Летнее утро 9 июня 2021 года начиналось в Адлере, как и сотни других до него: южное солнце уже припекало, на улицах потягивались первые прохожие, туристы искали кофе и тень. Но на улице Просвещения, 81/1, всё шло совсем по другому сценарию.
Сюда, к невзрачным постройкам, приехали сотрудники Федеральной службы судебных приставов — не в первый раз. Их сопровождала строительная бригада и техника. По решению суда требовалось снести несколько самовольных строений, давно признанных незаконными. Решение было вынесено ещё в 2020 году, и теперь пришло время исполнять закон.
Домовладелец, 61-летний Вартан Кочьян, знал, что они придут. Его неоднократно предупреждали, он проиграл все суды, вплоть до кассации. На стенах его бараков ещё с вечера висели объявления: «Дом под снос». Последнее предупреждение, которое он проигнорировал. Или, возможно, наоборот — воспринял слишком серьёзно.
Когда приставы с документами в руках приближались к объекту, на секунду всё было спокойно. Ни крика, ни шума. А потом - выстрелы. Один, второй, третий. Секунды - и два человека падают на землю. Ранены. Уже не встали.
Строители, замерев, бросились искать укрытие. Кто-то успел спрятаться за машиной, кто-то — в открывшейся двери магазина. Но стрелявший не скрывался. Он вышел из-за здания, держа в руках ружьё, и спокойно приблизился к поверженным. По словам свидетелей, достреливал их прямо на земле.
Один из приставов, уже раненный, попытался закрыть собой коллегу. Кто-то из очевидцев слышал, как он закричал:
— «Не стреляй, дядька! Мы же ничего тебе не делаем!»
Но Кочьян был непреклонен. На том же месте, где долгие годы он сдавал комнаты туристам, теперь он убивал людей — и, как позже выяснилось, не испытывал раскаяния.
Почему он это сделал
Через несколько часов после происшествия в сети появились короткие кадры — неофициальная запись, в которой сам Вартан Кочьян объясняет свои действия. Видео было сырым, снятым на телефон кем‑то из знакомых, но его реплика прозвучала как признание: не от холодного расчёта, а от горечи человека, глубоко убеждённого в своей правоте.
Кочьян говорил просто и прямо: он жил здесь с самого детства, считал землю семейной и защищал память предков.
«Я здесь с четырёх лет», — повторял он. По его словам, участок, на котором вырос и на котором стояли постройки, был передан его семье ещё после войны — якобы деду, а потом перешёл по наследству. Для него это было не просто место с домиками и лавочками, а часть родовой истории, которой нельзя было распоряжаться «как чужой территорией».
В кадре он не признавал себя монстром и не просил прощения. Напротив: слышался обиженный тон, будто уральская правовая машина попросту отняла у него то, что принадлежало роду.
«Я же просил поговорить с народом, предложить альтернативу: сделаем детскую площадку, парковку, всё упорядочим», — говорил он, и в голосе звучало и сожаление, и явная злость.
Его слова не были холодным оправданием — скорее всего, это была смесь отчаяния и самозащиты.
Ещё одна фраза с видео надолго осталась у людей в памяти: «Пусть их родители плачут». В ней — не просто провокация, а откровенное неприятие собственного поступка как нечто, что всё изменит и для него самого, и для тех, кого он считал ответственными за исход конфликта.
Соседи и знакомые: «Он никогда не был жестоким»
Соседи реагировали на случившееся с растерянностью. Для многих Вартан был знакомым человеком: он помогал людям, подкармливал соседских животных, участвовал в местных праздниках, устраивал небольшие бесплатные угощения для детей.
Истории о добрых поступках - организованной елке, спасённой собаке, помощи в быту - всплывали одна за другой в разговорах с журналистами и прохожими.
Именно поэтому многим было трудно принять новую реальность: человек, который «не обижал даже мухи», одним выстрелом превратился в убийцу. Соседка‑торговка сухофруктами рассказывала, что Кочьян постоянно говорил о спорной земле, говорил об отвоеванных правах и о том, что не собирается уступать «чужакам», которые придут и перестроят дворы в торговые ларьки. Но угроза применить оружие воспринималась ею и другими как слова, сказанные в порыве гнева, а не как готовый план.
Такой образ «добряка» и образ «стрелка» усложнял восприятие произошедшего. Люди пытались примирить в себе две версии: воспитанный хозяин домашнего бизнеса и пожилой человек, наконец сломавшийся под давлением системы, — и человек, который спокойно добивал раненых.
Контекст конфликта: бизнес, самострои и старые обиды
Проблема не появилась внезапно. Вартан и его семья в течение многих лет вели хозяйство на этом месте: магазин, кафе, сдача комнат туристам — все это было укоренено в районе. По документам участок числился за гаражным кооперативом, но фактическое использование и коммерческая активность значительно выходили за пределы той формальной категории.
В Сочи подобные «жилые гаражи» не редкость: такие кварталы становились местом проживания и мелкой торговли, пока однажды не брала своё городская проверка и не начались судебные процессы.
Ключевой перелом произошёл после крупного пожара в 2018 году — трагедии, в которой погибли люди. Она стала сигналом для городской администрации: пришло время наводить порядок, убирать самострои. Для многих владельцев это означало потерю бизнеса и крыши над головой. Для Кочьяна — не просто угрозу доходам, а удар по корням: землю, по его мнению, у них отнимали неофициально, не считаясь с историей семьи.
Судебные тяжбы шли годами. Решения давно были вынесены в пользу демонтажа, но на деле исполнение откладывалось и переносилось. И когда в 2021 году к исполнению приступили приставы, это стало последней чертой в перенапряженном романе «человек — власть».
Хочешь, чтобы в следующей части я подробно расписал, как шли события после задержания — задержание Кочьяна, реакция полиции, первые следственные версии? Или перейти к рассказу о погибших: кто они были, их семьи, судьбы?
Задержание
Когда полиция приехала на место происшествия, Вартан Кочьян не убегал. Он стоял недалеко от тел погибших, всё с тем же ружьём в руках, молча и спокойно. Удивительно, но он даже не пытался что-либо скрыть или объяснить. Создавалось впечатление, будто он всё уже для себя решил — и про это утро, и про то, как всё закончится.
Силовики обезоружили его быстро. В наручниках он не сопротивлялся, не кричал, не оправдывался. Просто сел в служебный автомобиль и уехал. Позже в Сети появятся кадры его доставки в отдел, где он, словно уставший от всего, будет говорить:
«Не хотелось так, конечно…» — и эта фраза прозвучит не как раскаяние, а как усталость. Будто он уже знал, что всё для него давно решено.
Следственные органы начали работу практически сразу. Объект, где произошло убийство, оцепили. Прибыли криминалисты, прокуратура, ФСБ. Журналисты об этом узнали почти моментально: трагедия была громкой, и в первые же часы на месте появилась съёмочная группа.
Представители СК официально подтвердили: Кочьяна подозревают в предумышленном убийстве двух сотрудников ФССП, находившихся при исполнении. При этом очевидцы, дававшие показания, рассказали: выстрелы не были случайными, он стрелял на поражение — не в воздух, не в ноги. По версии следствия, действия Кочьяна были хладнокровными и целенаправленными.
Особенно трагичным был момент, который подтвердили свидетели и следствие: один из приставов попытался защитить коллегу, закрыл его собой, умолял не стрелять. И всё равно был добит на месте. Следователи квалифицировали это как отягчающее обстоятельство: убийство лица, исполнявшего служебный долг, с особой жестокостью.
Кто были погибшие
Они не были чиновниками, выносившими решения. Не принимали участия в суде. Они были исполнителями — обычными государственными служащими, которые ежедневно выполняли свою, пусть и не самую благодарную, работу.
Андраник Матевосян и Альберт Агозян. Обоим было чуть за тридцать. Служили в отделе обеспечения установленного порядка при ФССП. Это значит, что они сопровождали судебных приставов, когда дело могло принять напряжённый характер — например, при сносах, выселениях или конфликтах с должниками.
По рассказам коллег, это были надёжные, честные люди. Альберт проработал в службе восемь лет. Совсем недавно — три месяца назад — сыграл свадьбу. Молодая жена, Эльвира, говорила потом: «Он мечтал о сыне. Только начали планировать ребёнка...»
Андраник работал меньше, но тоже был человеком с репутацией. У него осталась жена и маленький ребёнок. Когда сообщили о трагедии, его семья была в шоке: он и сам говорил, что на этот адрес едут просто "на подстраховку", потому что хозяйство проблемное.
Гибель этих людей стала шоком не только для коллег, но и для обычных горожан. В Сочи было объявлено траурное собрание в честь погибших. Позже, по указу президента, Андраник и Альберт были награждены посмертно.
Прошло чуть больше месяца. Улица Просвещения в Адлере, знакомая по кадрам с места преступления, снова оказалась в центре внимания. В тот день, 21 июля 2021 года, сюда вернулась тяжёлая техника. Только теперь — без сопровождения стрелка с ружьём. Приставы вновь исполняли всё то же решение суда: снос самостроев, признанных незаконными. Работы провели быстро. Без криков, без протестов, без камер. Всё, что оставалось от «хозяйства» Кочьяна, ушло под ковш экскаватора.
Эта картина была пуста и зловеще буднична. Два человека уже были мертвы. Их семьи — без отцов и мужей. А то, что Кочьяна толкнуло на преступление, в итоге всё равно исчезло. Ничего он не защитил. Ни землю, ни дома, ни свою версию справедливости. Конец был закономерным, жестоким и, как показало время, бессмысленным.
Суд не успел начаться
После задержания Вартана Кочьяна поместили в следственный изолятор. Там он находился под наблюдением врачей: у мужчины были хронические заболевания, возраст, эмоциональное истощение. Тем не менее, врачи СИЗО официально заявляли: медицинская помощь ему оказывалась в полном объёме, состояние контролировалось.
Прошла судебно-психиатрическая экспертиза. Она признала его вменяемым. Это означало, что он понимал, что делает, осознавал последствия и отдавал себе отчёт в происходящем. Следовательно, мог и должен был отвечать по всей строгости закона.
Ему предъявили обвинение по самой тяжёлой статье — убийство двух лиц, совершённое в связи с их служебной деятельностью. Пожизненное заключение — именно такой приговор почти наверняка ждал бы его на суде.
Но до приговора дело не дошло.
17 марта 2022 года, спустя девять месяцев после трагедии, Вартан Кочьян умер в медицинском стационаре при СИЗО-1. По официальной версии — от обострения хронического заболевания. Его смерть поставила юридическую точку в деле, но не в том, что чувствовали семьи погибших. Убийца ушёл сам — тихо, в больничной палате, без наказания.