В дни, когда Савеловский районный суд Москвы выносил приговор, Елена Блиновская — известная тренерша, чьи онлайн-программы о желаниях и успехе приносили миллионы и собирали сотни тысяч подписчиков — предстала перед судьей в строгом костюме. Это был март 2025 года. Суд признал её виновной в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере, легализации преступных доходов и незаконном обороте платёжных средств.
Ей дали пять лет колонии общего режима, назначили штраф в один миллион рублей и запретили заниматься предпринимательской деятельностью на четыре года. Также подлежала конфискации значительная часть имущества: загородные дома в Подмосковье, квартиры в Москве и Ярославле, элитные автомобили — в числе которых Bentley Continental и Lamborghini Urus — катер, мотоцикл Harley‑Davidson и коллекция золотых монет на сумму более 100 млн рублей. Империя Блиновской — выросшая вокруг «Марафона желаний» и в лучшие годы приносящая до 4 млрд рублей в год — не предусматривала такой разворот событий. Следствие же установило, что часть доходов уходила в «тень» через фиктивные ИП и переводы в криптовалютах; долг перед налоговой превысил миллиард рублей, что и привело к её аресту в апреле 2023-го при попытке вылета в Турцию.
Смягчение наказания сократило срок на полгода, но этап избежать не удалось
К октябрю 2025 года апелляция в Мосгорсуде принесла небольшое смягчение: срок уменьшили до четырёх с половиной лет с зачётом времени под домашним арестом и в СИЗО «Печатники», куда Блиновскую перевели за организацию вечеринки вопреки запрету на общение. Адвокаты просили отсрочку, ссылаясь на то, что у осуждённой четверо несовершеннолетних детей — старший Мирон, близнецы Всеволод и Платон и младшая Аврора — которым требуется материнская забота, особенно учитывая отсутствие мужа Алексея Блиновского дома по семейным обстоятельствам. Судья отказал в отсрочке по статье 82 УК, посчитав, что отец в силах принять на себя обязанности. С учётом зачтённых дней фактически девушке оставалось отбыть около полутора лет, но этап в колонию стал неизбежен. Наиболее реальной считалась ИК‑3 в посёлке Прибрежный Костромской области — учреждение с лимитом 900 человек, сейчас заполненное лишь на четверть.
ИК‑3 в Прибрежном: история и повседневность
Исправительная колония №3 в Прибрежном, в 25 км от Костромы, ведёт свою историю с 1958 года, когда здесь была мужская ИТК‑3; в 1963‑м её переориентировали под женщин‑одиночек. По словам правозащитников, учреждение считается относительно комфортным: корпуса с деревянными полами, отремонтированные в последние годы, и комнаты на 4–6 человек. Для молодых осуждённых действует школа №13 Костромской области, есть кружки по рукоделию и вокалу, а также храм в честь иконы «Божья Матерь — Споручница грешных». С ростом числа пришедших персонал перешёл на усиленный режим. Статус бывшей блогерши вряд ли принесёт ей особый авторитет среди женщин, отбывающих срок за кражи или мошенничество — по сути ей предстоит трудиться швеёй в цехе, где по восемь часов в день шьют камуфляж, форму для заключённых и крупные партийные заказы (например, шапки‑ушанки по 5 000 штук).
Работа и переквалификация: швейный цех или парикмахерские курсы
Если Блиновская попадёт в ИК‑3, её распорядок начнётся подъёмом в 6:00 по сигналу сирены, зарядкой, завтраком и распределением по участкам. Основной труд — швейное производство с машинами Singer и Janome: нормы — около 20 изделий за смену, а заработок на личный счёт — до 500 рублей в месяц для покупок в ларьке. Как альтернатива — работа в огородном участке по выращиванию овощей или обучение на парикмахера в приколоническом училище: стрижки и укладки на манекенах, по окончании — диплом, который может помочь при условно‑досрочном освобождении через год‑полтора. Психологическая служба проводит индивидуальные беседы, помогают адаптироваться; для матерей возможны короткие звонки по домофону по воскресеньям и приём передач с книгами и одеждой.
Арест активов: попытки защитить имущество оказались тщетны
Параллельно арбитражный суд Москвы по ходатайству финансового управляющего Марии Ознобихиной ввёл арест на недвижимость, которую Блиновская пыталась переписать на родственников, чтобы спасти от конфискации: дома в Химках и Ярославле, столичные квартиры, земельные участки в Крыму. В процедуре банкротства Ознобихина оспорила множество сделок как притворные — от дарения долей брату до продажи по заниженным ценам матери — и потребовала вернуть активы в конкурсную массу для погашения долгов перед ФНС в размере 587 млн рублей плюс проценты. Суд ввёл запрет на регистрацию переходов прав, в результате чего родители блогерши, пенсионеры из Екатеринбурга, не могут сдавать недвижимость в аренду, а дети потеряли потенциальное наследство. Этот арест, объявленный неделю назад, сильно обострил психологическое давление.
Возможный альтернативный этап — ИК‑1 в Головино
Не исключено и направление в ИК‑1 в посёлке Головино Владимирской области — женскую колонию общего режима, где традиционно отбывают наказание осуждённые за экономические преступления. Там предлагают более мягкие условия для матерей: центр «Радуга» на девять мест для совместного проживания с детьми до трёх лет, с игрушками и пелёнальными столиками. Ежедневная работа включает швейный цех по пошиву постельного белья для больниц и парикмахерскую; сильна психологическая служба, проводятся тренинги по конфликтологии, в библиотеке много мотивационной литературы. Для подготовки к УДО доступны курсы по менеджменту малого бизнеса. Однако переполненность — около 800 человек при лимите 1 000 — делает перевод туда менее вероятным, чем в Кострому.
Семья и эмоциональная сторона дела
Семья Блиновской, рассеянная между Москвой и Уралом, теперь живёт в ожидании первых писем из колонии; Елена, вероятно, будет просить передачи с фруктами и книгами по йоге, чтобы поддерживать привычный ритм. Старший сын Мирон помогает близнецам с уроками по Zoom, Аврора рисует для мамы. Муж Алексей, ранее партнёр в бизнесе и проектах в недвижимости, сейчас взял на себя опеку, но его временное отсутствие усиливает напряжение: переписка остаётся основной нитью связи, а свидания — редкой возможностью для объятий. В любом из исправительных учреждений у Блиновской будет время на переосмысление: о прежних курсах, где она учила мечтать о домах и машинах, и о будущем — после возможного УДО в 2026 году, когда возвращение к семье будет разрешено, но торговля и коммерческая деятельность окажутся под запрещением, оставив следы этого этапа как урок о цене успеха.