Пол Баррелл, верный дворецкий Дианы, ее доверенное лицо и, как поговаривают, близкий друг, в порыве откровенности поделился сокровенными деталями последних приготовлений к похоронам принцессы со своей коллегой по эпатажному телешоу «Я знаменитость, заберите меня отсюда!», Лизой Олдфилд. Та, к сожалению, не устояла перед искушением сенсации и предала откровения дворецкого публичной огласке.
По существовавшей традиции, в ночь перед погребением в Кенсингтонском дворце должны были собраться самые близкие Диане люди, дабы почтить ее память и провести с ней последние часы – обычай, укоренившийся в европейской культуре. По словам Лизы, пересказывавшей историю со слов Баррелла, приглашения были разосланы как членам королевской семьи, так и родственникам из дома Спенсеров. Однако, ни один из них не счел нужным разделить эту скорбь.
В траурной тишине церемонии прощания появился лишь Пол. Именно он, как утверждала Лиза, выбрал для Дианы погребальный наряд и, словно желая восстановить справедливость, прикрепил к ее платью нечто особенное. «Завершив облачение, он приколол к ее платью фамильный орден Королевы Елизаветы II, знак отличия, которым удостаиваются женщины королевской семьи, дабы подтвердить их высокий статус».
Этот знак отличия – символ особого расположения монархини – вручается далеко не всем представительницам династии Виндзор. Кейт Миддлтон, к примеру, получила его лишь в апреле 2019 года. Диане же Ее Величество вручила орден сразу после бракосочетания, возможно, видя в этом благодарность за то, что наследник престола, наконец, обрел семью.
Но какую же триумфальную веху отражает этот щемящий сердце жест? Расторгнув брак с Чарльзом, Диана, хотя и сохранила титул принцессы Уэльской, навсегда утратила звание Ее Королевского Высочества, оставшись принцессой лишь номинально. Орден Елизаветы также стал для нее недосягаем, поскольку формально она больше не принадлежала к королевской фамилии. И вот, в этот трагический вечер, вручая ей награду, Пол словно возвратил ей то, "что было утеряно ею при жизни".
Поступок Пола Баррелла, если верить трепетному пересказу Лизы Олдфилд, дышал символизмом, был пронизан скорбью и глубоким личным смыслом. В тишине, словно хрустальной, Кенсингтонского дворца, он, ведомый лишь собственной совестью, вершил акт возмездия, возвращая Диане то величие, которое, по его убеждению, ей принадлежало по праву. Орден, робко приколотый к погребальному платью, превращался в немой, но пронзительный манифест – в осязаемое напоминание об исключительной роли Дианы в жизни страны, в сердцах миллионов, в самой ткани истории.
Жест этот можно трактовать и как отчаянный порыв заполнить ту зияющую пустоту, то ледяное одиночество, что, возможно, сковывали Диану в последние годы. Отказ королевской семьи и чопорных родственников Спенсеров разделить тихую скорбь в ночь перед похоронами лишь горше подчеркнул ее отчужденность от обеих этих систем. Пол Баррелл, оставшись один на один с горем, взял на себя бремя ответственности: проводить Диану в последний путь с достоинством, подобающим ее королевскому статусу, пусть и посмертно признанному.
Поступок Баррелла, словно брошенный в воду камень, взметнул волны противоречивых чувств. Одни видели в этом акте беззаветную преданность и любовь к ушедшей принцессе, другие – дерзкое попрание протокола, самовольное и непростительное. Как бы то ни было, этот эпизод навеки вплетен в трагическое полотно истории Дианы, напоминая о ее сложном, противоречивом положении в королевской семье и в зыбком общественном сознании.
В конечном итоге, история с орденом Елизаветы – не просто хроника похорон принцессы Дианы, а трогательная, щемящая сердце поэма о преданности, обжигающей скорби и, возможно, даже тихом бунте против окаменевшего порядка. Это символ вечного конфликта между формальными правилами и личной привязанностью, между холодным долгом и горячим чувством справедливости.