Есть старая татарская пословица: «Син дә мулла, мин дә мулла, атка печән кем сала?» – «Ты мулла, я мулла, а кто лошадям сено даст?»
Эта короткая фраза будто создана для описания нынешнего состояния мусульманского духовного мира России – особенно в татарских муфтиятах. Муфтиев много, мулл ещё больше, а вот кто действительно заботится о народе, о языке, о вере и о завтрашнем дне – вопрос остаётся открытым.
Сегодня в России – около ста муфтиев. Ни в одной другой стране мира нет подобной ситуации. Казалось бы, изобилие духовных руководителей должно укрепить умму, сделать её организованнее, образованнее. Но результат обратный: раздробленность, дублирование функций, скандалы, потеря авторитета. И, что самое страшное, – постепенное исчезновение татарского языка из мечетей.
Раздробленная вера
После провозглашения свободы совести в 1990-е годы духовное возрождение татар казалось настоящим чудом. Возвращали старые здания мечетей, строили новые, открывали медресе, учили молодых имамов. Казалось, что ещё немного – и духовная жизнь вернётся в привычное, родное русло.
Но годы прошли – и выяснилось: проблем стало даже больше.
В деревнях не хватает кадров. В крупных городах мечети есть, но татарская речь в них звучит всё реже. Там, где когда-то собирались поколения татар, теперь проповеди читаются по-русски или на других языках. А ведь ислам в России всегда был опорой именно татарской культуры.
Ещё одна боль – разобщённость муфтиев. Религия одна, Коран один, Пророк один – но каждый тянет одеяло на себя. То скандал с «платной мечетью», то с дресс-кодом, то с сомнительными проповедями. Бывает, муфтии танцуют с женщинами во время ифтара. Бывает – ифтары с показом женской моды. В некоторых регионах действуют по два-три управления, каждое со своими «правилами». Лидер раздробленности – Екатеринбург, где шесть (!) муфтиятов. Итог закономерен: в городе до сих пор нет мечети, хотя земельный участок был выделен ещё Росселем.
Народ смотрит на всё это с недоумением, а молодёжь – с разочарованием.
Когда муфтий забывает, кто он
Быть муфтием – не почётная должность, а великая ответственность. Фетва – не просто мнение, а руководство к действию для тысяч людей.
И если муфтий, возглавив общину, начинает думать не о вере, а о деньгах, не о народе, а о своём статусе – это уже беда.
Сегодня в некоторых подмосковных приходах вместо реальной религиозной работы процветают «лечения пиявками», «чтение заговоров», коммерческие практики под видом ислама. Людям объясняют: «Так надо – ведь муфтият нужно содержать».
Ходят слухи, что эти деньги собирают сомнительные посредники из самого муфтията. Но разве так учили нас прадеды?
В Московской области – 75 городов и всего восемь мечетей. Беда и с татарскими автономиями: девять зарегистрированы официально, двадцать существуют лишь на бумаге. А ведь ещё десять лет назад их было тридцать.
Где всё это? Почему не строятся новые мечети? Почему в 55 городах области нет никакой татарской жизни?
Татар теле – иман теле
Наши деды, сосланные и расстрелянные за веру, были настоящими хранителями – и религии, и татарского языка. Они проповедовали на родном, татарском, потому что понимали: язык – это часть имана, часть души. Когда исчезает язык – исчезает и понимание, ради чего живёт человек.
Татарская речь почти исчезла из московских мечетей. Да, государственный язык у нас – русский, и мы обязаны его знать, уважать и использовать. Но не меньше мы обязаны хранить и родной язык. Сегодня в Москве живая татарская речь звучит, пожалуй, только в Штабе татар Москвы. И это – настоящая трагедия. Поколение за поколением мы теряем не просто слова, а корни, смысл, душу народа. Ведь в татарском языке веками отражались уважение к старшим, любовь к семье, чувство меры и связь поколений.
Неужели мулла не должен быть первым, кто говорит на языке своего народа? Если хазрат не знает родного языка, если он не способен объяснить юноше, что такое иман и ният по-татарски – тогда что мы сохраняем?
Казанские хазраты, Москва ждёт вас
Перед мусульманской уммой сегодня стоит важный вопрос: почему хазраты Татарстана почти не проводят мероприятий в Москве и Подмосковье? Почему московские имамы и муфтии регулярно бывают в Казани – участвуют в форумах, ифтарах, конференциях, – а обратного движения нет?
Разве духовные связи не должны идти в обе стороны? Ведь Москва – не чужбина, а часть единого татарского мира. Здесь живут сотни тысяч татар – потомков тех, кто когда-то строил столицу, кто первым открывал мечети на её окраинах.
Москвичи, татары Подмосковья, студенты, семьи, пожилые – все говорят одно: «Хотим слушать татарский вагаз». Хотим, чтобы в пятницу в центральной мечети на Проспекте Мира прозвучал голос Камиля-хазрата или Юсуфа-хазрата. Это было бы не просто событие – это было бы вдохновение для всех татар России. Ведь в этом нет политики – в этом духовная память.
Когда Юсуф-хазрат приезжал на площадку штаба татар Москвы, он три дня и две ночи был с людьми. Говорил по-татарски, читал, объяснял, вдохновлял. Люди записывали каждое слово на диктофон, переслушивают до сих пор – как дорогую проповедь. Так и должно быть. Так строится живая вера.
Штаб татар Москвы готов. А хазраты?
Штаб татар Москвы готов предоставить площадку для регулярных встреч. Наши двери всегда открыты. Но сегодня нужен диалог не только между управлениями – нужен разговор между сердцами.
Казанским хазратам пора выйти из своих стен. Мы с уважением относимся к работе татарстанских хазратов. Но нельзя замыкаться только в Казани. Столица ждёт вас. Подмосковье ждёт вас. Без вашей поддержки татарская жизнь в Московской области сегодня едва теплится. Автономии существуют лишь на бумаге. Татарские мероприятия – редкость. Языка почти нет.
В регионе, где живут миллионы людей, татарская жизнь формально есть, но по сути – исчезает. А ведь когда-то именно казанские хазраты создавали духовное поле Москвы. Муфтият столицы был казанским по духу, по языку, по смыслу. Сейчас это нужно вернуть.
Пример муфтиятов Северного Кавказа
Давайте задумаемся: работу какого муфтията можно поставить в пример остальным? Есть ли такой? Мы считаем, что достойный пример – муфтияты северокавказских республик.
Муфтии этих регионов владеют и русским, и родным языком, не забывают свои корни. На ифтарах звучит живая карачаевская, черкесская, балкарская речь, молодёжь чувствует себя частью большого народа. Служители говорят на родном языке – не из формальности, а по убеждению. Их принцип прост: ислам – это и духовная, и культурная основа народа. Поэтому в их муфтиятах нет места пошлости и показухе – там царит уважение к традиции, семье, родине.
При этом они активно борются с радикальными течениями, поддерживают бойцов СВО, помогают семьям. Именно в этом проявляется настоящий ислам – ислам созидания, уважения, терпимости и патриотизма.
Вера и Родина – неразделимы
Сегодня, когда наши солдаты на СВО стоят в одном окопе – мусульмане, православные, буддисты, евреи, – мы должны помнить: мы все одна Россия, одна семья. Сегодня идёт борьба за умы молодёжи. И если мы не заполним её правдой – её заполнят чужие слова. Уже появляются иноагенты, наши же земляки, татары, которые, уехав за границу, живут на чужие деньги и занимаются разобщением.
Им платят, чтобы они подталкивали татар к вражде с русскими, чтобы будоражили тему отделения Татарстана или Башкирии, чтобы внушали молодёжи ложь о «притеснении».
Эти люди годами жили на западные гранты. Их цель одна – разрушить единство. Вот почему хазраты должны говорить об этом прямо. Вагаз – это не только молитва и толкование аятов. Вагаз – это идеологический щит. Через него нужно доносить до молодёжи правду: нас хотят поссорить, но мы не позволим.
Во время вагаза хазрат должен говорить о том, что идёт информационная война. Молодым нужно объяснять: есть те, кто сознательно искажает образ татар, кто пытается посеять недоверие между народами.
Мы, татары, живём во всех регионах России – от Калининграда до Камчатки, от Якутии до Крыма. Нас пять с половиной миллионов. В Татарстане – два миллиона, в Башкирии – один, остальные – по всей стране. И везде татары живут спокойно, уважают соседей, работают, растят детей, молятся.
Почему же иноагенты этого «не замечают»? Потому что им платят не за правду, а за ложь. Но почему имамы, (кроме некоторых) не борются против этого явления?
Самая сильная защита от иноагентов – это язык. Татар теле – ул иман теле.
Через язык человек понимает, кто он, откуда, за что он отвечает. Когда хазрат говорит по-татарски, он не просто проповедует – он соединяет поколения. Он делает так, что молодёжь понимает: ислам и татарлык – не враги, а две стороны одной медали.
Когда татарская речь звучит в мечети, она даёт внутреннюю силу. Молодёжь перестаёт искать ответы в интернете, потому что получает их дома – от своих.
Есть радикально настроенные молодчики, которые полностью отвергают традиции. Для них гореф-гадәт – обычай предков – почти вероотступничество. Они не признают родной язык, теряют связь с землёй и народом. Именно таких, оторванных от корней, враги России пытаются завербовать из-за рубежа.
Вот почему многие молодые мусульмане сегодня хотят, чтобы хазраты владели родным языком, чтобы в Москву приглашали имамов из Казани, чтобы вагазы звучали по-татарски. Ведь человек, который чтит традиции и знает язык матери – ана теле, – никогда не станет «Иваном, не помнящим родства».
Без татарского слова вера блекнет
Сегодня наблюдается тревожная тенденция в деятельности некоторых заместителей муфтия ДУМ РФ Равиля Гайнуддина. Их действия носят деструктивный характер с точки зрения политики Татарстана. Они, будучи этническими татарами, открыто заявляют, что вагазы на татарском это не есть хорошо. В такой ситуации представители Татарстана и Полпредство должны были бы направлять их деятельность в правильное русло, обеспечивая согласованность с целями региона. К сожалению, этого не происходит.
Полпредство и представители Татарстана часто оказываются на стороне этих заместителей, поддерживая их инициативы, при этом не ведется активная борьба против иноагентов. Это противоречит политике руководства Татарстана и создает риски для стабильности региона.
Дополнительно вызывает беспокойство то, что эти лица вовлечены в различные скандалы и могут поддерживать связи с деструктивными силами. Такое поведение недопустимо и требует вмешательства для корректировки курса.
Мы призываем хазратов, во время проповедей, активнее работать на объединение татарской общины и поддержку единства страны. Если ситуация не изменится, последствия могут быть серьезными. Татарстанским представителям в Москве необходимо проявить активность, направить деструктивные инициативы в конструктивное русло и работать на укрепление единства и стабильности в республике.
Время ревизии
Пока одни муфтияты превращают священные пространства в место коммерции – «лечения пиявками», платных сеансов и сомнительных обрядов – народ теряет доверие. Мечеть – не рынок и не клиника, это место, где человек находит себя; чтобы это происходило, там должен звучать язык сердца.
Для татар этот язык – татарский. Если хазрат не владеет им – он теряет половину души своего народа. Проповеди могут звучать на русском и арабском, но татарскому слову должно быть постоянное место в любой мечети города.
Если в столице не слышат татарскую проповедь, значит, недоработали. Москва всегда была казанской по духу – вернуть этот голос в её мечети значит вернуть часть себя.
Пора действовать: нужна ревизия хазратов, муфтиятов и всей духовной инфраструктуры – не ради наказания, а ради очищения. Нужно понять, кто служит Аллаху, а кто служит выгоде; нельзя допускать, чтобы священные места превращались в бизнес-структуры.
Мы предлагаем конкретный план: в течение полугода навести порядок – провести замену там, где имамы не справляются, пересмотреть работу автономий, восстановить практику совместных мероприятий. Татарские автономии и муфтияты должны работать в едином направлении: вагазы, семинары, лекции, викторины и встречи с молодёжью – всё это важнейшие инструменты воспитания, где ислам, татарская культура, язык и фольклор действуют как единое целое.
Мы призываем к самоанализу. Оглянитесь: что вы строите и ради чего? Ради Аллаха и народа – или ради кресла? Наши предки, сосланные и расстрелянные хазраты, молились за сохранение веры и татарского слова. Мы обязаны помнить их имена, чтить их подвиг и молиться за них – это не просто память, это моральный долг.
Настало время объединиться – не под флагом очередного управления, не ради должностей, а ради народа. Нужно думать не о том, кто главный, а о том, кто полезный. Ведь когда муллы спорят, народ теряет веру не в ислам, а в них самих.
Каждый вагаз должен быть не отчётом, а разговором о будущем. В нём должны звучать слова о семье, детях, Родине, любви и ответственности.
Штаб татар Москвы: Полгода на перемены
Штаб татар Москвы обращается ко всем муфтиятам Москвы и области: наведите порядок, пересмотрите приоритеты. У вас есть полгода. Через шесть месяцев мы вернёмся к разговору – не ради контроля, а ради совести
и будущего общины.
И пусть каждый мулла задаст себе честный вопрос:
если ты мулла, и я мулла – кто же тогда народу печән сала?
Мы не вмешиваемся в религиозные дела, но молчать нельзя, когда речь о нашей идентичности. Пусть каждый муфтият спросит себя: болеют ли их хазраты за татарский язык, за культуру, за народ?
Пресс-служба Штаба татар Москвы