- Да, квартира, аренда, коммуналка, продукты - все делим поровну. Пятьдесят на пятьдесят.
- И ты мне это говоришь только сейчас? У меня же сейчас даже работы никакой нет! Я только на языковые курсы начала ходить…
- Это же временно, - пожал плечами Паша, - Ты же у меня умница, сообразительная девушка. Ты обязательно найдешь какую-нибудь работу. Я в тебя верю!
***
Самолет взревел.
Надя, крепко вцепившись в подлокотник кресла, прильнула к иллюминатору, глядя, как под крылом самолета уменьшаются знакомые очертания родных многоэтажек.
“Прощай”, - подумала она.
Самолет унес ее из Москвы. Прощай… Или, скорее, до свидания? Рядом, совершенно невозмутимый и полностью поглощенный эпической битвой с виртуальными монстрами в телефоне, сидел Паша, ее парень, который все это и затеял.
Все началось с его коронного:
- Надь, что тебя тут держит?
Они сидели на крошечной кухне, где от их отношений уже пахло легкой безысходностью. Надя, измотанная очередной сменой в магазине “Все для дома”, меньше всего сейчас хотела философствовать, что ее держит в родной Москве.
- Ну, работа... - ответила она, прикладывая к щекам мокрое полотенце, чтобы немного остыть, - Хоть какая-то видимость стабильности. А точнее, невидимость нестабильности…
Но это все, что у нее есть.
- Стабильность? Ты это серьезно? Продавец пластиковых тазиков и удлинителей - это предел твоих амбиций? - скривился Паша, - Ты же умная девушка! Я, конечно, понимаю, что в магазине тебе твой ум не очень-то и нужен, но он там точно есть, я проверял!
- Ох, спасибо, любимый, за ободряющий комплимент, - буркнула Надя, - А что мне еще остается? Я же не дочь миллиардера. Универ я, к сожалению, бросила, перспективного опыта работы особого нет. Вот и приходится торговать тазиками. Они хоть и молчаливые, зато не жалуются. И коллектив хороший…
- Вот именно! - Паша, ура, добрался до сути, - Пора что-то кардинально поменять! У тебя же одна жизнь! Отец, представляешь, зовет меня в Германию, в свою фирму. Я уж и не надеялся… Но он зовет! Говорит, там катастрофически не хватает толковых, инициативных ребят. Таких, как я.
- И что? Тебя это, конечно, касается. Но при чем тут я, позволь поинтересоваться? Мое скромное существование как-то связано с этим?
От его отца, который живет в Германии, Надя предпочитала держаться подальше. Странный тип. Вроде, такой любезный, но доверия к нему примерно ноль. Да и виделись они с Надей всего однажды, когда тот прилетал по бизнесу. По бизнесу, блин! Даже не к сыну! Как уехал пятнадцать лет назад, так в судьбе сына участвовал только материально.
- При чем тут это? Какое ты имеешь отношение к этому? Самое непосредственное отношение! Ты моя девушка. Так поехали со мной! Тут у меня нет ни денег, ни связей, а там папа уже солидную должность предлагает, в семейный бизнес меня хочет затянуть.
Ну, Паша хоть немецкий знает. Все надеялся, что отец позовет к себе в компанию, вот и учил.
- А мне там что делать? Я же элементарное “привет” на немецком не смогу выговорить, не сломав язык. Я и тут, дома, еле свожу концы с концами. Там я вообще пропаду. Буду за гроши улицы мести.
Паша обреченно вздохнул, как учитель, который уже в десятый раз пытается объяснить что-то абсолютно невосприимчивому к знаниям ученику.
- Надь, ты же у меня умница, сообразительная! Да и не одна ты поедешь, а со мной. А язык - дело наживное. В языковой среде, где все вокруг носители, выучишь за пару месяцев. А там… найдем тебе какое-нибудь применение. Может, в какой-нибудь магазин тоже устроишься…
Надя фыркнула, представив себе эту картину.
И на родном-то покупателей не всегда можно понять.
- Ага, продавцом таких же пластиковых тазиков в таком же магазине, при этом не знающим ни слова по-немецки. Очень смешно, Паша. Тебе б комедийное шоу вести.
- Ладно тебе, не кипятись, - Паша решил сменить тактику и изобразил сочувствие, - Ничего не бойся, я тебе всегда помогу. Отец тоже, уверен, поддержит нас. А ты будешь моей личной поддержкой, опорой и украшением суровых будней. Будем там вместе, как Ромео и Джульетта, только без этого… трагического, кхм, финала.
- Они были из Италии.
- Тем более! Тогда точно без трагического финала!
- Без трагического финала - это, конечно, звучит заманчиво, - пробормотала Надя, сопротивляясь нахлынувшей волне сомнений.
Полностью поменять судьбу - это, конечно, интересно, даже захватывающе, но она привыкла к своей простой, пусть и не самой яркой жизни, как к старым разношенным тапочкам. И эти тапочки ей, в общем-то, нравились.
- Что скажешь? Решаешься?
Надя оглядела свою оставлявшую желать лучшего кухоньку, дребезжащий холодильни... Что ее здесь, собственно, держит? Родители, с которыми она практически не общается после того, как в семнадцать лет сбежала из дома? Подруги с работы, которые ей не такие уж и подруги? И сама работа, на которой ее ценят не больше, чем автоматический кассовый аппарат? Да, в общем-то, ничего.
- А вдруг у меня там ничего не получится?
- Получится! - подбадривал Паша, - Я абсолютно уверен в тебе. У тебя талант находить общий язык даже с самыми вредными покупателями! Мы вместе все преодолеем.
- Ладно, - сказала она, - Уговорил. Поехали. Но если что-то пойдет не так, винить будешь только себя. Я тебя предупредила.
Паша подпрыгнул от радости, как ребенок, получивший на Новый год долгожданный конструктор, и закричал так, будто они только что выиграли в лотерею миллион евро.
На следующий день, чтобы не откладывать в долгий ящик, Надя написала заявление об увольнении.
- Надька, ты чего это вдруг творишь? Куда ты собралась? - ахнула Светка, самая болтливая и любопытная продавщица во всем магазине.
- В Германию, Свет, - ответила Надя, - Решила кардинально изменить свою жизнь. Теперь надо визы делать, готовиться, в общем…
- В Германию? Да ты что, замуж за какого-нибудь богатого немца выходишь, что ли? Иначе я просто не вижу смысла.
- Нет, что ты, какие немцы? - рассмеялась Надя, - С Пашкой еду. Он там на работу устраивается.
- Смотри, Надь, как говорится, семь раз отмерь, один раз отрежь, - проворчала Света, - Сегодня он тебе парень, завтра - никто, а переезд - это серьезно.
Надя мнение коллег послушала, но особо на этом не акцентировала, а больше ей вообще не с кем было советоваться.
Много времени прошло в подготовке…
В день отъезда Надя волновалась больше, чем когда-либо в жизни. Уже бывшие коллеги устроили ей трогательные проводы, нагрянув к ней домой. Подарили огромного плюшевого мишку, подозрительно похожего на крысу, и коробку конфет. Надя догадывалась, какой юморист выбирал мишку. Это были ее единственные, пусть и немного странные, но все же друзья.
- Будем очень скучать по тебе. Не забывай нас.
***
В самолете Паша, чувствуя ее внутреннее напряжение, крепко держал ее за руку.
- Ну как, готова к новой жизни? - спросил он.
- Готова, - ответила Надя, хотя на самом деле чувствовала себя так, словно ее собирались отправить не в Германию, а прямиком в открытый космос.
Не была она ни к чему готова. Она, хоть и много читала про законы, работу, язык учить начала, но вообще не представляла, как будет там жить.
В Германии их встретил Вячеслав, отец Паши.
- Сынок! Рад, что ты согласился на мое предложение. Здравствуй, Наденька, - сказал он, - Добро пожаловать. Надеюсь, тебе здесь понравится.
Вячеслав отвез их к себе домой в тихий пригород. Пока они искали подходящую квартиру, он великодушно предложил им пожить у него.
- Не стоит вам сразу снимать квартиру, да и с этим тут напряженка, - сказал он, - Привыкните сначала к обстановке, осмотритесь, почувствуйте себя, как говорится, в своей тарелке. А то снимете что-нибудь не то, а потом будете жалеть.
Первые несколько дней в Германии пролетели для Нади как в каком-то нереальном сне. Она отчаянно пыталась разобраться в хитросплетениях немецких названий улиц, запомнить дорогу до дома, понять, чего от нее, собственно, хотят немногословные продавцы в местных магазинах. Немецкий язык давался ей с огромным трудом. Каждое новое слово, как неподъемный камень, оседало где-то в недрах ее памяти, отказываясь сотрудничать. Она чувствовала себя глупой, беспомощной и совершенно потерянной в этом непонятном мире.
- Не переживай так сильно, - успокаивал ее Паша, - Все обязательно получится. Главное - не сдаваться и не опускать руки. Просто расслабься. Поначалу у всех так.
Но Надя чувствовала, что ему легко говорить.
Он уже вовсю готовился к предстоящей работе в фирме отца, увлеченно общался с потенциальными коллегами, изучал новые программы.
Вскоре, после нескольких недель поисков, они наконец нашли подходящую квартиру. Вячеслав, как настоящий джентльмен, помог им оформить все необходимые документы и организовать переезд.
- Вот и ваш новый дом, - сказал он, - Обустраивайтесь, обживайтесь и живите здесь долго и счастливо.
Надя с плохо скрываемой тоской оглядела пустые стены. Счастьем здесь, честно говоря, и не пахло.
- Большое вас спасибо, Вячеслав. Мы обязательно постараемся.
Вечером, когда они ужинали макаронами, которые слиплись в кашу, Паша вдруг откашлялся и сказал немного нервно:
- Слушай, Надь, я тебе еще дома хотел сказать, но случай не подворачивался…
Женская интуиция редко ее подводила. Обычно, когда Паша начинал разговор с этих слов, ничего хорошего ждать не приходилось. Надя, которой и без того невесело, приготовилась к проблемам.
- В чем дело?
- Ты понимаешь, здесь, в Германии, как бы это сказать... Другой менталитет. Другой, совсем не похожий на наш, образ жизни. Все немного иначе.
- И что это, собственно, значит?
- Понимаешь, тут принято все расходы делить строго пополам. Никаких там этих… Ну, ты поняла. Мы же семья, партнеры…
Надя не знала, куда себя и девать от такой потрясающей новости.
- Что значит “пополам”? Ты сейчас серьезно?
- Да, квартира, аренда, коммуналка, продукты - все делим поровну. Пятьдесят на пятьдесят.
- И ты мне это говоришь только сейчас? У меня же сейчас даже работы никакой нет! Я только на языковые курсы начала ходить…
- Это же временно, - пожал плечами Паша, - Ты же у меня умница, сообразительная девушка. Ты обязательно найдешь какую-нибудь работу. Я в тебя верю!
От этого “ты у меня сообразительная” уже ощутимо дергался глаз.
Надя, будто ее чем-то ударили, молчала. Она остро чувствовала, как ее медленно, но верно затягивает в какую-то зыбкую трясину. Впрочем, так оно и было. Ее положение сейчас хуже некуда. Она-то бы нашла работу, но надеялась, что хоть полгода на то, чтобы освоиться, у нее есть.
- Ты ведь все-таки меня любишь? - спросила она.
- Конечно, люблю, что за глупые вопросы, - ответил Паша, - Но это ведь совсем не значит, что я должен вечно тебя содержать. Здесь так, понимаешь, просто не принято.
Врет, конечно. Люди везде живут по-разному, но Надя-то ему верит.
Теперь она чувствовала себя еще более глупой и беспомощной.
- Ладно, - вздохнула она, - Я что-нибудь придумаю. Как-нибудь выкручусь.
- Вот видишь. Ты же у меня такая умничка. Я всегда это знал. Только… не затягивай…
И она действительно придумала.
После нескольких недель безуспешных попыток устроиться хоть куда-нибудь, отчаявшись, согласилась пойти на местную фабрику. Монотонная работа, даже в магазине ей было интереснее. Целыми днями она упаковывала какие-то мелкие детали в картонные коробки, стоя у конвейера по двенадцать часов в день. Платили, прямо скажем, не очень много, но это все же было хоть что-то. На аренду и еду хватало.
О языковых курсах она не забыла, но времени на них оставалось уже меньше. Друзей она так и не завела. Не коммуникабельная она, а в незнакомом обществе так вообще терялась. Общаться ей было невероятно сложно. Да и, честно говоря, не о чем.
Паша же, наоборот, хорошел на глазах.
Работа в фирме отца пришлась ему по душе. Он быстро освоился в новом коллективе. У него даже появилась своя, вполне сложившаяся компания. Или компании.
Надя, пытаясь хоть как-то сблизиться с Пашей и почувствовать себя частью его новой жизни, несколько раз робко пыталась напроситься с ним в эти самые компании. Но Паша всегда находил какие-нибудь вежливые, но очень убедительные отговорки.
- Ты там все равно будешь чувствовать себя не в своей тарелке, - говорил он, - Они все говорят по-немецки, а ты практически ничего не понимаешь. Ты просто будешь сидеть и скучать. Лучше, вон, сериал посмотри. Я там тебе подписку купил. Ну, нам. Кстати, с тебя половина.
Надя прекрасно понимала, что дело было не только в языковом барьере. Паша просто стеснялся ее, которая сейчас в обществе примерно на уровне трехлетнего ребенка.
Дома их отношения становились все более натянутыми и формальными.
- Почему в квартире беспорядок? - ворчал Паша, когда у него бывали неудачные дни на работу, - Почему не приготовлен ужин? Я с девушкой живу или как?
- А когда я должна все это делать? - Надя сидела на полу, куда сползла со стула, и держала в руках тетрадь для заданий, - У меня работа, курсы… И так ничего не успеваю, надо быстрее учиться. У меня нет времени на уборку и готовку!
- Ну, ты же все-таки женщина, - говорил Паша с видом знатока.
Надя чувствовала, как постепенно превращается в бесплатную домработницу и, по совместительству, в приложение к его зарплатной карте, чтобы ему выгоднее было снимать жилье и платить за продукты. Как она устала от тяжелой нелюбимой работы, от постоянного одиночества… Но это бы можно было пережить, если бы Паша ее, хоть разочек, поддержал не только на словах. Хотя он и на словах поддерживать перестал.
Будто она вылетела из Москвы с одним человеком, а приземлилась тут уже с другим.
- Я хочу уехать.
Сказала Надя, откладывая раздражающий ее учебник. Она опять сидела на полу, потому что на этом стуле затекала спина. Сидела на полу, собрав тонкие волосы в хвост. Под глазами у нее черные круги, а в голосе… да ничего уже нет.
- Куда уехать? Ты что, бредишь?
- Домой.
- Ты перегрелась или перезанималась? Мы же только начали здесь жить. У нас все только-только начало налаживаться! Наша мечта сбылась.
- Не наша. А твоя, - сказала Надя.
- Но мы же договаривались переехать вместе, быть вместе…
- Мы и сейчас вместе, в одной квартире, - сказала она, покрутив карандаш, - Но будто за тысячу километров друг от друга. Просто у нас теперь разные цели в жизни. Извини, я не справляюсь.
Тут и Паша уже осознал всю серьезность ее слов.
- Ты меня больше не любишь?
Надя отвела взгляд. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Она просто не знала, что ответить.
- Я очень устала, - сказала она, - Я просто хочу вернуться домой.
Через месяц, после долгих раздумий и колебаний, Надя купила билет. Она отработала все смены на фабрике, получила честно заработанную зарплату и собрала свои скромные пожитки, с которыми сюда и приехала. Паша, видя ее решимость, больше не пытался уговорить ее остаться.
- Я не могу тебя удерживать. Очень хочу, но не могу.
В день отъезда он молча проводил ее в аэропорт.
- Прости меня за все, - сказал он.
Но Надя и не обижалась.
- Я не в обиде.
***
В Москве, как по волшебству, ее встретили все бывшие коллеги, а ведь она только Свете писала, что возвращается.
- Надя! Вернулась! Мы так безумно рады тебя видеть!
Надя обняла каждого из них.
Вечером, после ужина в кругу старых друзей, Надя сидела на своей продавленной кухонной табуретке, пила крепкий чай из пакетика и смотрела в окно на привычный московский пейзаж. У нее еще остались деньги с зарплаты. И она хотела потратить их на поездку. Только в этот раз на отдых.
Внезапно на телефон пришло сообщение от Паши.
“Надь, мне очень плохо без тебя. Я скучаю. Пожалуйста, вернись ко мне”.
Надя, прочитав сообщение, вздохнула и просто удалила его.