, и заключается его роль.
Он не практический политик и не инженер, способный построить мост в этот новый мир. Он — его поэт и провидец. Он — барон Мюнхаузен, который, рискуя быть непонятым, продолжает натягивать канат от нашей серой, конфликтной реальности к сияющим замкам своей утопии.
И даже если мы никогда не сможем дойти по этому канату, сам факт его существования уже заставляет оглянуться вокруг и задуматься: а туда ли мы идем?
И может быть, в этом — его главная миссия. Не спасти мир здесь и сейчас, а подарить ему мечту о мире, который когда-нибудь, возможно, станет реальностью (Ася Пинкер, dopross.ru)
Спасибо за ваши лайки и комментарии.
*Алексей Арестович - физическое лицо, внесенное Росфинмониторингом в перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму