В ущелье между крутыми горными склонами, куда даже солнце заглядывало
лишь на час в день, стояла одинокая усадьба. Её стены, некогда белые,
теперь покрылись седой плесенью, а окна зияли чёрными провалами, словно
пустые глазницы. Местные жители обходили дом стороной — говорили, что
там поселился доккаеби, дух‑оборотень, любящий испытывать людскую
стойкость.
«Кто проведёт в том доме три ночи подряд, — шептали старухи, — либо обретёт великую мудрость, либо потеряет душу».
Ночь первая: шёпот стен
В сумерках к усадьбе подошёл незнакомец. Высокий, с пронзительным
взглядом и книгами под мышкой. Это был Мин‑су, учёный из столицы, не
веривший в суеверия.
— Глупости, — фыркнул он, переступая через порог. — Дом как дом.
Но едва он зажёг лампу, воздух сгустился, будто кисель. Из углов донёсся шёпот:
— Ты думаешь, что знаешь мир… А знаешь ли ты себя?
Мин‑су обернулся — за спиной никого. Он раскрыл книгу, но буквы вдруг поплыли, складываясь в незнакомые символы. На чистом листе проступил
кроваво‑красный отпечаток ладони.
— Иллюзия! — крикнул учёный. — Игра теней!
Он провёл ночь, записывая наблюдения, но к рассвету заметил: его почерк стал… чужим. Будто писал кто‑то другой.
Ночь вторая: зеркало лжи
На следующий вечер дом встретил его молчанием. Но стоило Мин‑су войти, как
пол под ногами превратился в зыбучую топь. Он шагнул вперёд — и
оказался в бесконечном коридоре, где каждая дверь вела обратно к входу.
Из темноты выступила фигура — точная копия Мин‑су.
— Ты искал знания, — усмехнулось отражение. — Вот они: ты уже не тот, кто вошёл сюда.
Учёный поднял лампу — и вскрикнул. В зеркале вместо него стоял старик с пустыми глазами.
— Покажи своё истинное лицо! — потребовал Мин‑су.
Смех разнёсся по дому, и отражение растаяло в воздухе.
Ночь третья: сделка с тенью
К третьей ночи Мин‑су пришёл с железным ножом и мотком красной нити —
защитой от духов. Дом молчал, но в его тишине чувствовалась затаённая
ярость.
— Я знаю твой закон, доккаеби, — прошептал учёный. — Ты даёшь испытание. Если я пройду его, ты отступишь.
Из стен вырвались призрачные руки, хватая его за одежду. Голос, похожий на стон ветра, произнёс:
— А если проиграешь, станешь моим отражением навеки.
Мин‑су начертил на полу защитный круг, но дух превратил его в лабиринт из
острых углов. Учёный читал заклинания, но слова вылетали из головы,
словно их высасывал сам воздух.
В последний момент он вонзил нож в собственное отражение. Крик разорвал ночь, и дом содрогнулся.
Рассвет: цена мудрости
Утром жители деревни нашли Мин‑су на пороге. Он сидел, обхватив колени, и
беззвучно смеялся. В руках он сжимал нож, покрытый чем‑то тёмным — то ли
ржавчиной, то ли кровью.
— Он ушёл, — бормотал учёный. — Но я видел… видел, как мир трескается, как стекло.
С тех пор Мин‑су жил в деревне, но больше не искал знаний. По ночам он шептал в пустоту:
— Ты ещё здесь?
И иногда ветер отвечал ему смехом — то ли женским, то ли детским.
Дом стоит до сих пор. Те, кто решается войти, слышат шёпот в стенах и видят
тени, танцующие в углах. А если прислушаться, можно разобрать слова:
«Кто ты на самом деле?»
Мораль: Доккаеби не всегда забирает жизнь. Порой он крадёт нечто большее — уверенность в том, что реальность неизменна.