Отвечал — «Я костями гремлю».
В октябре 2025 года героем авторский рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал Вячеслав Каневский. Когда-то он от ЦК ВЛКСМ был приставлен к футбольной и хоккейной сборным СССР.
Отойдя от футбольных дел, нырял в бизнес. Держал собственную типографию. Снова уходил в футбол — и работал уже в московском «Динамо». Сейчас Вячеслав Сергеевич занимается изучением Торы. В отрывке ниже — рассказ Каневского о Льве Яшине.
«Будешь курить из моей башки»
Взгляд мой падает на благодарность от семьи Яшина — и Каневский это замечает.
— Сейчас я вам еще кое-что покажу. Мне Лев Иванович подарил трубку с собственной головой.
— Что-что? — не могу осознать я.
Вячеслав Сергеевич достает резную трубку с книжной полки. Вырезано из кости чье-то лицо. Протягивает мне.
— Берите, не стесняйтесь.
Я всматриваюсь и понимаю: лицо-то яшинское! Если фас чуть подкачал, то профиль вполне соответствует оригиналу. Не перепутаешь.
— Такой подарок — украшение любому музею.
— Я как-то сделал по просьбе Валентины Тимофеевны буклет про Льва Ивановича. Так она принесла, вручила вот этот кубок с гравировкой — «От семьи Яшиных». Знала — никаких денег не возьму. Видите — руки держат мяч. Точно знаю, Лев Иванович хотел, чтоб и памятник у него на могиле был такой же. Как на Новодевичьем у одного хирурга — руки держат сердце.
А задолго до этого был случай — появляется сам Лев Иванович, дает трубку. Ему где-то в Турции вручили, когда он заканчивал. Произнес: «Будешь курить из моей башки».
— Знакомы-то вы были с Яшиным тысячу лет?
— Конечно! Сколько вместе в федерации футбола проработали! Я про Льва Ивановича даже стихи написал.
— Это неожиданный поворот. Читайте же.
— (Читает нараспев.) Памяти Льва Ивановича Яшина. К 85-летию со дня рождения. Эпиграф — «Смерти нет, это всем известно». Анна Андреевна Ахматова. «Поэма без героя».
— Итак?
— Учитель, перед вашим мастерством
Колени преклонила даже вечность.
И, Бог тому свидетель, человечность
Была от века вашим естеством.
Но отчего же, собственно, была?
Что смерти нет, давно и всем известно,
Вот вы вошли, устало сели в кресло,
Спросили: «Здравствуй, как у нас дела?»
Пусть говорят, минуло столько лет,
И нет давно на свете человека,
И нет страны, тысячелетья, века,
И все воспоминанья эти — бред.
Пусть говорят, нам этот хор не нов.
Бог с ним, он никогда не будет нашим.
Заварим чай, и Лев Иваныч Яшин,
Футбольный Моцарт — Лев Иваныч Яшин
Припомнит, как спасал мир от голов.
— Это замечательно!
— Да бросьте... Этот стих я принес, положил Яшину на могилу. Вот у меня еще про Гумилева стихи. Но это в другой раз.
— Сейчас слышите фамилию Яшин — какие истории приходят на ум?
— Мы с Яшиным первый раз пошли на футбол. Договорились встретиться в Черкизово, это 1980 год. На старом стадионе «Локомотив» играл «Спартак». Это перед самой Олимпиадой. Жду перед входом, Яшин появляется. Вручаю ему важные бумажки — положение о соцсоревновании...
— Смешно.
— Это сейчас вам смешно. А тогда — серьезное дело! Поднимаемся на последний ряд, ни души поблизости. Скамейки грязные-прегрязные. Не присесть. А Лев Иванович в хорошем костюме! Газетки ни у меня, ни у него. Я озираюсь — может, где-то рядом есть? Раз — а Лев Иванович сидит на листочках, которые ему отдал. Говорит: «Видишь? Уже прорабатываю!»
— Прекрасная история.
— Ну и правильно сделал. Сидим смотрим футбол. В воротах у «Спартака» юный Дасаев. Его толком никто не знал, все помнили Прохорова. Тот-то — дважды лучший вратарь страны, приз «Огонька» получал! А это кто?!
— Что Яшин?
— Указываю Льву Ивановича на Дасаева: «Как вам пацан?» Он посмотрел на меня — и вдруг выдает: «Знаешь... Он будет играть лучше меня!» Еще рассказывал мне историю: Пеле бьет по воротам, ковыряет ногой газон. Мяч еле докатывается. Лев Иванович хватает его в руки. Говорит: «Прижимаю к груди и думаю: «Господи, я взял удар Пеле...»
— Яшин был действительно огромным вратарем?
— Да. Безусловно. Он и человеком был огромным. Чтобы Лев Иванович Яшин прошел мимо уборщицы и не поздоровался — такого не представить! Все время заглядывал в кабинет: «Славик, как у нас дела?» — «Нормально, Лев Иванович». — «Ну и слава богу...» Колоскову надо памятник ставить за то, что Яшина спас.
— Что за история?
— Яшина генерал Богданов выгнал из «Динамо». Кстати, ирония судьбы — сейчас Богданов лежит перед стеной колумбария на Ваганьковском, а Лев Иванович — сразу за колумбарием. А тогда этот генерал вышвырнул Яшина из клуба, и все.
— Колосков чем помог?
— Взял Яшина на работу в федерацию футбола. Как раз ввели должность замначальника по воспитательной работе. Хотя у Русака с Яшиным отношения были плохие. Я присутствовал при эпизоде, когда они испортились.
— Очень любопытно. Бывший министр спорта Русак — милейший человек.
— Да, Русак замечательный. Это был, наверное, 1980 год. В Сочи впервые в истории советского футбола устроили совещание начальников команд. Они ж друг друга не знали, никогда не видели — а болезни-то у всех одни и те же!
— Это ясно.
— Большой зал, выступает инструктор ЦК Николай Иванович Русак. Потом объявляется перерыв. Все вывалили в холл, переговариваются. Я стою рядом с Яшиным. Кто-то возьми да скажи: «Вот Русак заметил...» Лев Иванович усмехнулся: «Ну что Русак понимает в футболе? Да ничего!»
— Русаку донесли?
— Русак в этот момент сзади подошел — и все слышал!
Новинка в «СЭ»: Какая сборная самая дорогая в мире? Спортивные тесты и квизы (здесь)
— Ох, какой конфуз.
— Люди-то его видят, толкают Льва Ивановича в бок. Но уже слово вылетело! Яшин поворачивается, видит Русака. Понимает, что тот все слышал. Ну и дополняет: «Николай Иванович, это же правда...»
— Русак не злопамятный.
— Не злопамятный. Вообще, человек культурный. Но эту историю запомнил. Потом настает 1982 год.
— Чемпионат мира?
— Да. Выяснилось, что в вылете сборной виноват Сыч, его сняли. Два заседания подряд в федерации футбола! 12 часов сидели!
— Это же с ума можно сойти.
— Запросто. На одно явились люди из ЦК партии. Вся камарилья во главе с Борисом Гончаровым, руководителем спортивного сектора. Сидели бы и дольше. Но встал Андрей Старостин. Вы не представляете, как он говорил. Даже сравнить не с кем! Обычно, когда на заседаниях Андрей Петрович поднимался, все из курилок бежали назад. Но здесь выступил коротко, устало: «Да елки-палки, что ж вы не поймете — если б Сулаквелидзе чуть лучше мяч на голову лег, мы бы не 12 часов здесь сидели, а дырки для орденов крутили... Это же футбол!» Все переглянулись — и заседание закрылось. Но Сыча сняли.
— Яшин переживал из-за той сцены с Русаком?
— Да не особо. Помню, еще было какое-то заседание начальников команд. Сочи, февраль. Все закончилось, идем большой толпой. Я рядом с Яшиным. Эти начальники, конечно, сразу в винный отдел. Мы со Львом Ивановичем стоим посреди магазина. Вокруг народ. Тут появляется здоровый мужик в тулупе, ушанке. Остановился, рот открыл и смотрит на Яшина. Будто на икону! Хотя, чувствую, сомневается. Он же Яшина только в трусах видел. Наконец решился: «Вы — Лев Яшин?» — «Да». — «А-а-а-а!» Лев расписался ему на чем-то. А я понял: вот попросил бы у него Яшин в этот момент деньги, сумку, ушанку — все отдал бы!
— Яшину эти приступы народной любви не очень нравились?
— Когда Яшина начинали нахваливать — «ах, какой вы вратарь были!», он морщился. Про себя говорил: «Я костями гремлю». Все! Как Бетховен: «Я только записываю, что нашептывает мне Господь».
— Популярность действительно была фантастической?
— Не то слово. Меня днепропетровские просили — привези Яшина да привези Яшина. Особенно умолял вратарь, как же его... Серега...
— Краковский?
— Да! Он в «Днепре» был первый рыбак. Все говорил — «завезли».
— Что завезли?
— Рыбу в пруд. Туда машинами рыбу завозили. Еще Жиздик твердил: «Привези Яшина!» На это дело, рыбалку, Льва Ивановича туда и заманил. Я же Кубок сезона проводил. Как-то «Шахтер» играл с «Днепром». Я решил: сейчас или никогда.
— Яшин упирался?
— Он уже не очень здоровый был. Инфаркты, инсульты. Я начал уговаривать: «Съездите, Лев Иванович, вручите приз...» — «Да ты что, куда мне лететь?» Да, отвечаю. Жалко. Яшин вдруг заинтересовался: «Почему жалко?» — «У них на прудах самый клев!» Как про клев услышал, сразу — «едем!».
— Вы говорили про собрание после чемпионата мира-1982. Кажется, в Испанию Яшина не пустили?
— Совершенно верно. Запретили ехать на открытие. Я видел, что с ним было, все при мне озвучили. Я думал, он помрет. Невозможно такое забыть! А годы спустя создавался фонд имени Яшина. Включаю телевизор — в президиуме сидит тот самый мерзавец из ЦК партии, который Льва Ивановича и зарубил. Я же знал, чьих рук дело.
— Как фамилия?
— А вот не помню. Какая-то простая. Рядом с ним в том же президиуме мой друг Толстых. Мне хотелось позвонить в 3 часа ночи — но удержался, дождался утра: «Коля, ты с ума сошел? Что делаешь в компании с этим гаденышем?»
— Так почему отцепил от поездки?
— Сказал: «Яшин пять раз за границу ездил, а я два. Хотя работаю в ЦК партии».
Читайте также:
- Разбился на универсиаде в 21 год. Трагедия советского прыгуна в воду