16 октября 1793 года, 4 часа утра, тюрьма Консьержери, Париж.
В тесной каменной камере, освещенной одной свечой, 37-летняя женщина в траурном черном платье сидит на краю жесткой койки. Ее седые волосы — всего несколько месяцев назад они были светло-каштановыми — торчат из-под ночного чепчика.
Дверь открывается. Входят судебный пристав и зачитывает приговор: «Вдова Капет приговорена к смертной казни через гильотину».
Мария-Антуанетта не вздрагивает, не плачет. Она молча выслушивает приговор и коротко кивает. За последние два года она потеряла все: мужа, детей, трон, свободу, здоровье. Осталось лишь последнее — достоинство. И она не собирается терять его перед смертью.
Через восемь часов ее голова упадет в корзину гильотины под рев толпы на площади Революции. Но сейчас у нее есть последние часы, чтобы написать прощальное письмо, помолиться и приготовиться к встрече со смертью — и с человеком, который отправил на тот свет ее мужа десять месяцев назад.
Его зовут Шарль-Анри Сансон, и он главный палач Парижа.
Последняя ночь: прощальные письма
Королеве — нет, теперь «вдове Капет», как ее называли революционеры — приносят перо, чернила и бумагу.
Она пишет прощальное письмо своей золовке, мадам Елизавете, сестре Людовика XVI, которая тоже находится в тюрьме Тампль:
«Я пишу тебе в последний раз, моя дорогая сестра. Меня только что приговорили к смерти, но не к позорной — позорна она лишь для преступников, — а к тому, чтобы воссоединиться с твоим братом».
Мария-Антуанетта плачет над письмом. Она пишет о детях — о дочери Марии-Терезе, которой сейчас 15 лет, и о сыне Луи-Шарле, восьмилетнем мальчике, которого революционеры заставили лжесвидетельствовать против собственной матери.
На суде государственный обвинитель Фукье-Тенвиль выдвинул чудовищное обвинение: Мария-Антуанетта развращала собственного сына и совершала с ним инцест.
Это была чудовищная ложь, придуманная, чтобы опорочить королеву в глазах народа. Мария-Антуанетта, обычно державшаяся холодно и отстраненно, взорвалась:
«Если я не отвечаю, то лишь потому, что сама природа отказывается отвечать на подобные гнусные обвинения в адрес матери. Я призываю всех присутствующих матерей!»
Даже женщины из народа в зале суда аплодировали королеве в этот момент.
Но это не помогло. Вердикт был предрешен.
В письме сестре мужа Мария-Антуанетта прощает своего сына за лжесвидетельство:
«Подумай о его возрасте и как легко заставить ребенка сказать то, что хочешь, даже то, чего он не понимает».
Письмо никогда не дошло до адресата. Тюремный надзиратель конфисковал его, и оно всплыло только спустя годы.
Утро: подготовка к казни
7 часов утра. Служанка Розалия Ляморльер, приставленная к королеве тюремными властями, приносит суп из вермишели.
Мария-Антуанетта не спала всю ночь. Она лежала на койке, уставившись в потолок, тихо плача.
— Мадам, вы должны поесть, — тихо говорит Розалия.
— Все кончено для меня, — отвечает королева. — Зачем мне пища?
Но она все же съедает несколько ложек супа. Горло сжато, глотать почти невозможно.
8 часов утра. В камеру входит священник, принесший присягу революции — аббат Жирар. Мария-Антуанетта отвергает его исповедь. Она не признает священников, предавших католическую церковь ради революции.
Она хотела исповедаться непринесшему присягу священнику — настоящему католическому священнику. Но ей отказали.
10 часов утра. Входит Шарль-Анри Сансон со своим сыном Анри.
Палач: человек, казнивший короля и королеву
Шарль-Анри Сансон — шестой представитель династии потомственных палачей Парижа. Его прадед начал эту профессию в 1688 году, и семь поколений Сансонов служили главными палачами Франции.
За свою карьеру Сансон лично казнил около 3000 человек. Он казнил:
• Людовика XVI — 21 января 1793 года
• Марию-Антуанетту — 16 октября 1793 года
• Жирондистов — умеренных революционеров
• Дантона — одного из вождей революции
• Робеспьера — главного организатора Террора
Ирония судьбы: человек, верно служивший королям, стал палачом революции, которая свергла монархию.
Встреча в камере
Сансон входит в камеру без шляпы, с низко опущенной головой. Даже палач не смеет смотреть в глаза бывшей королеве.
Он должен остричь ей волосы и связать руки.
— Мадам, — тихо говорит он, — я должен...
Мария-Антуанетта встает. Она выше ростом, чем он ожидал. Ее царственная осанка не изменилась, несмотря на месяцы заключения.
— Делайте, что должны, — говорит она ровным голосом.
Сансон берет большие ножницы. Седые волосы королевы падают на пол камеры, один за другим. Остается коротко стриженная голова — символ позора для аристократки XVIII века.
Затем он связывает ее руки за спиной. Не веревкой — это было бы слишком унизительно — а ее собственным платком.
— Вы связали руки слишком крепко, — тихо замечает королева.
Сансон ослабляет узлы. Его руки дрожат.
Последняя просьба
Мария-Антуанетта не может надеть черное траурное платье, которое приготовила. Ей запрещают. Вместо этого ей дают простую белую пикейную рубашку, какие носили простолюдинки.
— Месье, — обращается она к Сансону, — мне нужно... я должна... на минуту...
Она краснеет. Даже сейчас, перед смертью, ей стыдно говорить о таких вещах с мужчиной.
Сансон понимает. Королева просит ненадолго развязать ей руки, чтобы справить нужду в углу камеры. Унижение полное: нет ни ширмы, ни уединения.
Но даже это ей не позволяют. Руки остаются связанными. Мария-Антуанетта вынуждена попросить разрешения у палача, чтобы тот отвернулся.
Это было последней каплей унижения — бывшая королева Франции, хозяйка Версаля, вынуждена просить палача о милости перед смертью.
Дорога на эшафот: 11 километров позора
11 часов утра. Мария-Антуанетта выходит из Консьержери.
Ее ждет открытая телега палача — примитивная повозка с деревянными бортами. Людовику XVI дали закрытую карету, но королеве отказали даже в этом.
Толпа ревет от восторга. Женщины и мужчины кричат оскорбления:
— Австрийская сука!
— Мадам Дефицит! (ее прозвали так за расточительность)
— На гильотину шлюху!
Мария-Антуанетта сидит в телеге прямо, с поднятой головой. Она не смотрит на толпу, взгляд устремлен вдаль.
Художник Жак-Луи Давид зарисовывает королеву по пути на казнь: изможденное лицо, плотно сжатые губы, гордо поднятый подбородок.
Телега медленно движется по узким парижским улицам. Час пути — час бесконечного позора.
Последние слова: «Простите, месье»
12 часов 15 минут, площадь Революции (бывшая площадь Людовика XV, сейчас — площадь Согласия).
Гильотина возвышается на помосте. Вокруг — десятки тысяч зрителей. Солдаты, женщины, дети — все пришли посмотреть на смерть королевы.
Мария-Антуанетта сама поднимается по ступенькам эшафота. Ноги подкашиваются — она больна, истощена месяцами заключения. Но она не принимает помощи.
На верхней ступеньке она случайно наступает на ногу Шарлю-Анри Сансону.
Королева оборачивается и говорит:
«Простите, месье, я не нарочно».
Это были ее последние слова. Не проклятия, не призывы к мести — извинение перед палачом за то, что наступила ему на ногу.
Сансон помогает ей лечь на доску гильотины. Королевская шея укладывается в деревянный полукруг (lunette). Доска наклоняется вперед, фиксируя тело.
Нож падает.
Один из помощников Сансона хватает отрубленную голову за волосы и показывает толпе.
Толпа взрывается ревом:
— Да здравствует Республика!
— Да здравствует свобода!
— Да здравствует Нация!
Пушки палят салютом. Люди танцуют фарандолу вокруг эшафота.
Франция избавилась от своей королевы. Но это была только первая жертва Террора. За Марией-Антуанеттой последуют еще тысячи — жирондисты, дантонисты, и, наконец, сам Робеспьер, организатор казни королевы.
Палач, переживший революцию
Шарль-Анри Сансон прожил еще 47 лет после казни Марии-Антуанетты. Он вышел на пенсию в 1795 году, передав должность сыну.
В мемуарах (предположительно подложных, но основанных на реальных событиях) он писал, что казнь королевы была для него самой тяжелой в карьере:
«Она держалась с таким достоинством, что даже палач не мог не восхищаться ею».
Он умер в 1806 году, пережив почти всех, кого казнил.
Что стало с телом?
Тело Марии-Антуанетты сбросили в безымянную могилу на кладбище Мадлен, вместе с головой, в гроб, наполненный негашеной известью.
В 1815 году, после реставрации монархии, король Людовик XVIII — брат казненного Людовика XVI — эксгумировал останки и перезахоронил их в королевской усыпальнице Сен-Дени.
Сегодня на месте гильотины на площади Согласия стоит обелиск Луксора — никакого напоминания о тысячах казненных.
Была ли она виновна?
Революционный трибунал обвинял Марию-Антуанетту в:
• Государственной измене — тайных связях с Австрией
• Растрате казны — роскошной жизни за счет народа
• Инцесте с сыном — абсурдное и бездоказательное обвинение
Правда: Мария-Антуанетта действительно:
• Поддерживала связи с Австрией и саботировала реформы
• Тратила огромные суммы на наряды, балы, театры, пока народ голодал
• Была инициатором побега королевской семьи в 1791 году
Но инцест — чистая ложь, придуманная для дискредитации.
Заслуживала ли она смерти?
Она была политическим врагом революции, но не преступницей. Ее казнь была актом политической мести, а не правосудия.
Наследие последних слов
«Простите, месье, я не нарочно» — эта фраза стала символом королевского достоинства перед лицом смерти.
Мария-Антуанетта потеряла все: власть, семью, свободу, здоровье, красоту. Но она сохранила вежливость даже перед палачом.
Последний урок последней королевы Франции: достоинство — это то, чего не могут отнять ни революция, ни гильотина, ни толпа.
Как вы думаете: была ли казнь Марии-Антуанетты справедливым наказанием или политическим убийством? И что говорит о человеке его поведение перед лицом смерти?