Кунсткамера в последние три года переживает один из самых спорных этапов в своей истории. Старейший музей России, основанный Петром I и известный всему миру как хранилище анатомических редкостей, фактически лишился того, что многие считали его главным символом – «уродцев в банках».
Для кого-то это шаг к уважению человеческого тела и научной этике, для других – предательство традиции и отказ от наследия, сделавшего Кунсткамеру уникальной.
Что случилось
С 2022 года анатомическая коллекция Фредерика Рюйша, долгое время занимавшая центральное место в экспозиции, была почти полностью убрана из выставочных залов, пишет «Бумага».
Сегодня из более чем девяти сотен экспонатов в залах можно увидеть не более шестидесяти. Остальные находятся в запасниках, а часть – на реставрации.
Те, кто помнит старую Кунсткамеру с её ржавыми полками, темным светом и таинственными стеклянными сосудами, теперь сталкиваются с другим музеем. На смену пришла «Петровская Кунсткамера, или Башня знаний» – проект, вдохновленный эпохой Просвещения и идеей универсального музея, в котором анатомия лишь один из разделов наряду с географией, этнографией и минералогией.
Однако для многих петербуржцев и туристов этот поворот оказался неожиданным.
«Вышла с ощущением обмана»
В отзывах на «Google Картах» и «2ГИС» десятки посетителей жалуются, что пришли посмотреть на «младенцев в банках» и «двухголовых телят», а увидели костюмы, бубны и манекены.
«Вышла с чувством, что меня где-то обманули», – пишет одна гостья.
Другие выражаются ещё резче: «Кунсткамеры больше нет».
Сотрудники музея признают, что подобные комментарии появляются и в книге отзывов, и в личных беседах с экскурсоводами. Люди приходят за шоком, но получают лекцию о мореплавателях и этнографии.
В администрации музея такую реакцию называют ожидаемой, но несправедливой. Как объясняют представители пресс-службы, часть негативных отзывов якобы оставляют «боты», а не реальные посетители. Однако и «живые» комментарии свидетельствуют о том, что аудитория не готова к такому обновлению.
«Публика приходит не за знаниями, а за эмоциями, – говорит сотрудник музея на условиях анонимности. – Но ведь музей не обязан шокировать, он должен просвещать».
Идея изменить облик Кунсткамеры появилась ещё десять лет назад. В 2015 году руководство заявило о проекте «Кунсткамера III тысячелетия», на который благотворительный фонд Владимира Потанина выделил 7 миллионов рублей. Тогда речь шла о цифровизации фондов и новой визуальной концепции – музей должен был перестать ассоциироваться исключительно с анатомическими «уродцами».
Новый директор
Настоящие перемены начались с приходом в 2017 году нового директора – историка и этнографа Андрея Головнева.
Он считал, что музей должен вернуться к первоначальному замыслу Петра I – стать энциклопедическим собранием знаний о человеке и природе. Головнев курировал создание новых выставок «Петровская Кунсткамера» и «Многонародная Россия», где вместо фрагментов тел представлены предметы культуры, костюмы, дары императорам и этнографические коллекции.
Однако реформы вызвали внутреннее недовольство. Многие сотрудники утверждают, что научных работников отстранили от разработки экспозиций, передав всё дизайнерам.
«Ошибки были неизбежны, – вспоминает один из сотрудников. – Например, костюм в чувашском разделе собран из частей разных территориальных групп, которые в жизни никогда не сочетались».
По его словам, в музей пришли новые кадры из Екатеринбурга и Тобольска – коллеги Головнева по прежним местам работы. Введены новые должности, которых раньше не было, включая пост заместителя директора по научно-организационной работе.
Сам директор уверяет, что всё делается ради «восстановления исторической справедливости». Он напоминает, что Петр I создавал Кунсткамеру не как «музей уродов», а как собрание всего необычного, что может рассказать о мире. Кроме того, препараты XVII–XVIII веков, по словам Головнева, требуют отдыха – формалин испаряется, стекло стареет, а влажность залов грозит разрушением.
В 2023 году судьбой анатомической коллекции заинтересовался депутат Заксобрания Петербурга Андрей Рябоконь, который получил жалобы от горожан. В ответном письме директор заверил, что музей не отказывается от анатомического наследия, а готовит отдельный «Кабинет анатомии», где коллекция будет представлена в большем объёме и с соблюдением всех условий хранения.
Тем временем в научном сообществе спорят, что же на самом деле стоит за переменами. Историк и музейный антрополог Иван Гринько полагает, что мотивы музея не только научные, но и идеологические.
«Кунсткамера последовательно формирует образ „главного музея России“. А главный музей страны не может ассоциироваться с уродами – это не вписывается в современную систему культурных ценностей. Такой шаг выглядит попыткой стать „приличнее“ и политкорректнее».
Другой эксперт, пожелавший остаться анонимным, называет новый курс «имперским»: анатомические препараты не вписываются в концепцию торжественного парада народов и императорских даров.
«Получился музей про величие, а не про науку, – говорит он. – Даже инсценировка „шутовской свадьбы“ Анны Иоанновны представлена как веселое действо, без упоминания, что её участники часто умирали от болезней и переохлаждения».
По мнению специалистов, главная ошибка Кунсткамеры не в том, что она убрала «уродцев», а в том, что не объяснила публике, зачем это было сделано.
«Нужна была пиар-стратегия, игра с восприятием, хоть ирония, – считает Гринько. – Ведь каждый школьник знает, что Кунсткамера – это „музей уродов“. Этот мем невозможно стереть просто заменой витрин».
Обычные сотрудники настроены ещё более скептически. Они опасаются, что отказ от анатомической экспозиции приведёт к падению интереса и выручки.
Достойно отдельного музея
Действительно, судьба коллекции сама по себе заслуживает отдельного музея.
Петр I начал собирать «редкости» во время Великого посольства в Европу в 1697–1698 годах, а в 1717 купил собрание нидерландского анатома Фредерика Рюйша – около двух тысяч препаратов. В следующем году вышел знаменитый указ о передаче в Кунсткамеру «родившихся уродов и необыкновенных вещей».
К середине XIX века из всей коллекции уцелело около 1350 предметов, к началу XX – 1086, а после Второй мировой войны осталось менее тысячи. Сегодня, по данным музея, хранится 916 объектов, из которых на экспозиции выставлено лишь 6,5 %. Остальные недоступны публике.
Теперь музей ждут новые изменения. В Приморском районе завершается строительство нового корпуса – фондохранилища, куда должны переехать часть коллекций и архивы. Директор Головнев называет здание на Университетской набережной «тяжёлым башмаком», который физически устарел. Но пока неясно, появится ли в новом здании место для «уродцев».
Кунсткамера снова оказалась перед выбором – быть музеем знаний или музеем чувств. Для части горожан исчезновение анатомической экспозиции стало культурной потерей, для других – шагом к цивилизованности и уважению к телу. Но, как признают сами сотрудники, магия старой Кунсткамеры ушла вместе с полумраком и запахом формалина. Сегодня посетители видят другой Петербург – просвещённый, эстетичный, но, по мнению многих, уже не такой живой.