Всем доброе утро. Вы, наверное, потеряли меня из виду. И я себя теряла.
Последние месяцы мне не хотелось ничего писать. Не было сил. Не находилось слов. Хотя черновиков скопилось целое море. Но ни один из них так и не был закончен, как видите.
Пропала, потому что кончились слова и силы. Потому что даже искусство молчало.
Но вот— я вернулась. Не знаю, надолго ли. Не знаю, не уйду ли снова с головой в тишину. Ничего не знаю наверняка. Но пока — я тут. И готова немного поговорить.
Предупреждаю сразу: этот текст приполз из кромешной тьмы.
Да-да, я знаю, это звучит как название неизданного рассказа Эдгара По. Пафосно? Еще как. Но раз уж мы здесь за искусство, пусть будет с драмой.
Я пишу это для всех, кто, как и я, знает, что такое быть заложником собственной нервной системы. Чувствует, как земля уходит из-под ног без видимой причины. И самое главное — для тех, кто боится признаться даже самому себе: «Мое лечение больше не работает».
А еще я пишу это для вас — тех, кто рядом.
Для тех, кто видит, как страдает ваш муж, жена, друг или ребенок, но не понимает, что с ними происходит. Вы чувствуете себя беспомощными, потому что ваша любовь и готовность помочь наталкиваются на необъяснимую стену. Этот текст — не инструкция, а скорее крик из-за этой стены. Возможно, он поможет вам услышать то, что мы не всегда способны сказать в лицо.
Я пишу и для вас, кто остался по другую сторону моего долгого молчания.
Для тех, кто в эти недели видел только мою спину, уставшую от борьбы с невидимым врагом. Кто хотел помочь, но натыкался на односложные «все нормально» или вовсе отсутствие каких-либо знаков. И этот текст — моя попытка протянуть вам руку и сказать: «Вот что на самом деле происходит».
В основном мой канал об искусстве. Или когда-то был об искусстве. О прекрасном. Но сегодня я пишу о том, что прекрасного было мало. Потому что жизнь — это не только свет, но и тень. И отрицать эту тень — значит делать ее только гуще.
Вечер, который разделил жизнь на «до» и «после»
Все началось как обычная волна тревоги. Та самая, которую я уже научилась более-менее сдерживать годами борьбы и лечения. Приняла свои обычные лекарства, «скорую помощь», которая всегда помогала. Но в тот вечер что-то пошло не так.
Тревога не отступила. Она накатывала, как цунами, сметая все на своем пути. Часы слились в один сплошной визг нервов. Четыре, пять часов паники — это целая вечность, когда ты не владеешь собственным телом и мыслями. Это похоже на приступ Альцгеймера, который наступает внезапно: ты не помнишь, как дышать ровно, как успокоиться, как быть человеком. Остается только первобытный ужас.
В такие моменты не существует ни вчера, ни завтра. Есть только бесконечное «сейчас» из которого нет выхода.
И вот на пике, в состоянии, которое не описать словами, случилось то, о чем страшно вспоминать. Мой мозг, доведенный до отчаяния, предложил «аварийный выход». В очередной раз.
Никогда не думала, что буду оценивать предметы быта по их летальному потенциалу. Проклятый маркетинг, везде стремятся сделать «качественный» товар.
Не буду вдаваться в детали, правила Дзена не позволяют этого. Но это был момент, когда я пыталась физически остановить невыносимую душевную боль. Я нанесла себе вред, пытаясь заставить всё это прекратиться.
Потом были слезы. Истерика, которую было не остановить. Рыдания, от которых сводило челюсти и болела голова.
Самое весёлое началось, когда мой муж пытался вернуть меня в реальность. Он предлагал подышать (знаете, есть всякие дыхательные техники), а мой организм в ответ устраивал такие виражи, что, кажется, ставил мировой рекорд по симуляции астмы у абсолютно здорового человека. Спасибо, что муж не вызвал скорую — объяснять, что я просто «немного тревожусь», было бы верхом комедии.
Так вот.
Я кричала до тех пор, пока во мне просто не осталось сил. И тогда наступила тишина. Пустая, звенящая, обессиливающая.
В той тишине ко мне пришло самое страшное осознание: мой щит сломался. То, что защищало меня от хаоса внутри, в самый критический момент оказалось бесполезным.
Самый трудный разговор
Звонить врачу, а уж тем более идти к нему после этого... было страшно. Стыдно. Казалось, я провалила экзамен по собственному лечению. Но я собрала волю в кулак и пошла. Хотя кого я обманываю, мою волю в кулак собрал по крупицам мой муж.
Я сказала врачу всё. Хронологию, ощущения, тот самый страшный момент отчаяния. Не приукрашивая и не смягчая. Без слёз и истерик, я будто выступала с научным докладом. Это была последняя попытка сохранить контроль — хотя бы через сухие факты. Потому что если бы я позволила себе хоть одну эмоцию, я бы снова развалилась на части.
И я уже много раз говорила, что мне повезло с лечащим врачом. Он объяснил, что наша борьба с болезнью — это не прямая дорога вверх. Это путь с подъемами и спусками. Иногда организм привыкает, иногда сама болезнь прогрессирует, и старые приёмы или схемы перестают работать.
Врач предложил новый план. Более мощный, рассчитанный на долгосрочную перспективу.
Когда твой врач с самым добрым лицом предлагает «немного скорректировать терапию», после такого долгого пути и перфоманса от организма — это звучит примерно так:
«Наш старый танк сломался, пока мы шли по минному полю. Так вот, сейчас мы пересядем на этот новый, с неизвестной системой наведения. Поехали?».
Энтузиазм, конечно, зашкаливал.
Новый щит, и страх его примерить
И вот новый рецепт у меня в руках. А вместе с ним — новый, парализующий страх.
Новое лекарство стало для моей тревоги не спасением, а бездонным источником вдохновения. В три часа ночи мой мозг, отбросив все сомнения, составляет список возможных побочек: от внезапного отвращения к котикам (кошмар!) до неудержимого желания начать бегать по утрам (еще больший кошмар!). Таблетка в руке кажется уже не лекарством, а рулеткой. И тревога шепчет: «А вдруг вырастет хвост или, того хуже, — внезапная любовь к жизнеутверждающим сериалам?». Эти мысли крутились в голове бесконеной каруселью.
Как я удерживаюсь на плаву? Не геройством, а системой.
Я напоминаю себе, что я не одинокое сердце, бьющееся в панике. У меня теперь целая система обороны.
Есть и «скорая помощь» — та самая таблетка, что гасит пожар здесь и сейчас. Есть «стройбат» — новый препарат, который медленно, кирпичик за кирпичиком, возводит крепкие стены против тревоги. Есть мой муж — моя живая связь с реальностью. Есть мой врач — мой стратег в этой войне. И есть вы — напоминание о том, что я не одна в этой тишине.
Я не загадываю на месяц вперёд. Это слишком страшно и далеко. Моя задача — принять одну таблетку. Сегодня. Потом — следующую. Завтра.
Я не гуру осознанности и не спец по выживанию. Я обычный человек, который учится жить, опираясь на тех, кто рядом, и на таблетки, которые стали частью моей армии спасения.
Почему я делюсь этим с вами?
Потому что вы не одни.
Потому что если вы пережили нечто подобное — вы не слабые. Вы живы, и вы боретесь.
Потому что бояться менять лечение— нормально. Но менять его, когда оно перестало работать — необходимо.
Потому что бороться до конца — это не значит героически терпеть неэффективные таблетки. Это значит иметь смелость сказать: «Этого мало. Мне нужно что-то другое. Я хочу жить лучше, и я заслуживаю этого».
Мой новый курс только начался. Я еще в пути. Но тот пятичасовой кошмар остался позади. И сам факт, что я могу об этом писать, — доказательство того, что даже из самой густой тьмы можно найти выход.
Главное — не бояться позвать на помощь и сменить направление.
