Лето 1967
Лето 1967 года в Монтане выдалось жарким, пыльным и полным обещаний. Нэйт Харпер, 22-летний парень с грубыми руками строителя и квадратной челюстью, которую он унаследовал от отца, наконец-то вырвался в отпуск. Он работал на семейной строительной фирме в Биллингсе, таскал балки и заливал бетон, но теперь сел за руль своего старого Ford Fairlane 1959 года и направился на юг по Interstate 15. План был прост: через Айдахо, Юту в Аризону, а потом в Южную Калифорнию. Никуда не торопиться, посещать мелкие городки, подбирать попутчиков, наслаждаться музыкой. В бардачке лежала карта, купленная весной на ярмарке за пару центов, и блок сигарет Marlboro.
Радио гремело хитами: «Light My Fire» и «Respect» Ареты Франклин. Нэйт курил, опустив окно, и ветер трепал его короткие русые волосы. Он проехал пару городков в Монтане — Диллон, где выпил кофе в придорожной забегаловке, и Бьютт, где поболтал с шахтёром о жизни. В Айдахо заехал в Покателло, съел бургер и подобрал первого попутчика — старика-фермера, который рассказал о засухе 1930-х.
К вечеру, уже уставший от дороги, Нэйт увидел девушку на обочине пыльной дороги, недалеко от Айдахо-Фолс. Она стояла с рюкзаком, в джинсах и цветастой блузке, махая рукой. Он притормозил.
— Куда путь держите? — изображая говор деревенщины, крикнул Нэйт, высунувшись из окна.
— В Юту, к подруге, — ответила она, улыбаясь. Голос мягкий, с едва заметным южным акцентом. — Меня зовут Шэйки.
Нэйт рассмеялся:
— Шэйки? Как гавайская хула-кукла?
Она закатила карие глаза, но улыбнулась шире:
— Ага, детское прозвище. Испугалась маленькой соседской собаки и родители потом так дразнили. Настоящее имя... ну, не важно. А ты?
— Нэйт. Запрыгивай.
Шэйки была привлекательной: тёмные волосы до плеч, правильные черты лица, худощавая, стройная, с маленькой грудью. На вид около 19-20 лет, студентка колледжа на каникулах. Сбежала от родителей после огромного скандала — они хотели, чтобы она вышла замуж за местного парня по имени Роберт, подающего надежды сына директора местной школы, а она мечтала о чём-то другом для себя. Едет к Сэнди, подруге по переписке, с которой она познакомилась во время школьных соревнований по лёгкой атлетике. Переписка с Сэнди длилась годами.
Шэйки рассказывала о колледже в Бойсе, о книгах Джека Керуака, которые вдохновили её на побег. Нэйт делился историями о стройке: как отец ругался на подчинённых, как он сам чуть не сломал ногу на лесах. Делился забавными истории из жизни мексиканцев, которые трудились в фирме отца: он слышал их множество раз... Но что самое удивительное, пересказанное ими многократно, иногда чудесным образом обретало новые подробности, а то и новые повороты сюжета. Нэйту нравились эти ребята — трудолюбивые, на них можно было положиться. К тому же, они подсадили Нэйта на мексиканскую домашнюю еду, которую приносили с собой в контейнерах. И во многом благодаря рассказам мексиканских рабочих Нэйт решил отправиться на юг, а не в Канаду. Ему очень хотелось побывать где-то ещё, помимо Соединённых Штатов.
Радио играло «Somebody to Love» Jefferson Airplane. Они съехали с трассы в пару городков — Малад-Сити, где купили мороженое, и Престон, где Шэйки сфотографировала Нэйта на фоне старой мельницы своей, видавшей виды камерой Kodak.
Ближе к вечеру, уже в южной части Айдахо, Нэйт сверился с картой. — Смотри, Staytown. Тупиковый городок вверх по Айдахо-Крик. Выглядит уютно, наверняка даже отели с горячей водой есть. Заночуем там?
Шэйки кивнула:
— Звучит очень романтично. К тому же, я так устала... — сказала она, потянувшись грациозно.
Дорога к Стэйтауну вилась вверх, мимо холмов и ручьёв. Машины сновали туда-сюда, хотя городок был тупиковым — с одной стороны трасса, с другой горы. Въехав, они увидели аккуратные улочки, несколько отелей: от скромных мотелей до одного шикарного, с фонтаном у входа.
Первый отель у которого Нэйт остановился, желая немного сэкономить — вполне себе обычный на вид, с неоновой вывеской «Vacancy». Парковка полупустая. Они вошли.
— Добрый вечер, — сказала молодая девушка за стойкой, — Номер на двоих?
— Да, — ответил Нэйт.
— Секундочку, сэр. — Она отошла в сторону, сняла трубку и задала всего один вопрос. — Френки, свободные места? Кивнула, положила трубку, вернулась и сказала смущенно:
— Извините, сэр, мест нет.
Брови Нэйта поползли вверх, а взгляд невольно приковался к причёске девушки за стойкой, к её безупречной бабетте в форме пчелиного улья.
— Но парковка пустая, — удивилась Шэйки.
Девушка покраснела:
— Занято всё. Простите. Я не могу вам помочь.
Вышли из отеля. Нэйт, раздражённо вздохнув, закурил, стоя рядом с машиной. Шэйки прислонилась к бамперу. Нэйт боковым зрением заметил, что ко входу в отель направляется тень с рюкзаком. Рассмотрел тень чуть внимательнее — парень, около 25 лет, загорелый, с бородкой, в потёртых джинсах.
— Эй, приятель, — бросил он в сторону парня с рюкзаком. — Не трать время. Мест нет.
Парень остановился, скинул с плеча тяжёлый рюкзак на асфальт и широко ухмыльнулся, будто Нэйт только что рассказал «лучший анекдот в мире».
— Опять нет?! — Он легко шагнул вперёд и протянул руку. — Эд Хоукс. Грузы разгружаю, поезда покоряю, куда ветер — туда и я. А вы ребята откуда?
— Нэйт, — немного смутившись, пожал протянутую ладонь. — А это Шэйки. Мы путешествуем.
— И, похоже, сегодня мы будем спать в машине, если не найдём где переночевать — усмехнулась девушка.
Эд окинул их весёлым, оценивающим взглядом.
— Что ж, — сказал он. — объединим усилия?
Эд был болтливым: рассказал о прыжках на товарняки в Неваде, о работе на фермах в Орегоне. О том, как собирался пересесть на поезд, но в последний момент передумал, решил немного перевести дух и водитель грузовика подкинул его до ближайшего города, в Стэйтаун. Шэйки нравилось слушать его истории.
Следующий отель оказался чуть более скромным на вид. Девушка за стойкой оглядела их, попросила секундочку времени и скрылась за ширмой.
— Есть одиночный номер, — вернулась она. — Но троих принять не можем. И кондиционеры не работают. Простите.
Все трое синхронно вздохнули...
Солнце уже село, городок освещали фонари. Третий отель — побольше, тянул звезды на 3,5-4, с коврами и люстрами. Темнокожий парень за стойкой полистал журнал.
— Дайте мне... Секундочку, сэр! — Он задумчиво перелистывал страницы. — Извините, всё занято.
Ребята были готовы к такому ответу.
— Что за чертовщина? — выругался Нэйт, выходя на парковку, — Машин-то на парковке мало, а мест нет!
— Некоторые тут будто годами стоят, — заметил Эд, подойдя к старому «Кадиллаку». Он провёл пальцем по капоту, оставив след в толстом слое пыли. — Смотрите, колёса спущены, а на том «Шеви» здоровенная вмятина сбоку.
По спине Нэйта пробежал холодок. Шэйки прижалась к нему.
— Давайте уедем отсюда, — сказала она. — Я не хочу тут ночевать.
Нэйт отогнал свой Форд подальше, на обочину у ручья. Уснули на сиденьях, завернувшись в одеяла. Ночь выдалась не спокойной. Впрочем, как и утро.
Утром их разбудил стук в стекло. Патрульный шериф.
— Всё в порядке, ребята? — спросил он, внимательно изучая документы Нэйта и Эда. Его взгляд надолго задержался на Шэйки. Он отошёл к своей машине, поговорил по рации с участком, интересуясь ориентировками на беглых преступников, которые могли быть похожими на группу путешественников, чьи документы он сейчас проверял, затем вернулся. — Отдыхаете? Приятного путешествия, — сказал привычным тоном патрульный и протянул документы Нэйту через приоткрытое боковое стекло.
Эд рассказал ребятам, что слышал во сне мощный гул, как будто гигантский экскаватор двинулся с горных вершин в сторону города. Но он не был уверен, что это ему не приснилось.
— Может вернёмся и посмотрим, выйдет ли кто из постояльцев того крупного отеля? — предложил Нэйт.
Они вернулись к отелю. Припарковались в отдалении и около тридцати минут наблюдали. Никто из постояльцев не вошёл и не вышел, не считая охранника, который устроил перекур у входа, затем яростно затушив сигарету о корзину для мусора, быстро скрылся за дверью, слово куда-то сильно спешил. И тогда Нэйт заметил: у одного из автомобилей в дальнем углу парковки из лобового стекла торчала крупная, сухая ветка, без листьев. Как будто её всадило туда с огромной силой.
— Да катись оно всё, — выпалил раздражённо Нэйтан, — я сейчас готов съесть тройную порцию чего бы то ни было!
Шейки и Эд не возражали, они тоже успели проголодаться.
Закусочная «Main Street Dinner» пахла кофе, жареным беконом и старым деревом. Было не многолюдно. Пожилой индеец-уборщик тщательно оттирал шваброй тёмные, пятна на полу. В затенённом углу сидели двое крепких мужчин в рабочих спецовках, их ботинки и штанины чуть ли не по колени были в чёрной грязи. Они о чём-то негромко, но оживлённо беседовали.
Шейки расположилась рядом с Нэйтом, а Эд сел напротив.
Их обслуживала приветливая блондинка средних лет, по имени Сара Б., так гласил бейджик.
— Что привело таких славных ребят в Стэйтаун? — спросила она, ставя перед ними кружки с кофе.
— Проездом, — ответил Нэйт. — Но почему-то во всех отелях нет мест.
Сара вздохнула.
— Летом у нас жарко, туристов мало. К тому же, — она понизила голос и немного наклонилась к столику, — вечные проблемы с кондиционерами и водой, и электричеством. Это из-за вечной стройки. Всем известно! А ручейки наши мелеют.
— Мы заметили, — кивнул Эд.
Нэйт заказал омлет с беконом, Шэйки — тосты, Эд — блины.
Завтрак был вкусным. Ребята попивали кофе и обсуждали увиденное ночью и утром. Шэйки легонько коснулась бедра Нэйта под столом. Ему показалось, что Шэйки с ним заигрывает, но девушка взглядом указала за спину Эда, на ту пару крупных мужчин, что сидела в затенённом углу. Уборщик подтирал новую тёмную лужицу, образовавшуюся у их ног. «Что-нибудь ещё?» — внезапно возникшая рядом Сара заставила их вздрогнуть.
— Нет, спасибо, — быстро ответил Нэйт и полез за чаевыми в бумажник.
— Счастливого пути! — сказала Сара, и её улыбка показалась Нэйту неестественной. — Надеюсь, вам всё понравилось!
Они выскочили из закусочной, как ошпаренные.
Выезжая из Стэйтауна, заметили повреждённые дома: покосившиеся, как после урагана или землетрясения. Один у выезда, прямо у таблички «Счастливого пути, Стэйтаун», стоял криво, прижавшись правой стеной к соседнему дому, левым углом к дороге.
— Поскорее бы отсюда, — сказала Шэйки.
Нэйт сильнее придавил педаль газа. Солнце палило безжалостно, но после Стэйтауна его жар казался почти целительным. Старенький «Фэйрлэйн» мчался по шоссе.
— Никаких следов, — Шэйки, прищурившись, смотрела в окно на убегающие холмы. — Как будто вымыли дорогу с мылом. Ни грязи, ни пыли. Где те двое из закусочной умудрились так выпачкаться?
— Не знаю, — проворчал Нэйт. — Но этот дом, который сдвинут с места...
Эд, развалившись на заднем сиденье, с наслаждением закурил, выпустив струйку дыма в приоткрытое окно.
— Записывайте, — сказал он, и в его голосе зазвучали нотки университетского профессора. — Глава первая: «Город-призрак, который не знал, что он мёртв». Или «Три путника и десяток вежливых отказов». Когда-нибудь я это оформлю в красивый переплёт.
— Только пришли мне экземпляр с автографом, — одобрительно фыркнул Нэйт.
— С оговоркой, что имена будут изменены, — лениво добавила Шэйки, ловя ладонью потоки воздуха за окном.
Они выгрузили Эда и его большой рюкзак на станции Union Pacific. Контактами обменялись наспех: Эд нацарапал на старой газете адрес почтового отделения в Портленде.
— Пишите, если что, — сказал он, пожимая им руки. — Было весело, ребята. Это настоящее приключение!
Когда поезд тронулся, унося Эда в очередную неизвестность, Нэйт и Шэйки молча смотрели ему вслед. В воздухе висела лёгкая, щемящая грусть от скоротечности дорожной дружбы. Но вместе с ней пришло и облегчение — тёмный комок Стэйтауна остался позади, и теперь они снова были вдвоём.
Следующей ночью в Юте спустило колесо. Пока Нэйт, ругаясь, возился с домкратом и запаской, Шэйки сидела в машине и громко напевала «The Letter» группы The Box Tops: «Gimme a ticket for an aeroplane...».
За разделительной полосой остановился трейлер. Из него вышел седой водитель в ковбойской шляпе и молча принялся помогать Нэйту.
— Спасибо, сэр— сказал Нэйт, затягивая последнюю гайку. — Вы случаем не слышали о таком городке — Стэйтаун? У Айдахо-Крик.
«Ковбой» нахмурился, вытирая руки о джинсы:
— Стэйтаун? Нет, парень, не слышал. Тут вокруг много шахтёрских посёлков было, но этот… не попадался. Удачи вам.
Нэйт вернулся в машину и захлопнул дверь. Ночная тишина, плотная, упругая, она будто вибрировала в салоне в такт монотонному гулу двигателя на холостых оборотах.
Шэйки сидела, поджав под себя ноги, прислонившись головой к стеклу. В темноте её лицо было бледным пятном, а глаза — двумя безднами, в которых читалась не только усталость, но и томное ожидание. Шэйки медленно перевела на него взгляд. В нём не было той дерзости, с которой она представлялась «Шэйки» на обочине. Была безмолвная готовность, приглашение, протянутое через тесное пространство салона. Нэйт остро чувствовал её, чувствовал каждый её вздох. По его жилам разливалось не тепло, а какая-то густая, тревожная слабость. Ему хотелось протянуть руку, коснуться её тёмных волос, провести пальцем по её ключице, ощутить под своей ладонью биение её сердца.
Её молчание было громче любых слов. Оно говорило: «Я здесь. Я не боюсь. Я хочу!».
Мысль о неминуемом, как восход солнца, расставании впивалась в его разум острыми когтями. Он представлял, как завтра, или послезавтра, она выйдет из его машины в Солт-Лейк-Сити, её место опустеет. Сиденье будет пахнуть её духами ещё пару дней, затем запах выветрится, растворится в запахах дороги, сменится каким-нибудь другим.
В голове мелькали лица рабочих со стройки, будни в конторе отца, бесконечные разговоры о сметах. Он вернётся в свой мир. А она вернётся в свой — к родителям, в колледж, в жизнь, в которой для Нэйта Харпера, строителя из Монтаны, не было места.
Страдания, причиняемые этими мыслями было сильнее любого желания. Прикоснуться к ней сейчас — значило позволить острым когтям утраты прочертить в его душе ещё более глубокую борозду.
Нэйтан сильнее сжал руль, уставившись в тёмный туннель света от фар, это мгновение показалось ему вечностью. Он встретился взглядом с Шэйки, улыбнулся, включил радио с минимальной громкостью и погнал свой «Фэйрлэйн» вперёд, прочь от этой ночи, прочь от её молчаливого приглашения, прочь от самого себя. Близость с Шэйки пахла такой болью, от которой он боялся не оправиться никогда.
По радио как на зло звучал прошлогодний хит группы The Association под названием «Cherish»:
Perish is the word that more than applies
To the hope in my heart each time I realize
That I am not gonna be the one to share your dreams
That I am not gonna be the one to share your schemes
That I am not gonna be the one to share...
В Солт-Лейк-Сити их ждала Сэнди, подруга Шэйки по переписке. Склонная к полноте невысокая брюнетка с лучистой улыбкой, живыми глазами и веснушчатым лицом, казалось, физически не могла вместить в своё тело столько энергии и жизнелюбия. Они провели день все вместе, катаясь по местным достопримечательностям, осматривая город, храм мормонов, озеро, и даже устроили небольшой пикник.
Нэйт и Шэйки, то и дело оживляясь, рассказывали Сэнди о Стэйтауне, о заброшенных машинах, повреждённых домах и «очень вежливых отказах на ресепшене», смеялись над своими страхами, вспоминали Эда.
Но веселье Нэйта и Шэйки было напускным. Пришло время прощаться. Нэйт обнял Шэйки, и всё, что он сдерживал все эти дни, хлынуло наружу. Он прижал её к себе, чувствуя, как мелко дрожит её худенькое тело. Он уткнулся лицом в её волосы, немного пахнущие сигаретным дымом, дорожной пылью и её шампунем. Слёзы подступили к горлу. Она плакала, прижимаясь к его рабочей куртке.
— Эй, ребята, вы там не приросли ещё друг к другу? — раздался весёлый голос Сэнди. — Лин, мы опаздываем! Мама будет ругаться.
«Лин». Так её звали. Линда. Но для Нэйта она осталась Шэйки — той самой девушкой, которая нашла в себе силы сбежать из дома, чтобы совершенно случайно встретить его на дороге.
Нэйт сильнее сжал Шэйки в объятиях. Затем передал ей сложенный листок из записной книжки — телефон и домашний адрес были аккуратно вписаны внутри.
Нэйтан сел в машину. В зеркале заднего вида таяли два силуэта, медленно поглощаемые солнечным маревом Солт-Лейк-Сити.
Аризона, Калифорния. Нэйт периодически подбирал автостопщиков, выслушивал их истории из жизни, делился свежими воспоминаниями из поездки, нырял в городки по пути, доставляя автостопщиков порой прямо до пунктов назначения, и изо всех сил старался впитывать в себя новые впечатления, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Шэйки.
Сан-Диего приветствовал его океанским бризом. В кафе у пляжа он познакомился с Мэри Дэвис. У неё были светлые волосы, ясные голубые глаза; улыбка Мэри вызывала у Нэйта ассоциации с ровной, солнечной погодой после долгой грозы. И если Шэйки была подобна порыву ветра, зовущему в неизвестность, то Мэри олицетворяла собой уютный дом, в окнах которого всегда горит свет. В жизни Нэйтана впервые появилось ощущение прочного фундамента, на котором можно строить будущее.
Шли годы. 1969 — высадка на Луну, которую он смотрел по телевизору, сжимая руку беременной Мэри — родилась дочь. 1973 — вывод войск из Вьетнама, Парижское соглашение и всеобщее ликование. 1975 —официальное окончание Вьетнамской войны. Падение Сайгона положило конец двадцати годам американского кошмара. В этом же году на свет появился сын Нэйтана и Мэри.
В 1980-ом отец отошёл от дел, и Нэйт возглавил строительную фирму. Жизнь была ровной, предсказуемой, полной бытовыми заботами и счастливой. Но лето 1967-го оставалось в ней занозой — безмерно ярким воспоминанием, пахнущим свободой, тайной и нереализованным желанием.
Нэйт все эти годы поддерживал связь с Эдом. Тот с некоторой периодичностью звонил из разных телефонных будок, писал короткие, полные иронии письма. Однажды он даже приехал в Монтану, чтобы навестить Нэйта, когда «случайно оказался в штате по делам». Они сидели на веранде, пили виски.
Эд отпил из бутылки, поставил её на стол с глухим стуком. Его глаза, обычно ясные и насмешливые, сейчас горели одержимостью:
— Приятель, я на обратном пути заскочу в Стэйтаун. Обязательно. Если не в этот раз, так в следующий. — Он ткнул пальцем в воздух, словно протыкая невидимую карту. — Я же книгу пишу. Я обещал, помнишь? Ты купишь первый экземпляр?
— Первый, это тот, что с автографом? — выдавил улыбку Нэйт.
Эд наклонился вперёд, и его голос стал заговорщицким, почти мальчишеским:
— Слушай, Нэйт... Поехали вместе. Как в старые, чёрт побери, добрые. На неделю. Всего на неделю! Я ведь большего не прошу!
В груди у Нэйта что-то ёкнуло — сладкий и одновременно болезненный толчок, граничащий с эйфорией. Перед глазами на мгновение проплыли пейзажи Айдахо, пыльный салон «Фэйрлэйна» 1959 года, запах нагретой на солнце приборной панели и Мальборо, музыка... Его так и подмывало сказать «да». Сорваться с места, бросить счета, графики, ответственность. Взять и перенестись назад, в то самое лето 67-го.
Но потом он увидел тень на лестнице — это была тень Мэри, поправляющей цветы в вазе. Услышал смех детей из гостиной. Мираж рассыпался.
— Не могу, Эд. Семья, бизнес... Ты же понимаешь.
Он лгал. Ни бизнес, ни семья не удерживали его. Он боялся. Боялся, что, ступив на ту самую дорогу, он будет искать не разгадку тайны Стэйтауна, а её. Её смех, ложившийся поверх гитарного риффа из радио, её исполнение песни «The Letter», пока он менял колесо, её улыбку, взгляд.
Он пытался стереть Шэйки из памяти. Безуспешно. Через Эда, которому она когда-то, единожды, прислала рождественскую открытку с парой вежливых строк («Надеюсь, у тебя всё хорошо»), он наводил справки. Узнал, что Линда — не Шэйки — бросила колледж, вышла замуж за какого-то клерка из Солт-Лейк-Сити, родила троих детей. Сухие факты биографии, которые не имели ничего общего с худенькой девушкой, что когда-то испугалась соседского пса. Помирилась ли она с родителями? Это уже не имело значения. Та Шэйки, которую он помнил, для этого мира больше не существовала. И он боялся убедиться в этом окончательно.
Шёл 1991 год. С той встречи Хоукс больше не писал и не звонил. Дочь готовилась к поступлению в бакалавриат, сыну нужно было покупать первый автомобиль. Нэйт с головой ушёл в работу. Мэри помогала ему с бумагами.
Семейство Харперов планировало отпуск на Гавайи в сентябре. Раньше не позволяли отправиться дела. В сентябре погода не так хороша, как в хай сезон, но цены ниже и меньше туристов. И на Гавайях в это время по-прежнему можно отлично провести время, быть может даже лучше, чем с декабря по апрель.
За день до вылета Нэйт нажал на кнопку автоответчика.
Раздался взволнованный, срывающийся голос Эда:
— Старина, я такое обнаружил! Ты не поверишь! Стэйтаун, помнишь Стэйтаун, Нэйт? В том районе, только повыше, была катастрофа! В 1963 году, то есть, всего за 4 года до нашего приезда! Несколько шахтёрских поселений были снесены с лица земли из-за прорыва плотины в горах… Селевой поток, Нэйт, огромная грязевая лавина. Выживших нет. Эти посёлки просто стёрло. Природа их будто экскаватором сковырнула… Стэйтауна не существует, старина. Понимаешь? Его хотели построить, горнодобывающая компания и инвесторы из Юты, как раз для рабочих тех шахт, ну и после катастрофы проект заморозили. Всё из-за проклятой плотины. Я отправляюсь обратно, Нэйт. Мне нужно проверить кое-что на месте!
Нэйт стоял окаменев. Из ступора его вывел голос жены:
— Дорогой, ужин остывает, дети уже за столом, спускайся к нам скорее! — позвала Мэри.
Он нажал кнопку «стереть».
Нэйт так и не рассказал Мэри о том сообщении. Оно преследовало его и на Гавайях. Шум океана и пение птиц не могли заглушить слова Эда, звучавшие в его голове.
Эпилог: 15 сентября 1991. Сансет-Бич, Гавайи
Харперы сидели в пляжном кафе. Делились впечатлениями, строили планы на завтра. На стене работал телевизор со спутниковым сигналом. Диктор с бесстрастным лицом читал сводку происшествий.
«… тело мужчины было обнаружено в искорёженном автомобиле, в пойме ручья Айдахо-Крик…»
— Сделайте громче!, — подорвавшись, чуть не перешёл на крик Нэйт.
Мэри с детьми встревоженно переглянулись.
— Секундочку, сэр!, — вежливо ответил бармен.
От этой фразы у Нэйта от затылка до самого копчика волнами побежали мурашки.
Он услышал всё, что боялся услышать. «Эдвард Хоукс. Возраст — 51 год. Арендованный автомобиль. Просьба ко всем, у кого есть информация…»
Нэйтан смотрел на экран, но видел пыльную парковку в Стэйтауне, уродливую толстую ветку, торчащую из лобового стекла автомобиля.
В этот миг он с абсолютной, горькой ясностью осознал. Где-то там, в холодных водах ручья Айдахо-Крик, утонул не только старина Эд, утонуло лето 1967 года. То самое, единственное лето, которое никогда по-настоящему не заканчивалось. Оно тлело в нём все эти двадцать четыре года, согреваемое теплом воспоминаний о черноволосой девушке по имени Шэйки. Оно было его личным Стэйтауном — местом, которого не должно было быть, местом где навсегда осталась стоять на горячей летней дороге юная девушка, ждущая, что Нэйтан сделает первый шаг.
Вы находитесь на волне Countrylines!
Контент блога носит развлекательный характер и не предназначен для оскорбления чьих-либо чувств.
Мнение редакции может частично или полностью не совпадать с мнением авторов статьи.
Копирование и распространение материалов запрещено без письменного согласия редакции блога Countrylines.
Для связи: сountrylines@atomicmail.io