@Sidaemon о провокациях вокруг Мады-хох (Столовой горы

В ответ на пост

@Sidaemon о провокациях вокруг Мады-хох (Столовой горы). Пост от 22.05.2019.

Трудящиеся просят всё-таки расставить все точки над «ё» в вопросе юридической принадлежности Столовой горы. Дело в том, что я уже давно сделал это тут. Сейчас же меня больше заинтересовала идеологическая сторона вопроса: дело в том, что ингушская сторона обосновывает свои претензии нахождением на горе святилища Мят-Сели. Очень, так сказать, «двусмысленная» позиция для истовых мусульман, коими сейчас себя позиционируют ингуши.

Повисают в воздухе и извечные претензии к осетинам за нахождение на их территории таких же древних культовых сооружений, коими ингуши обычно «трясут» перед носами остальных кавказских мусульман с требованиями проявления солидарности в их «борьбе с кафирами». Картинку снизу сейчас активно распространяет ингушская сторона.

Что такое Мят-Села? Название святилища состоит из двух частей, где «Мят» — название места, а «Села», собственно, божества. «Мят-лоам» — название Столовой горы по-ингушски (дословно «Мят-гора»). Что такое «Мят» по-ингушски? Насколько я знаю, ничего, но варианты принимаются в комментах.

Представляется, что это просто «полукалька» с осетинского названия горы «Мады-хох» (по-русски «Мать-гора»). Мад (мать/матерь, mother, mutter, mudder, madre, mère, mãe и т. д.) является абсолютно стандартным общеиндоевропейским словом, из базовой лексики (думаю, излишне говорить, что ингуши не являются индоевропейцами).

Кто такой Села? Тут всё просто: Села — это Уацилла («Уасилла» в произношении осетин-северян), божество грома и молнии. Обряды ингушей с ним связанные практически полностью дублируют осетинские. Что такое «уас/уац» понимает любой, кто немного знаком с нартовским эпосом: Уацамонгӕ, Уастырджи, Уац-Тутыр, Уац-Никола. Соответственно, Уацилла — сложение из «уац» и «Елиа» (св. Илья). И так не только у осетин. «Пророк Илья в славянской народной традиции — повелитель грома, небесного огня, дождя, покровитель урожая и плодородия» («Ильин день»).

То, что святилище Мят-Сели почитали и ингуши, и осетины общеизвестно, на эту тему есть горы литературы, прежде всего, ингушской. Еще в 1875 г. Асланбек Базоркин отмечал, что у ингушей особенным почитанием Мят-Сели пользовался среди джераховцев. Не буду повторяться о том, кто такие джейраховцы, поэтому просто отошлю к авторитету Башира Далгата, имя которого, наверно, известно каждому ингушу, хоть немного интересующемуся историей собственного народа*.

Кстати, реликты джейраховского самосознания застал Нурдин Ахриев еще в начале XX века: «…я отлично помню, как про меня самого еще в 1922 г., возвращавшегося из комсомольской командировки в аулы Хамкинского общества (Ассинское ущелье), говорили в Джераховском обществе: “…возвращается от ингушей”».

Итак, я хочу подчеркнуть, что написанное мной не значит, мол, святилище Мят-Сели/кувандон Уацилла Мады-хоха — культовое сооружение исключительно осетин или, тем более, ингушей. Как ни странно, это редкий ныне пример нашей ОБЩЕЙ истории, который призван скорее объединять, а не разъединять, но осетинофобия многим застелила глаза и лишила разума.

____

*«Язык нахчуй дробится на множество наречий, которые возникли частью по уединенному положению некоторых обществ, частью под влиянием языков соседних народов, осетин, и в особенности, кумыков. Но несмотря на то, чеченский язык представляет замечательное характерное единство; уроженцы двух противоположных концов Чечни без затруднения могут разговаривать друг с другом, за исключением разве джераховцев, которые говорят весьма измененным наречием. Различие наречий обозначается употреблением тех или других гласных, а также полных или усеченных форм».

Джераховцы большею частью состоят из переселенцев из Осетии и частью из ингушей; они говорят на осетинском и ингушском языках; они начали селиться там раньше выхода фельханцев из Галгая». (Далгат Б.К., «Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. Исследование и материалы 1892–1894 гг.», 2008. Cтр. 68