Когда народный артист Александр Градский закрывал глаза в ту страшную ковидную зиму, он вряд ли мог представить, что его родные превратят память о нем в настоящую мыльную оперу. А теперь внимание: оказалось, что великий музыкант держал дома в сейфе 15 миллионов долларов наличными. Просто так, на черный день. Банкам не доверял, а зря – потому что часть этих денег потом унесли бандиты прямо из-под носа вдовы. Но об этом чуть позже.
Кто с кем и за что воюет
Осенью Александру Борисовичу могло бы стукнуть 76. Вместо торта со свечами его близкие делят миллиардное наследство в судах, словно голодные волки над тушей оленя. С одной стороны ринга – 40-летняя Марина Градская с двумя сыновьями, 10-летним Сашей и 6-летним Иваном. Женщина, которая 17 лет прожила с маэстро в гражданском браке и узаконила отношения буквально за два месяца до его смерти. С другой стороны – 65-летняя Ольга Градская, мать двоих старших детей артиста, которая была замужем за ним с 1980 по 2001 год. То есть целых 21 год.
И вот тут начинается самое интересное. Ольга заявила в суд: мол, именно в годы их брака Градский заработал все свое состояние, гастролировал, записывал хиты, строил карьеру. А после развода она не получила положенную супружескую долю – ни квартиры, ни машины, ни копейки. Просто ушла, хлопнув дверью, и тянула двоих детей сама.
Сначала суд отмахнулся от ее претензий: развод давний, чего тебе еще надо. Но женщина не сдалась. В конце сентября апелляционный суд вдруг развернулся на 180 градусов и постановил: да, Ольга права, ей причитается супружеская доля. И только потом уже наследники могут делить оставшееся.
Вдова не сдается: будет кассация
Марина Градская, конечно, не собирается просто так отдавать кусок пирога. Ее адвокат Лариса Широкова заявила прямым текстом: будет кассация. И если стороны не договорятся вне суда, это может растянуться на долгие годы. То есть дети Градского рискуют дождаться своего наследства уже со своими внуками.
А что, собственно, делить? По слухам, на кону около миллиарда рублей. Но продюсер Евгений Морозов, близкий друг покойного музыканта, говорит, что цифры куда более впечатляющие. Градский лично рассказывал ему: дома в сейфе лежит 15 миллионов долларов наличкой – это больше миллиарда рублей по нынешнему курсу. Плюс имущество еще на миллиард. Итого – два миллиарда причитается наследникам. Если, конечно, они сумеют поделить это без крови.
«Саша признавался, что в шоу «Голос» у него очень высокая зарплата – 10 миллионов рублей в месяц», – вспоминает Морозов. Деньги текли рекой, Градский их не тратил на шмотки и курорты, а складывал в сейф. Старая школа.
Ограбление века: как исчезли 100 миллионов
Три года назад случилось то, что могло бы стать сюжетом для боевика. Марину Градскую ограбили. Грабители инсценировали аварию, вытащили женщину из машины и под дулом пистолета заставили отвезти их домой. Там она отдала им наличные – около 100 миллионов рублей. Просто так хранившиеся в квартире.
В полицию Марина заявила не сразу – бандиты угрожали убить ее детей. Преступников в итоге поймали, это оказались мигранты из Средней Азии, сейчас они отбывают срок. Но вот незадача: денег у них не нашли. Куда делись 100 миллионов – загадка. Может, успели перевести в какой-нибудь Душанбе. Может, спрятали. Может, проиграли в карты. Кто теперь разберет.
Что осталось после Градского
Даже без пропавшей сотни миллионов есть чем поживиться. У артиста была целая квартира на Тверской – не студия, заметьте, а целый этаж рядом с «Елисеевским». Еще одна квартира в Козицком переулке. Плюс жилье в элитном комплексе на Мосфильмовской. Еще одна московская квартира. Два загородных дома, один из которых – особняк площадью больше тысячи квадратных метров в коттеджном поселке Новоглаголево. По оценкам риелторов, он тянет на 125 миллионов рублей.
А еще девять земельных участков. Коллекция антиквариата: старинная мебель, редкие книги, виниловые пластинки. И автопарк: Lincoln, Toyota, Chevrolet, Mercedes-Benz, Lexus. Градский, видимо, любил красиво ездить, даже если одевался просто.
«Это была настоящая любовь»
Ученица Градского, певица Алла Рид, вспоминает: при жизни маэстро в семье не было конфликтов. Все друг друга обожали. Марина занималась детьми, Александр Борисович сам ездил на рынок, готовил котлеты с жареной картошкой, угощал гостей селедкой под водочку. Старшая дочь Маша подбирала репертуар для его театра, они дружили.
«Это была крепкая пара. И, поверьте, это была любовь. Я видела это своими глазами», – говорит Рид. Градский был гостеприимным, щедрым к тем, кого любил, но при этом аскетом. Одежда его не интересовала, отдых тоже. Только творчество.
А потом он заболел. Пошел в последний «Голос», подцепил там ковид – слишком много народу вокруг было. Врачи лечили, но Градский не очень-то прислушивался к их рекомендациям. Не любил он докторов, не доверял. В последние дни рядом с ним была домработница и помощница. Семья в это время жила в Подмосковье.
«Недопонимание в семье началось только после ухода Александра Борисовича», – с грустью отмечает Алла Рид.
Памятник через три года
О чем молчат на ток-шоу: памятник на могиле Градского появился только спустя три года после смерти. До этого над могилой народного артиста возвышался лишь ветхий крест. Родственники говорили, что у них нет денег на памятник. Нет денег – при миллиардном наследстве, при особняках и «Мерседесах».
«Думаю, что, если бы Александр Борисович знал, как жены и дети распорядятся его наследством, оставил бы все какому-нибудь детскому дому», – жестко комментирует певица Анна Калашникова.
Кто прав, кто виноват
Вопрос не в деньгах даже. Вопрос в том, что великий музыкант превратился в разменную монету для своих же близких. Ольга Градская провела с ним больше 20 лет, родила двоих детей, терпела его загулы и творческие метания. Марина Градская подарила ему двух младших сыновей, была рядом в последние годы, когда он болел и угасал. Обе женщины имеют право на свою долю – и моральную, и материальную.
Но вот незадача: делить наследство они будут до старости. Пока адвокаты пишут иски, а судьи выносят решения, дети Градского взрослеют, время идет, а память о великом артисте тускнеет под слоем судебных баталий.
Морозов говорил, что Градский заранее позаботился о старших детях – купил им по квартире в Москве. Младшим тоже купил жилье. То есть артист пытался всех обеспечить, чтобы после его смерти не было дележки. Но не учел человеческую жадность. Не учел, что даже самые близкие люди могут превратиться в чужих, когда на кону миллиарды.
Чего не купишь за деньги
Градский оставил после себя не только квартиры и машины. Он оставил песни, которые до сих пор поют во дворах. Он оставил учеников, которые с трепетом вспоминают каждое его слово. Он оставил театр на Добрынинской, где до сих пор идут его спектакли.
Но он не оставил мира в семье. А может, и не мог оставить – потому что мир нельзя завещать. Его можно только создать самим. И пока вдова с бывшей женой сражаются в судах, призрак Градского, наверное, где-то курит и качает головой: дескать, ну что же вы, родные мои, неужели из-за денег.
Впрочем, история еще не закончена. Кассация впереди. И кто его знает, может, когда-нибудь наследники все же сядут за один стол и договорятся. Без адвокатов, без судей, без газетных статей. Просто как люди, которых когда-то любил один великий человек.
А пока мы наблюдаем за этой драмой со стороны и думаем: неужели и правда деньги портят людей настолько, что даже память об отце и муже становится разменной монетой? Похоже, что да. К сожалению, да.
Подписывайтесь на мой канал – я слежу за развитием этой истории и расскажу вам, чем закончится судебная битва за наследство Градского. А вы что думаете: кто прав в этом споре?
Пишите в комментариях – интересно услышать ваше мнение. Ведь за каждой такой историей стоят живые люди с их болью, обидами и надеждами.