24 октября 1941 года после упорных боёв в центре и в отдельных районах, Харьков был захвачен немецкими частями во главе с генерал-фельдмаршалом Вальтером фон Рейхенау. Для жителей города, не успевших эвакуироваться (а это, в основном, были женщины, дети и старики) настало время тяжёлых испытаний.
Немцы, заняв Харьков, не церемонились с мирными жителями. И в первый же день после того, как части РККА покинули город, устроили показательную казнь реальных или мнимых участников сопротивления.
Целью этой и других подобных "акций", которые за ней не просто последовали, а вообще стали регулярными, было запугивание и деморализация местных жителей. При этом главной причиной такой жестокости со стороны оккупантов было то, что Харьков находился в прифронтовой полосе и в нём, в отличие от большинства других оккупированных гитлеровцами городов УССР, действовала не гражданская, а военная администрация.
Поскольку новым властям не было никакого дела до вопросов поставки продовольствия для мирных жителей, в Харькове начался самый настоящий гoлoд - почти такой же как и в блокадном Ленинграде. Люди ели всё более или менее съедобное, вплоть до казеинового клея и картофельной шелухи. По данным Харьковской городской управы, только в 1942 году от гoлoдa умерли 13 139 харьковчан.
Во время немецко-фашистской оккупации в городе работало 14 рынков. Только вот цены на них зимой всё того же 1942 года были такими, что на среднюю зарплату человек мог купить меньше трёх килограммов хлеба или пшеничной муки. Так, что главными продуктами питания для харьковчан стали макуха да подсолнечные семечки.
На центральных городских базарах - Сумском и Рыбном, господствовали спекулянты, взвинчивающие цены настолько, что люди вообще почти ничего не могли купить. А вот на Холодногорский и Конный базары продукты привозили непосредственно из деревни из-за чего и цены там были не настолько "зверскими".
Большинству местного населения не оставалось ничего другого, как заняться "менами": самостоятельно выезжать в сельскую местность и выменивать у крестьян дорогую одежду, золото и прочие ценности на продукты. Только так многие люди в городе смогли выжить в те страшные месяцы.
Однако, несмотря на недоедание, харьковчане были обязаны работать на благо Третьего рейха. Немецкое командование, вообще не считавшее местных жителей за людей, рассматривало их только в качестве принудительной рабочей силы. И уже вскоре в городе развернулась целая кампания по вербовке молодых парней и девушек на работу в Германию.
Вероятно, кое-кто из горожан поддался на пропаганду немцев и поверил обещаниям, прочитанным на листовках и плакатах, которые гитлеровцы расклеили по всему Харькову. Тем более, что в самом городе обстановка с продовольствием была, мягко говоря, не очень хорошей. Однако поиски лучшей жизни обернулась для уехавших изнурительным трудом, издeватeльствaми и всё тем же гoлодом.
Видя, что с каждым днём желающих ехать в Германию становится всё меньше и меньше, немцы решили сменить тактику и от посулов перешли к принуждению:
"Немецкие вооружённые силы, которые понесли такие большие жертвы ради освобождения Украины, не допустят, чтобы молодые сильные люди слонялись улицами и занимались мелочами. Кто не работает, должен быть принудительно привлечён к труду. Понятно, что тогда его уже не будут спрашивать, какая работа ему нравится."
Вместо заключения
Освобождение для харьковчан пришло только после 641 дня жизни "под немецким сапогом". 23 августа, с четвёртой попытки, город был, наконец-то, очищен от оккупантов.
За это время численность населения, которая до эвакуации составляла около 1 млн. 500 тысяч жителей (вместе с эвакуированными) сократилась до 180-190 тысяч человек, то есть как минимум, на 700 (!) тысяч горожан. 120 тысяч, в основном, молодёжь, немцы угнали в Германию. Около 70-80 тысяч человек унесли голод, холод и болезни, ещё 30 тысяч мирных жителей было убито гитлеровцами и их пособниками, причём, немцы полностью уничтожили всё еврейское население, оказавшееся в оккупации - около 16 тысяч человек.
Сам город был разрушен настолько, что Алексей Толстой, описывая то, во что он превратился, даже сравнил Харьков с Римом, который варвары до основания разрушили в V веке.
Однако, несмотря на это, Харьков жил и начинал отстраиваться. Его жители, пройдя через страшные месяцы оккупации, трудились на восстановленных заводах. Теперь им уже не нужно было беспокоиться о хлебе насущном или бояться издевательств и притеснений, которым они нередко подвергались со стороны оккупационных властей. Словом, жизнь в городе понемногу налаживалась.
В середине декабря 1943 года в Харькове прошёл судебный процесс над тремя гитлеровцами и одним коллаборационистом, виновными в массовом уничтожении мирного населения. Всем им был вынесен обвинительный приговор - высшая мера наказания. И закончилась жизнь этих нелюдей на виселице, возведённой на Благовещенском рынке - там, где ранее оккупанты и их пособники сами устраивали массовые казни.
